Часть 10

# Глава 10. Эльфийская тюрьма: цыганка и бочки Эльфы, как выяснилось, любили всё красивое, гармоничное и… аккуратно запертое. Камеры лесного королевства тянулись одна за другой, как жемчужины на нити: гладкие, выскобленные стены, решётки, отполированные до блеска, и тусклый свет, льющийся сверху из узких окон, высоко под потолком. Даже мрак у них был какой-то эстетически выверенный. Зарю вели по коридору, держа под локти — очень вежливо, но с явным намёком, что если она вздумает дёргаться, ей тут же объяснят законы гравитации и эльфийской дисциплины. — Осторожнее, — проворчала она, запинаясь о подол своей юбки. — Я, между прочим, хрупкая женщина, а не мешок с картошкой. Один из стражей скосил взгляд, но ничего не ответил. Другой, по-видимому, помоложе, едва заметно усмехнулся. — Мы доставим вас целой, — сухо отозвался он. — Наш король не любит, когда вещи портятся без его приказа. — А я не люблю, когда меня называют «вещью», — фыркнула Заря. — Но кого тут волнуют мои вкусы, да? Её втолкнули в камеру с тяжёлой деревянной дверью, окованной металлом. Внутри уже сидели несколько несчастных — судя по виду, из тех, кого судьба и дурные решения жизни давно записали в постоянные клиенты эльфийских застенков: двое людей, один смуглый, другой рыжий, какой-то подозрительно тихий мужик с худым лицом и ещё пара видов, у которых на лицах большими буквами было написано: «Я не виноват, оно само». Дверь с глухим щелчком закрылась, засов стал на место. Стражи удалились. Заря постояла секунду, прислушиваясь к звукам коридора, потом резко выдохнула, схватилась за голову и громко, искренне выругалась на таком наборе диалектов, что один из сокамерников рефлекторно перекрестился. — Ну всё, — сказал рыжий человек, обречённо садясь на скамью у стены. — Теперь и цыганку посадили. Ясно. Эта тюрьма официально превратилась в цирк. — Цирк — это там, где весело и платят, — отозвалась Заря, устраиваясь посередине камеры, как хозяйка. — А тут бесплатный мрак и уныние, так что, мальчики, вам повезло, что я вообще согласилась с вами сидеть. Она огляделась, оценивая аудиторию. Все смотрели на неё с любопытством. Отлично. — Ну что, — вздохнула она театрально, — раз уж меня всё равно заперли, давайте хоть не скучать. Кто хочет историю — поднимает руку. Кто хочет песню — даёт мне что-нибудь блестящее. Без блестящего я не пою. Смуглый мужик в углу потрогал ухо, вздохнул, снял маленькую медную серьгу и осторожно протянул: — За историю и песню можно? — Можно, — милостиво кивнула Заря, забирая трофей. — Так, значит, слушайте… И она начала рассказывать. Истории у неё были разные: одна — про деревню, где курица предсказала на яйцах нашествие орков; другая — про то, как один очень важный торговец пытался обмануть её на плате за гадание и в результате женился на собственной любовнице, думая, что это дочь соседа. С каждым словом лица сокамерников оживали: кто-то лопался от смеха, кто-то качал головой, кто-то спрашивал детали. Когда истории поднадоели, она перешла на песни — протяжные, с тягучими мелодиями, с припевами, которые запоминаются после второго раза. Коридор за дверью тоже притих: стражи, делая вид, что стоят равнодушно, на самом деле украдкой прислушивались. Один из эльфов, с длинными светлыми волосами, в очередной раз заглянувший в глазок, не выдержал: — Откуда ты знаешь столько песен людей? И это… других? — Из жизни, милый, — улыбнулась Заря, глядя прямо в щёлочку. — Меня