Глава 5: Прилетай на насест

      Ночь была ранней, но небо над Меридианом уже погрузилось во мрак.       По всему Меридиану, от заваленных обломками улиц и до самых небес, можно было разглядеть следы битвы с АИДОМ. Над городом и окрестными джунглями висели плотные клубы дыма, удерживающие в воздухе стойкий смрад крови и горящего металла. Авад безучастно взирал на почерневшее небо, пока его советники что-то обсуждали.       — ... а поскольку казармы разрушены, солдатам понадобится временное убежище на сегодня и, как минимум, на ближайшие несколько недель, — говорила Ванаша. — Нужно послать гонцов в поселения с просьбами о предоставлении жилья и запросами сторонней помощи.       Авад отвел взгляд от неба.       — Безусловно, — сказал он. — Разместите всех как можно дальше на восток, вдали от наиболее пострадавших территорий. Полагаю, Авангард все ещё занимается оценкой потерь?       — Да, верно, — ответил Эренд.       Авад удовлетворенно кивнул, а затем обратился к Ванаше.       — Позаботься о том, чтобы всех выживших жителей деревни привели в город, — велел он ей. — В первую очередь, всех раненых, вне зависимости от их племенной принадлежности. Если в городе не хватит места, доставь их во дворец, — Авад перевел взгляд на Марада. — Извести весь персонал, чтобы они приготовились к потенциально большому наплыву людей. Созови всех лекарей, каких только сможешь — всех, кто не выбился из сил и в состоянии работать.       Марад энергично кивнул, после чего удалился, оставив Авада переговариваться с Ванашей и Эрендом.       — Завтра мы пошлем гонцов в поселения, — заявил он. — Возможно, самым выносливым из наших людей предстоит проделать долгий путь до Одинокого Огня. Но пускай каждый человек получит возможность хорошо отдохнуть сегодня в городе.       — Как практично, Ваша Лучезарность, — надулась Ванаша. — Мне кажется, народ предпочтет праздничный банкет крепкому сну, не находишь? — сказала она и игриво толкнула Эренда бедром.       — О, выпивка бы им наверняка не помешала, — согласился Эренд. — А мне так точно. Как жаль, что «Железный сок» сейчас не в списке приоритетов.       Авад улыбнулся им. Он прекрасно видел усталость под дерзкой улыбкой Ванаши, а вечно приветливый голос Эренда звучал хрипло и грубо от часто выкрикиваемых им команд, и все же они оба не теряли жизнерадостности.       Авад был благодарен им за их легкие шутки. Он был благодарен им. Битва была чудовищной: пальба из пушек, взрывы, пробирающий до костей металлический гул и машины... во имя Солнца, машины. Машины, каких он и представить себе не мог, даже несмотря на точные описания Элой.       «Элой».       Уже в миллионный раз после окончания битвы он задавался вопросом, где она сейчас. Только под самый конец ему удалось разглядеть её удаленую фигуру с развевающимися на ветру огненно-рыжими волосами, когда она стояла бок о бок с Эрендом и её другом Варлом из племени Нора. Но это было несколько часов назад.       От беспокойства по его спине пробежали мурашки, но Авад постарался этого не показывать.       Он слегка сжал плечо Ванаши.       — Прежде всего, еда и покой, — твердо произнес он. — Боюсь, пиршеству придется подождать.       Она картинно вздохнула.       — Ну если настаиваешь. Ты же босс, — подмигнула ему Ванаша и ушла.       Проводив её взглядом, он с улыбкой покачал головой и повернулся к Эренду.       — Твои бойцы, — сказал он. — Все ли у них хорошо?       — Я потерял нескольких парней, — Эренд горестно пожал плечами. — Причем отличных парней. Сегодня вечером мы выпьем за них. Но все могло быть куда хуже, — он испустил тяжелый вздох. — Если бы с нами не было Элой… Гнев и пламя, с нашей первой встречи она стала намного суровее, если можешь себе это представить.       В сознании Авада невольно всплыло воспоминание: Элой, свернувшаяся калачиком на его кровати, с растрепанными по подушке волосами и блаженно обмякшими конечностями, с лица которой сон стер всю суровость.       Тревога с тоской комом встали в его горле, который он проглотил с трудом.       — Да, — согласился он. — Она... очень суровая. Эренд, ты не видел её? С момента окончания битвы? Она в порядке?       — О да, — хмыкнул Эренд. — Немного помятая и побитая, но да не беда. Правда её руки выглядели обожженными, знаешь, как в тот день, когда она пришла к нам ночью. Но с виду она была в порядке, — он пробежал рукой по своим жестким волосам. — Она ушла с тем парнем, Варлом. Хороший парнишка. Наверное, хотела проведать его маму.       — Его мать? — Авад вопросительно вскинул брови.       — Ага, — ответил Эренд. — Его мама командует армией воинов Нора. Что-то вроде их генерала, я думаю, — Эренд в задумчивости склонил набок голову. — Интересно, все ли барышни из племени Нора крепкие как болты? А ведь у них намного больше общего с женщинами Озерам, чем они думают.       «Она с другим Нора», — пронзила его сознание мысль.       Авад крепко сжал плечо Эренда.       — Спасибо тебе, мой друг. За все, — серьезным тоном произнес он. — Тебе лучше пойти и отдохнуть.       — И тебе тоже, — Эренд горячо похлопал Авада по плечу. — Ты выглядишь так, словно вот-вот треснешь.       — Уверяю тебя, я в порядке, — Авад выдавил из себя крохотный смешок. — Нам еще многое предстоит сделать. Но спасибо тебе за заботу.       Эренд добродушно пожал плечами и начал удаляться.       — Попробуй хоть немного отдохнуть сегодня, а? Даже Королям-Солнцам нужен сон.       Авад в ответ лишь слабо улыбнулся. Увидев суетящегося рядом королевского гонца, он знаком подозвал его к себе.       — Пускай кто-нибудь разыщет Нора, — негромко велел он. — Дайте понять, что им тоже рады в городе. Рады каждому из них.       Авад глубоко вздохнул, колеблясь. В голове отчаянно вертелась идея попросить гонца разузнать новости об Элой.       «Все ли с ней в порядке? Останется ли она сегодня ночевать вместе с племенем? Вернется ли в земли Нора со своим народом? Придет ли поговорить со мной перед отъездом», — лихорадочно думал он, но вовремя осек себя, чтобы не позволить этим вопросам сорваться с губ.       У Элой были свои собственные приоритеты, и он не вправе был требовать от нее присутствия. Только не после всего, что она сделала для Меридиана.       Все это время гонец выжидающе смотрел на него. Авад прочистил горло, прежде чем заговорить.       — Это все, благодарю. Просто... дайте им знать.       Гонец покорно кивнул и поспешил прочь.       Впервые за этот день Авад остался совершенно один. Он тяжело облокотился на перила и вновь устремил взор в небеса.       Черные клубни дыма, застилавшие небосвод, уже поредели на востоке, растекаясь серым пятном по пурпурной синеве раннего ночного неба. Безмолвно всматриваясь в неясную сизую дымку, Авад снова погрузился в раздумья. И в очередной раз подумал об Элой.       Три последних ночи она провела с ним в его покоях. Каждую ночь она забиралась на балкон, недолго сидела на краю, а затем проскальзывала внутрь. Каждое утро она покидала его тем же путем прежде, чем Марад являлся с утренним докладом. Днём они трудились вместе, безупречно соблюдая правила профессионального этикета. Милое лицо Элой, как и всегда, было строгим, и Авад держался с ней почтительно и учтиво. Но ночью, когда она возвращалась к его окну… во имя пылающего Солнца, когда она возвращалась...       Когда она возвращалась каждую ночь, они не тратили времени на слова. Её одежда струйкой тянулась от окна до его кровати пока они сливались в потоке энергии и жара. Элой обвивала его своими сильными и ловкими конечностями, проникая в самое сердце, подобно корням, врастающим в мягкую почву. На протяжении этих трех удивительных ночей Авад ощущал себя спокойнее, чем когда-либо за последние годы.       Возможно, кто-то назовет это подлостью. Другие окрестили бы это тайной интрижкой, постыдным секретом, который Король-Солнце пытается от всех утаить. Если бы несколько лет назад Авад знал, что именно так будет поступать со своей любимой женщиной, то, вероятно, устыдился бы собственного поведения. Но с Элой это не ощущалось как подлость. С Элой это не было чем-то непристойным.       Элой было комфортно с ним. Ему было комфортно с ней. И даже не задавая вопросов, даже не обсуждая с ней это, Авад знал, что это именно то, что нужно им обоим: мгновения вместе, когда они вдвоем разделяли что-то тёплое, чувственное и чистое. Что-то, что не касалось более никого. Элой сама, по собственной воле, приходила к нему и дарила то, о чем он никогда не осмелился бы просить или даже мечтать. Это все, чего Авад желал в первую очередь. Разделять с ней частичку её скрытной души и быть уверенным, что и она бережет какую-то его частицу.       Но теперь её битва была окончена. Она сразила Ужас Солнца, одержала победу над своим заклятым врагом — машинной сущностью, и, казалось, обрела все ответы, которые так долго искала, пока пребывала в Священных Землях.       Элой не показывалась на глаза уже несколько часов, и теперь Авад гадал, что, возможно, тот раз, когда он лицезрел её пламенноволосый силуэт в своем окне, был последним.       Мягкий звук чьих-то приближающихся шагов отвлек его от грустных размышлений.       — Ваша Лучезарность, — обратился к нему подошедший гонец. — Леди Ванаша просит вашего совета в восточном зале совещаний. Это касается складов с дополнительными запасами продовольствия во внешних владениях.       Авад повернулся к гонцу с легкой улыбкой.       — Я сейчас приду. Благодарю, — ответил он.       Гонец коротко кивнул и спешно удалился. Авад, напоследок, бросил еще один тоскливый взгляд на сизое и пустое небо, прежде чем войти во дворец.