дороги воспитали. А вас, кажется, лес воспитал. Видно, у леса тоже есть чувство юмора — иначе зачем он вам меня прислал? Эльф хмыкнул, но не ушёл. — Я слышал, ты называешь себя предсказательницей. — Я себя называю по-разному, — лениво ответила Заря. — Но да, гадаю. Хочешь — погадаю и тебе. — Я на службу присягал, — сдержанно возразил эльф. — Мне не полагается верить в подобное. — Верить не надо, — отмахнулась она. — Просто подойди к решётке, дай мне руку. Или хотя бы покажи её. Через прутья тоже работает — магия у меня гибкая. Он поколебался, но любопытство оказалось сильнее. Подошёл ближе, поднял руку, положив ладонь на решётку. Заря неторопливо придвинулась, прижала к металлу свои пальцы с другой стороны, будто пытаясь пробиться сквозь прутья. — Так, — протянула она, вглядываясь в его лицо и вовсе не в ладонь. — Вижу… вижу долгую жизнь… кучу обязанностей, бесконечную службу, строгого отца… ой, простите, короля… и то, что ты втайне любишь, когда кто-нибудь нарушает порядок. Иначе бы ты сейчас не стоял тут и не слушал. Эльф дёрнул уголком рта. — Это можно сказать о любом стражнике. — О любом, говоришь? — она прищурилась. — А о любом ли стражнике можно сказать, что у него есть тайный заросший уголок в лесу, куда он ходит один, когда надо от всех отдохнуть? Он оторвался от решётки чуть слишком резко. — Откуда ты знаешь… Заря хитро улыбнулась: — Я ведьма, помнишь? И ещё я очень хорошо читаю лица. Ладно, иди. Скажи своим друзьям, что я принимаю заказ на гадание через решётку. Оплата — серьги, украшения, блестяшки, лишние порции еды. Вино принимаю тоже, но не отравленное, я девушка нежная. Когда он, бурча что-то себе под нос, ушёл, сокамерники зааплодировали. — Ты серьёзно это видела? — шёпотом спросил рыжий. — Ничего я не видела, — так же шёпотом ответила она. — Просто у всех стражей есть место, где они прячутся от начальства. Это закон природы. Но пускай он думает, что я страшная и всесильная. Нам ещё отсюда выбираться. *** Дни — или, может, всего лишь несколько длинных часов? — тянулись странным, вязким временем. Зарю водили в допросную к эльфийским чиновникам, которые по очереди пытались понять, кто она такая, почему оказалась с гномами и кому вообще понадобилась эта шумная цыганка в компании наследника Эребора. Она отвечала широко, образно и не по существу: жаловалась на погоду, рассказывала, как однажды по ошибке нагадала свадьбу старому вдовцу и попала под дождь из тапок, и аккуратно уводила разговор от всего, что могло выдать планы гномов. В камере же она окончательно превратилась в местную достопримечательность. Кто-то просил рассказать про будущее, кто-то — про любовь, кто-то — про то, удастся ли вообще когда-нибудь отсюда выйти. — Выйдете, — уверенно говорила Заря, разглядывая какой-нибудь грязный ноготь на чьей-то руке так, будто это была хрустальная сфера. — Но не все одинаково и не в том виде, в каком вошли. Один вот, — она тыкала пальцем в воздух в сторону какого-нибудь мужика, — выйдет трезвым впервые в жизни. Другой — женатым. Третий — с клятвой никогда больше не соваться в лесные владения. А я… — она делала эффектную паузу, — а я выйду красиво. И желательно не вплавь. Её смех раскатывался по коридору, цепляясь за стены и возвращаясь эхом. Иногда к дверям камеры подходили гномы из соседних — их вели мимо, меняли караулы или куда-то перегоняли. Заря успевала выкрикнуть пару фраз, перекинуться шуткой, подбодрить. — Эй, Торин! — заоралa она однажды в коридор, когда услышала знакомый тяжёлый шаг. — Если нас тут заморят голодом, учти: сначала съедят самого толстого! — Тогда тебе не о чем волноваться, Бомбур, — раздался откуда-то глухой смешок Бофура. — Я не толстый, я основательный! — возмутился где-то в глубине подземелья голос Бомбура. Заря прыснула, прижимаясь щекой к решётке: — А я тонкая и изящная, так что меня придётся есть последней. Так что, Торин, поторопись со своим королевством. А то я стану десертом. Торин, которого эльфы вели мимо, задержался на секунду, посмотрел на неё из-под тёмных бровей. В его взгляде было усталое раздражение, но где-то в глубине мелькнуло что-то похожее на благодарность: её голос поддерживал не только других, но и его. — Продержитесь, — коротко бросил он. — Остальное — моя забота. — Ой, начинается, — закатила глаза Заря. — Мужская гордость и благородные обещания. Сделай уже что-нибудь, а то я тут с ума сойду от собственного таланта. Эльфы дёрнули его дальше, но уголок его рта всё-таки дёрнулся в сторону улыбки. *** А потом наступил день бочек. Заря сначала ничего не поняла. Её разбудил странный шум — какие-то вскрики, шорохи, топот ног по каменному полу, лязг, всплески воды, доносящиеся снизу, из тех частей подземелья, куда её ещё не водили. — Что происходит? — спросила она у стража, который с утра выглядел ещё более напряжённым, чем обычно. — Ничего, что касается тебя, — буркнул он, но глаза у него бегали. — Ой, молчи, — отмахнулась она. — Если «ничего» так шумит, значит, это точно что-то интересное. Шум нарастал. Где-то зазвенел тревожный рог, кто-то закричал слишком громко для обычной смены караула. Эльфов по коридору побежало гораздо больше, чем обычно. Заря метнулась к решётке, вцепилась в прутья. — Эй! — крикнула она куда-то в общий гам. — Если это конец света, вы хотя бы скажите! Я хочу умереть с драмой, а не вот так, в полусне! Через какое-то время к её двери подлетел запыхавшийся эльфийский страж, тот самый, с которым она уже «гадала». — Слушай сюда, — выпалил он, открывая замок. — Твои гномы… это… сбежали. — Ну конечно, — вздохнула Заря. — Оставили женщину в тюрьме, сами убежали. Классика. — Это ещё не всё, — он дёрнул дверь. — Они в бочках. — В чём?! — она отшатнулась, будто её ударили. — В бочках. По реке. Это… план. Заря пару секунд молча хлопала глазами. — По какой ещё реке? — медленно спросила она. — По настоящей? С водой? Которая течёт и… глубока? — Ну… да, — эльф мрачно поморщился. — У нас тут нет сухих рек. — Великолепно, — простонала она. — Просто великолепно. Он схватил её за локоть. — У меня три приказа и ни один мне не нравится: перекрыть выход, догнать гномов и не упускать заключённых. Но, — он на секунду помедлил, — если ты сейчас уйдёшь… ну, вдруг я тебя просто «не заметил». — Какой ты, однако, прогрессивный, — усмехнулась Заря, но голос её предательски дрожал. — Ладно, веди к своим чёртовым бочкам. *** Путь к реке оказался коротким и суматошным. Внизу, в огромном зале, где стояли ряды бочек, царил хаос: крышки валялись кое-где открытыми, вода с плеском врывалась в канал, кто-то кричал, кто-то скользил по мокрому камню. Рядом с потоком бочек, которые уже несло в темнеющий туннель, мелькали лица гномов: тут шлем, там борода, там чей-то вопль: — Осторожнее! Я ещё не готов стать эльфийским салатом! — Я тоже не готов! — выкрикнула Заря в ответ, даже не видя, кому. — Но меня, кажется, никто и не