***

      Когда Авад вернулся в личные покои, уже стояла глубокая ночь. Он лишь вяло кивнул своей страже, прошмыгнул в комнату и закрыл за собой дверь.       Он даже не стал зажигать лампу. Он скинул корону на пол и, слепо шатаясь, подошел к кровати и рухнул на неё лицом. Удар о матрац выбил весь воздух из легких. Авад вдохнул медленно, но вдыхаемый им воздух был подобен пинку в живот.       Он чувствовал её запах на простынях. Это была сладость, напоминающая травяной аромат её волос, с нотками соли их близости. С болью в сердце он прижался щекой к ткани и попросту вздохнул.       — Авад?       Его глаза широко распахнулись. Резко выпрямившись, он нащупал прикроватную лампу и, щурясь от мерцающего желтого света, посмотрел в сторону голоса.       Элой сидела на полу у балкона, подобрав колени к груди и крепко обхватив их руками. Авад соскочил с кровати и через мгновение присел перед ней.       — Ты не ранена? — требовательно спросил он её звенящим от страха голосом. Он коснулся её щеки, испачканных кровью рук, оглядел пятна машинного масла и грязи на её доспехах. — Элой, ты не пострадала?       — Я в порядке, — ответила она. Однако потом добавила более твердо. — Я в порядке Авад, правда. Просто я…       Она умолкла, и он затаил дыхание. С каждой секундой его пульс учащался сильнее, в ожидании того, когда она заговорит снова. Но когда Элой закрыла глаза и прислонилась головой к стене, Авад сам прервал молчание.       — Как давно ты здесь? — спросил он.       — Где-то... час? Может больше, — пробормотала Элой. — Мне просто хотелось немного тишины, — она открыла глаза и улыбнулась ему. — Я подумала, ты сможешь с этим помочь.       В её голосе чувствовалась усмешка, и Авад смог наконец улыбнуться.       — Я уловил твою мысль, — произнес он. — Больше ничего не говори.       Он осторожно опустился на пол рядом с ней. Какое-то время они сидели в полной тишине, и с каждым легким вздохом Авад ощущал себя все свободнее, как будто внутри него медленно развязывался тугой узел.       Элой вздохнула и положила голову ему на плечо. Это была такая мелочь, такой маленький и невинный порыв к утешению, или же так просто могло показаться. Но со стороны Элой, строгой и сдержанной Элой, этот простой скромный жест заставил что-то пышным цветом расцвести в его груди, подобно сжатому бутону, жаждущего солнца, и раскрывающего ему свои лепестки.       Она прижалась ухом к его плечу, и Авад про себя тепло улыбнулся. Поддавшись порыву, он нежно поцеловал её в макушку.       Запах её волос ударил ему в нос, и он поневоле задержал дыхание.       — Не целуй меня, — Элой издала слабый смешок. — От меня пахнет кровью.       — Нет, — ответил Авад, однако весьма неубедительно. — От тебя не...       Она была права. От нее несло кровью, потом и обугленной древесиной. Авад в отчаянии пытался найти тактичный ответ.       — Ты боролась изо всех сил, — наконец нашелся он. — В этом нет твоей вины.       — Все в порядке Авад, я знаю, что от меня пахнет кровью, — сказала она — Один мой... вроде как друг, сказал об этом во время битвы.       Она весело хмыкнула и отняла голову с его плеча, затем подняла наверх руки и потянулась.       — Пойдем, примешь ванну, — предложил ей Авад. — А потом можешь поспать. Можешь спать столько, сколько захочешь.       Элой могла оставаться здесь сколько угодно. Он с готовностью отправился бы к Мараду на их ежедневный утренний доклад, дабы не тревожить её сон. С новыми силами он вскочил на ноги и протянул ей руку.       Она подняла на него глаза и еще больше расплылась в улыбке.       — Как ты еще не выдохся? — спросила она.       — Точно не знаю, — честно признал Авад. — Но пока есть возможность, я буду ей наслаждаться. Пойдем, Элой, — он посмотрел на неё и улыбнулся. — Позволь мне оказать тебе полный королевский уход.       Она разразилась заливистым смехом, и сердце Авада екнуло от её звонкого голоса.       — Ну хорошо, — согласилась она и, взяв его за руку, позволила помочь ей подняться.       Авад большими шагами направился к банному помещению, оставив Элой плестись за ним следом. Он принялся наполнять расположенную в центре большую прямоугольную ванну, и за спиной у него раздался лязг снимаемых доспехов.       Через несколько минут Элой бесшумно ступила рядом с ним, обнаженная и босая. Она слегка улыбнулась ему, и следом погрузилась в бурлящую воду. Авад старался не глазеть на багровые синяки, которыми было усеяно её тело, и на красные следы на шее и запястьях, которые, по всей видимости, ей натерли доспехи.              — Милость Великой Матери, — выдохнула она, опускаясь в горячую ванну. — Это просто потрясающе.       Не проронив больше ни слова, она с головой окунулась в воду.       Авад с улыбкой расположился возле ванны. Через мгновение из воды с легким всплеском показалась мокрая голова Элой. Разглаживая руками волосы, она испустила глубокий вздох, полный наслаждения.       — У тебя еще никогда не было такой ванны, — произнес Авад. Это не было вопросом. Он думал, что она хотя бы раз принимала ванну, пока останавливалась в гостевой комнате во дворце, но её раскованная улыбка ясно дала понять, что это не так.       Она отрицательно покачала головой и еще раз окунулась в воду, и только потом заговорила.       — Я привыкла мыться в реках и ручьях. Мы с Растом не испытывали нужды в купальнях внутри помещений. Да и вы, Карха, откровенно говоря, тоже, — добавила она с дразнящей ухмылкой. — Если я могу умыться на свежем воздухе лежачим на земле снегом, то и твой народ может купаться под открытым небом Дома Солнца.       Авад усмехнулся, почувствовав себя намного спокойнее от того, что она выглядела такой расслабленной. Если уж Элой смогла успокоиться после столь ужасного дня, то, наверное, сможет и он.       — Ты переоцениваешь нашу сопротивляемость морозу, — сказал Авад. — Мы, Карха, отличаемся многим, но умение переносить холод... не из этого числа.       — Гм, — хмыкнула Элой в ответ. Она прикрыла глаза и откинула голову на бортик ванной, а Авад лишь любовался её мокрым, но счастливым лицом.       Он оперся локтем на край ванны и приложился щекой к руке. Они молча сидели вдвоем, и впервые за этот день Авад позволил потоку мыслей свободно течь.       Сегодняшняя ночь была лишь временной передышкой. Когда через несколько часов взойдет солнце, последствия битвы будут по-прежнему ощущаться. Его народ по-прежнему будет нуждаться в помощи, а город — в восстановлении. Но сейчас, в это краткое и бесценное время, он позволил своим тревогам улетучиться, раствориться в его разуме, словно крови в банной воде.       «Кстати, о воде в ванной...»       Она начала заметно мутнеть и приобретать грязный оттенок из-за испачканной кожи Элой. Он поднял замечтавшийся взгляд на её лицо, уже собираясь спросить, не нужна ли ей свежая ванна для купания, но резко замер.       Её глаза были по-прежнему закрыты, но с лица исчезло довольное настроение, сменившись выражением мрачным и печальным. Пока Авад с нарастающим беспокойством смотрел на нее, она подняла руку и прикрыла ей глаза.       — Элой? — мягко произнес он. — Что-то... Ты в порядке?       Она кивнула, не открывая глаз.       — Да, — ответила она хриплым голосом, но тут же прочистила горло. — Я просто устала.       Однако выражение её лица исказилось, и она отвернулась.       Тревога острой иглой пронзила его грудь. Он отчаянно хотел спросить, в чем дело, отвлечь её от боли разговором так же, как прежде она помогла ему облегчить его душевные страдания. Но если Авад и узнал что-то об Элой за короткое время их близкого знакомства, так это то, что она заговорит когда и, если, будет готова.       Элой спрятала лицо в ладони, оставаясь совершенно неподвижной. Но потом она тихонько всхлипнула.       Сердце Авада гулко застучало в горле. Полное сочувствия, оно набухало, разрастаясь удушливым комом, но, даже если Элой не хотела разговоров, это не значило, что он не мог ничего не предпринять.       Он опустился на колени и подхватил небольшой медный котелок, висевший около ванны. Авад аккуратно опустил его в воду, наполняя до краев, а затем протянул руку к мокрой макушке Элой и бережно пригладил её волосы.       