спрашивает! Эльф, приведший её сюда, оглянулся по сторонам, стиснул зубы. — Ладно, — сказал он. — Дальше ты сама. — Да что ты говоришь, — она нервно хохотнула. — Я думала, ты со мной в бочку сядешь, споём дуэтом. Он уже отвернулся, но задержался на мгновение. — Ты же предсказательница, — бросил через плечо. — Сама себе судьбу и предскажи. — Ненавижу, когда мне цитируют мои же слова, — проворчала Заря. Она шагнула ближе к краю, посмотрела вниз — и у неё всё внутри сжалось. Река ревела, пенясь и бурля, как рассерженный зверь. Бочки, одна за другой, с глухим стуком падали в воду и уносились потоком в темноту туннеля. Иногда какая-нибудь подскакивала, билась о каменный край, вырывалась, кувыркалась. — Нет, — выдавила она. — Нет-нет-нет-нет-нет. Я в это не полезу. Из уже плывущей по каналу бочки донёсся знакомый голос Бофура: — Эй, Заря! Давай прыгай! Это безопасно… ну, относительно! — Ты назвал слово «безопасно» рядом со словом «река», — рявкнула она. — Это уже ложь! Чья-то другая голова — кажется, Кили — высунулась на секунду из приоткрытой крышки: — Быстро! Иначе останешься с эльфами навсегда! — Останусь, — отчаянно выкрикнула она. — Меня устроит цивилизация, чистая одежда и сухой пол! — Мы потом тебя выкупим! — заорал откуда-то Фили. — Выкупите? — хмыкнул чей-то ещё голос. — Ты слышал, как она орёт? Её нам самим потом ещё доплачивать придётся! Рядом с ней оставалась одна почти пустая бочка. Её, по идее, должны были вот-вот скинуть в воду. Заря обхватила себя за плечи, подошла к краю, глядя вниз, и чуть не зажмурилась. Вода. Шум. Глубина. Тьма. У неё дрогнули колени. Воспоминания всплыли сами: тяжёлая, чёрная вода ночной реки, когда-то в детстве; крики, чьи-то руки, тянущие её обратно на берег, и холод, пробирающий до костей. — Нет, — прошептала она. — Я не полезу. Я лучше пешком пойду. Обогну всё королевство. Обойду вплавь… ой, то есть… нет, не вплавь… Сзади послышался тяжёлый топот: ещё стражи. — Быстрее! — крикнул с воды Бильбо, высовываясь на миг из своей бочки, мокрый, но живой. — Они уже идут! — Ну конечно, — зло процедила Заря. — Если я выживу, я этим гномам бесплатно не погадаю никогда. Она стиснула зубы, шагнула к бочке, перелезла через край, внутри пахло деревом, сыростью и гномами — видимо, кто-то до неё уже успел в ней посидеть. — Чтоб вас всех… — бормотала она, устраиваясь поудобнее. — И твои бочки, и твои реки, и твои леса… Сверху послышался окрик: — Готова?! — Нет! — заорала она. — Абсолютно нет! — Отлично, — крикнул кто-то из гномов. — Значит, самое время! Крышка захлопнулась почти над её носом, мир вокруг мгновенно потемнел. — ЭЙ! — взвизгнула Заря, вцепившись в внутренние края бочки так, будто могла остановить гравитацию собственной истерикой. — Я ещё не… Её фраза оборвалась в глухом ударе: бочку толкнули — и она полетела. Мгновение свободного падения показалось вечностью. Воздух свистнул в ушах, внутри всё ухнуло, и Заря, забыв все ругательства мира, просто завизжала. Бочка с грохотом врезалась в воду, её резко тряхнуло, холод пронзил сквозь дерево. По стенкам забарабанили потоки, и всё вокруг закачалось, завертелось. — НЕНАВИЖУ-У-У-У!!! — раздалось её отчаянное, пронзительное на всю подземелью. — ЕСЛИ МЕНЯ УНЕСЁТ, СКАЖИТЕ МОЕЙ СЕМЬЕ, ЧТО Я УМЕРЛА КРАСИВО-О-О-О!!! Где-то рядом, в другой бочке, раздался визгливый хохот Кили: — Мы обязательно добавим, что ты утонула, ругаясь на всех святых! — И на всех гномов! — добавила она, задыхаясь