Она тонко пискнула, и этот тихий, крошечный звук заставил его тяжело сглотнуть, в попытке унять чувство жжения в глубине собственного горла. Он осторожно вылил теплую воду на её волосы, прикрывая рукой лоб, чтобы поток воды не попал ей на лицо.       Элой прижала пальцы к щекам и чуть подрагивала плечами. Авад продолжал черпать и лить воду на волосы, пока те не намокли полностью. Все это время она старательно прятала лицо, но её содрогающиеся плечи выдавали чувство глубокого горя.       Когда она затихла, Авад поставил медный котелок на пол и взял стеклянный флакон с жидким мылом. Он вылил небольшое количество на ладони и мягко прошелся руками по её вискам.       Она судорожно вздохнула, но покорно наклонила голову вперед, позволяя ему водить пальцами по всему гладкому контуру кожи её головы. Поначалу движения его рук были неуклюжими, он, то и дело, путался в косах и скрученных прядках волос её шевелюры, но Авад надеялся, что она простит ему это, ведь он никогда не мыл ничьих волос, кроме собственных. Он осторожно намылил её волосы, добавив еще немного мыла, чтобы тщательно вымыть густую рыжую копну от корней до кончиков, и аккуратно отжал косы, стараясь промыть и их, но при этом не растрепав.       Элой же, в свою очередь, в полном молчании подчинялась его неловким манипуляциям. Глаза её были плотно закрыты, а дыхание оставалось ровным, и лишь когда он убрал руки, чтобы ополоснуть её волосы, она испустила тяжелый вздох.       Он взглянул на нее, поднимая медный котелок.       — Я сделал что-то не так? — пробормотал он.       — Нет, — покачала она головой. — Это было... Я с детства... Этого никто не делал с тех пор, как я была ребенком. Я не... я правда не помню.       И после этих слов Элой опять окунулась с головой под воду. С легкой тоской Авад смотрел, как она полощет под водой волосы и выныривает обратно.              — Если я плохо справился со своей работой, то прошу прощения, — сказал он. — Я знаю, что подобную обязанность обычно возлагают на нянь. Или же у Нора, я полагаю, этим занимаются матери...       Он замялся, испытывав неподдельное любопытство по поводу разницы в их культурах, но лицо Элой резко осунулось.       Авад выругался про себя, когда она вновь зажмурила глаза.       «Бестолковый, безмозглый идиот», — упрекался он.       Элой же говорила ему, что кроме Раста у неё не было семьи, и что она выросла в отрыве от своего племени. И вот он допускает такую ужасную оплошность...       Он поднялся на ноги. И, прежде чем успел остановиться, чтобы дважды подумать, начал стягивать с себя одежду.       Авад опустил одну ногу в ванну, и Элой вначале напряглась, но потом скользнула немного вперед, когда он шагнул позади неё. Он полностью погрузился в воду и крепко обнял её за талию.       Она зарылась лицом в свои руки и разрыдалась, а Авад сильнее притянул её спиной к своей груди. Он ласково погладил её по голове и прижался щекой к уху.       — Прости меня, — прошептал он. — Мне очень жаль, Элой.       Она замотала головой и из её горла вырвался еще один сдавленный всхлип. Авад обнимал её, пока она плакала, крепко прижимая к себе до тех пор, пока не остыла вода в ванной, отчаянно желая, чтобы он так же легко мог смыть её печаль, как и грязь с волос.       Со временем она снова затихла, и Авад увидел, как её кожа покрылась мурашками. Он осторожно погладил ладонями её руки.       — Давай я обновлю воду, — предложил он. — Долью горячей…       — Нет, — возразила Элой. — Все в порядке. Мне не нужна другая... Эта вода меня устраивает. Сейчас, я быстро закончу... — она слабо шевельнулась в его руках.       Тон, с которым она ему ответила, был деловитым и бодрым. Беспокоясь, что перестарался с заботой, Авад нехотя выпустил её из объятий и вылез из воды. Он энергично вытерся, на ходу доставая из шкафа для нее чистое полотенце, и к тому времени, когда он подошел к ней, Элой уже стояла на ногах и выбиралась из ванны.       Краем глаза она взглянула на него, когда он передал ей полотенце.       — Спасибо, — пробормотала она.       Её лицо приняло отрешенное и замкнутое выражение. Авад осторожно отступил от неё в сторону, повесил полотенце на место и вернулся в свою удобную постель.       С тихим вздохом он скользнул под одеяло и посмотрел на Элой. Она стояла, выжимая волосы, но как только столкнулась с ним взглядом, то остановила движения рук.       Он с нежностью смотрел на её строгое лицо.       — Присоединишься ко мне? — спросил он.       Её черты смягчились. Она плавно приблизилась к кровати, нырнула под одеяло и, к приятному удивлению Авада, легла на бок к нему лицом, сворачиваясь калачиком.       Он повернулся к ней и уткнулся щекой в ладонь, неосознанно повторяя её позу. В теплом желтом свете прикроватной лампы её усыпанная веснушками кожа казалась такой сияющей и обманчиво моложавой, ничем не выдававшей той тяжести, что таилась глубоко в её ореховых глазах.       — Я счастлив, что ты здесь, — тихо сказал он ей. — Я не был уверен... Не хотел предполагать, что ты вернешься.       Уголки её губ слегка дрогнули в намеке на улыбку, но взгляд остался таким же печальными. В полной тишине они глядели друг на друга, и Авад никак не мог понять, была ли тяжесть в груди предчувствием чего-то хорошего или дурного.       Наконец она заговорила.       — Авад, как ты думаешь... странно ли скучать по тому, с кем никогда не встречался?       Он растерянно моргнул, слегка сбитый с толку её неожиданным вопросом. Но, к счастью, на этот вопрос у него уже был готов ответ.       — Нет, — ответил он. — По правде говоря, я испытываю подобное чувство к своей матери. Она умерла, когда я был младенцем. Я никогда не знал её, но все равно скучаю по ней.       — Ты никогда не знал её? — брови Элой взлетели вверх. — Но... ты же рассказывал мне истории о ней.       — Боюсь, что и эти истории из вторых рук. Истории Кадамана и моего отца, ну и Марада. Они рассказывали мне, какой она была, — Авад тихо вздохнул. — Она казалась... очень милой. Конечно, не такой серьезной, как твой Раст, — улыбнулся он, — Но все же милой.       Улыбка мелькнула на её губах и исчезла быстро, словно падающая звезда. Но потом её лицо вновь прояснилось.       — Я не представляла, — прошептала она. — Я думала...       Она замялась, а Авад только пожал плечами.       — Полагаю, я построил представление о ней из их воспоминаний, — объяснил он. — Быть может, это даже неплохо, поскольку моего отца и брата уже нет в живых. Хоть что-то о ней я могу унести с собой. Помимо того, о чем напишут в исторических фолиантах, разумеется, — Авад еще раз пожал плечами. — Так что, отвечая на твой вопрос... нет, я не думаю, что это странно.       Элой поджала губы. Она казалась как никогда печальной.       — Ты тоже никогда не знал своей матери, — произнесла она так тихо, будто обращалась к самой себе.       — Нет, не знал, — пробормотал он. Наконец-то её слова дали ключ к разгадке того, что её тревожило: видимо что-то связанное с её собственной покойной матерью.       Он тихо ждал её ответа и с каждым молчаливым мгновением его любопытство только росло в ожидании того, когда она заговорит снова. И вдруг по её щеке скатилась слеза.       Авад протянул к ней руку. Это произошло машинально, в порыве импульсивного желания стереть её печаль, но, прежде чем он успел к ней прикоснуться, Элой смахнула с лица слезу.       Она тяжело сглотнула и вновь посмотрела ему в глаза.       — Авад…       Дыхание комом застряло в его горле. Отблески грусти еще мерцали на её ресницах, но взгляд был теплым и серьезным. Авад прикусил губу, гадая, что же она скажет дальше.       Элой пристально смотрела на него, пока его сердце пропускало удар… два удара… полдюжины ударов… И лишь тихо выдохнула.       Она провела рукой по бицепсу его руки и коснулась щеки.       — Спасибо, — прошептала она.              Он медленно испустил вздох.       — Не за что, — ответил он.       Она нежно сжала его руку и закрыла глаза, а через несколько мгновений забылась крепким сном.       Медленно и осторожно, чтобы не потревожить её, Авад дотянулся свободной рукой до прикроватной тумбы и выключил лампу. Когда его глаза привыкли к темноте, он стал спокойно рассматривать спящее лицо дорогой ему Элой.       И лишь когда его одолела дремота, до него дошло нечто непонятное: он не знал, за что именно она его поблагодарила.