от собственных воплей. — И на всех эльфов! И на всех реке-ее-еех! Бочка ударилась обо что-то твёрдое, её развернуло. Зарю впечатало в стенку, она чуть не укусила себя за язык. — ОЙ!!! — выдохнула она. — Я жива? Я умерла? Если я умерла, это худшая загробная жизнь, что я себе представляла! *** В какой-то момент визг и ругань начали перерастать в нервный хихиканье — организм, похоже, решил, что если уже сойти с ума, то с музыкой. Река ревела, бочки с глухим стуком сталкивались друг с другом, иногда сбавляя ход, иногда вновь ускоряясь. — ЭЙ! — крикнула она, стараясь перекричать шум. — КТО-НИБУДЬ МЕНЯ СЛЫШИТ?! — СЛЫШИМ! — откликнулся где-то голос Бомбура. — ЕСЛИ НЕ ПЕРЕСТАНЕШЬ ОРАТЬ, ВОДА САМА ВЫПРЫГНЕТ ИЗ РЕКИ НАЗАД! — ЗАТО ВЕСЕЛО! — раздался Бофур. — Я ВСЕГДА МЕЧТАЛ УМЕРЕТЬ НЕСКОЛЬКО НЕСТАНДАРТНО! — Я ТОЖЕ! — рявкнула Заря. — НО УМЕРЕТЬ В БОЧКЕ — ЭТО УЖЕ ДЛЯ НЕКОТОРЫХ И ПРИЛИЧНЫЙ БИЗНЕ-Е-ЕС!!! Сзади послышался чей-то сдавленный смешок. Даже Торин, судя по глухому ворчанию из одной из бочек, не выдержал: — Если ты будешь кричать ещё громче, нас и правда заметят раньше, чем мы выплывем. — ОТЛИЧНО! — взревела Заря. — ПУСТЬ ПРИДЁТ КТО-НИБУДЬ И ВЫТАЩИТ МЕНЯ ОТСЮДА! — Поздно, — вмешался спокойный голос Балина. — Сейчас самое разумное — крепко держаться и не думать о воде. — НЕ ДУМАТЬ О ВОДЕ?! — она чуть не расхохоталась истерично. — МЫ ПЛЫВЁМ ПО РЕКЕ В ЗАКРЫТОЙ БОЧКЕ, НАС КРУТИТ, МЕТАЕТ, ВЕЗЕТ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ, А Я ДОЛЖНА НЕ ДУМАТЬ О ВОДЕ?! — Думай о том, сколько золота нас ждёт в Эреборе, — философски заметил Глоин. — ДУМАЮ! — огрызнулась она. — ВОТ СЕЙЧАС ПРЯМО ПРЕДСТАВЛЯЮ: ЛИЧНО ЗАБИРАЮ СЕБЕ КУСОК ЗОЛОТА РАЗМЕРОМ С ТВОЮ ГОЛОВУ ЗА ВСЁ ЭТО!!! — Справедливо, — буркнул кто-то. *** Постепенно их крики становились реже — не потому, что стало спокойнее, а потому, что горло у всех банально уставало. Шум воды больше не казался сплошным кошмаром — он перешёл в фоновое урчание, от которого голова гудела, как после дешёвого вина. Заря, отдышавшись, прижалась лбом к деревянной стенке. — Слышите… — хрипло проговорила она. — Если… если мы выживем… честное слово… буду гадать только на хорошее… — Запишем, — откликнулся где-то рядом Фили. — Подпишешь кровью, когда выберемся. — Подпишу, — выдохнула она. — Своей… или вашей… какая разница… Бочка снова встряхнулась, плеск усилился, но в этот раз она не закричала. Просто стиснула зубы и зажмурилась. Где-то далеко, сквозь рёв воды, крики и стук, доносился смешок Бильбо, который, кажется, единственный относился к происходящему с мрачным, но каким-то странным практическим спокойствием. — Знаете, — сказал он негромко, чтобы не сорвать голос, — по сравнению с троллями, гигантскими пауками и эльфийской тюрьмой… бочки — не так уж и плохо. — ЕСЛИ Я ВЫЖИВУ, МАЛЫЙ, — сипло заверила его Заря, — Я ЛИЧНО НАЙДУ ТЕБЕ САМУЮ БОЛЬШУЮ И СУХУЮ КРОВАТЬ В ЭТОЙ ЧАСТИ МИРА, ЧТОБЫ ТЫ НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ ВЛЕЗАЛ НИ В ОДНУ БОЧКУ! Где-то рядом раздался общий гул одобрения. Река всё так же ревела, таща их навстречу неизвестному. Бочки глухо стучали друг о друга. Но в этом хаосе, посреди страха, шума и темноты, медленно рождалось странное чувство: они всё ещё вместе, всё ещё живы — и, кажется, у них действительно есть шанс выплыть. Даже если кто-то из них будет при этом орать до хрипоты, клясть всех и вся и обещать гадать только «на хорошее». И этот кто-то, как обычно, была Заря.