***

      В небе мерцали языки пламени.       Но нет. Нет, пламя было потушено. Большая его часть, по крайней мере. Городская стража позаботилась об этом, так ведь?       Ведь так?       Но огонь... Он был зеленым, зеленым как огнежар, как те поддельные запасы огнежара, которые Эренд и Элой нашли на складе в доках.       Элой.       «Элой».       Она в порядке? Вернулась... вернулась ли после битвы?       Тревога. Страх. Они хлынули внутрь, овладевая его скорбью по скрюченному на земле телу. Он отступил в сторону и бросил окровавленный меч рядом с залитым кровью телом отца. И побежал. Он бежал, бежал через дворец, проносясь мимо разрушенных стен и погнутых золотых решеток.       «Элой, где же, во имя Солнца, Элой…»       — Эй, — прошептала она. — Я здесь.       «Где?»       Он не видел её. Он вообще ничего не видел. Но вдруг он что-то почувствовал.       Он почувствовал... мягкость. Что-то мягкое и маленькое, прижавшееся к щеке. Губы...?       Мягкость перемещалась по его щеке, скуле, виску. Да, губы, это были... губы.       Авад распахнул глаза. Темно, было слишком темно, чтобы хоть что-то разглядеть, но он чувствовал копошение.       Элой придвинулась ближе, касаясь его колена своим, и положила руку на его обнаженное плечо.      — Все хорошо, Авад. Это был сон, — прошептала она.       Он ощутил прикосновение её руки. Он почувствовал её теплый запах и аромат травяных волос.      — Я испугался, — пробормотал он.       Она запустила руку в его волосы и осторожно потянула спутанные локоны.       — Почему?       «Я подумал, что ты ушла», — пронеслось у него в голове, но он успел прикусить изнутри щеку прежде, чем слова вырвались из пут его сонного сознания. Авад, возможно, еще пребывал в полудреме, но был достаточно бодр, чтобы понять, что не может этого сказать.       Нечестно было надеяться, что она останется. Даже думать об этом было нечестно. Элой была путешественницей, странницей и воином. Исследователем с пытливым сердцем и острым, гибким умом. Пусть она и была родом из Священных земель, но побывала в таких местах, о которых он мог только мечтать.       Путешествия были тем, чем занималась Элой. Они были её сущностью, и Авад бы никогда не захотел этого изменить.       Он выдохнул сквозь тоску и озвучил другую мысль, куда менее грузную.       — Я люблю тебя, — сказал он ей.       Её пальцы остановились, и Авад почувствовал, как она перестала дышать. Она выдохнула аккуратно, но он ощутил теплое дуновение ветерка по щеке и губам.       Её ладонь, мягкая и горячая, легла на его скулу. Элой была неподвижна и только дышала, тихо и медленно, в успокаивающем ритме, убаюкивающим, как морской отлив.       Авад сомкнул тяжелые веки.       — Я ничего этим не имею в виду, — произнес он глухо. — Никаких обязательств, уверяю тебя. Я просто... хотел, чтобы ты знала.       Элой по-прежнему хранила молчание, держа руку на его щеке. Её легкое приглушенное дыхание успокаивало также, как и пребывание в его постели, и Аваду чудилось вновь, что он парит.       Но тут её пальцы зашевелились, огладили его щеку, и затем шею.       — Никто никогда не говорил мне этого раньше, — прошептала она.       Авад открыл глаза и посмотрел на нее. Чем дольше он смотрел, тем больше вырисовывался её силуэт, и с трепетом в сердце Авад всматривался в её хмурое лицо.       — Никто? — спросил он.       — Нет, — ответила она, покачав головой. А потом придвинулась ближе.       Она просунула колено ему меж бедер. Наклонилась так, что её лицо стало совсем близко. Легонько коснулась кончика его носа своим и прильнула губами к его губам.       Элой сладостно поцеловала его, призывно побуждая открыть рот и прижалась к его обнаженному телу. Её рука проворно обвила его за торс, и Авад привлек её к себе вплотную, скользнув бедром ей между ног, и зарылся пальцами в её еще влажные волосы.       Она лизнула его нижнюю губу, нежно обводя её кончиком языка. Её мозолистые ладони снизу-вверх огладили его спину и когда она медленно надавила коленом на его пах — Авад выдохнул ей в губы. Было по-прежнему слишком темно, чтобы разглядеть все полностью. Слишком темно, чтобы различить не только тень её плеч и ушных раковин, но и что-то большее. Однако ему не нужно было видеть, потому что он чувствовал её.       Авад чувствовал её. Он чувствовал давление её колена, которое скользило вверх меж его бедер, чувствовал прикосновения кончиков пальцев, которые все сильнее вминались в его кожу. Он ощущал её вкус, ощущал сон и сладость мяты на её языке. Элой вновь прижалась к нему бедром, нежно надавив на его набухший пах, и Авад стал хватать ртом воздух, вдыхая её запах и пытаясь восстановить дыхание, которое она выбила из его легких.       А потом она нависла над ним, крепко обхватывая ногами, и уложила его на спину. Её губы были твердыми и требовательными, она настойчиво целовала его, пока устраивалась на его бедрах. Элой прижималась грудью к его груди, животом — к животу, и Авад чувствовал, что тонет, одновременно тонет в мягкости матраса и атласе её кожи.       Он оглаживал ладонями её бедра, большими пальцами играючи обводя их изгибы. А затем его руки стали приподниматься вслед за ней, когда она привстала и провела скользким гладким лоном по его мужскому естеству.       Он сдавлено застонал, приподнимая бедра в попытке получить больше.       — Элой, пожалуйста, — молил он.       Она снова заскользила по всей его длине, медленно разгоняя жар по его члену.       — Ладно, — выдохнула она и глубоко насадилась на него.       Её первый толчок… во славу Солнца, он был идеальным. Она была мягкой, подвижной и гладкой… такой гладкой, а её прекрасный ароматный жар…. Повинуясь всплеску желания Авад сильнее вскинул бедра. Элой упиралась ладонями в его живот, помогая себе ритмично подниматься и опускаться, а Авад водил пальцами по её рукам, наслаждаясь тем, как напрягаются её бицепсы, пока она качалась и выгибалась на нем.       Его глаза привыкли к темноте, и он наконец смог разглядеть её сокрытое тенью лицо, когда она приоткрыла губы от удовольствия. Она хныкала при каждом волнообразном движении бедер, и этот нежный, прерывистый звук так контрастировал с её обычно властным тоном. Но слышать её такой, видеть её такой — это было редкое и бесценное зрелище, наслаждение, которым она не одаривала никого, кроме него. Авад считал каждый сладкий миг блаженства, пока её плавно подскакивающее тело тянуло удовольствие из его недр все ближе и ближе к поверхности кожи.       Он убрал одну из её рук со своего живота и переплел с ней пальцы, а другой — потянулся к пространству между её бедер. Когда он огладил костяшками пальцев её завитки, дыхание Элой тут же участилось.       Она стиснула его пальцы, и Авад сильнее прижался костяшкой к её скрытому маленькому бутону, надавливая сквозь кудри, пока она не вскрикнула.       — Авад, — задыхаясь, простонала она и сильнее вжалась пахом в его пальцы.       Он нежно поглаживал её, медленно и осторожно, пока она не стала поддаваться бедрами навстречу его руке.       — Скажи мне, когда, — пробормотал он.       Элой нетерпеливо кивнула, жмуря прищуренные глаза, и активнее задвигала бедрами, наклоняя вперед туловище. Она крепко сжимала его руку, сдавливая все сильнее по мере того, как её движения становились все более резкими, а дыхание — более тяжелым. Дыхание самого Авада было сбитым и рваным, пока он смотрел на нее, пока вслушивался в её голос, пока с нетерпением выжидал, погружая член глубже в неё, такую скользкую и жаркую…       Она испустила гортанный крик и, притянув его руку, впилась зубами в запястье. Авад чуть не задохнулся от шока и восторга, когда она приподнялась и с силой хлопнула бедрами, сильнее насаживаясь на его член. А потом Элой стала жестко скакать на нем, сохраняя восторженное выражение лица, опираясь ладонью на его руку, пока уверенно и сильно билась о него бедрами.       Он скользнул свободной ладонью вверх по её руке и потянул за плечо.       — Приблизься ко мне, — умолял он.       Элой приоткрыла глаза и улыбнулась. И затем вновь прильнула к его груди и поцеловала, обхватив руками за шею, не прекращая свои неистовые толчки. Её тело было настолько горячим, что кожа спины липла к его рукам, когда он обнимал её. Но важнее всего было то, что она была здесь.       Элой была здесь. Когда с войной было покончено раз и навсегда, она влетела к нему через окно, сбрасывая с себя доспехи, оружие, запреты, и соединилась с ним в его постели. И именно это — её присутствие, её бесспорное присутствие: вот что было самым прекрасным в эту ночь.       Авад крепче прижимал Элой к себе, все глубже погружаясь в её неистовый жар. Его сердце радостно выбивало ритм, идеально совпадающий с её толчками и скольжением их тел. Он мог слышать свой искаженный от удовольствия голос, свои прерывистые всхлипы, которые обрушивались на её горячие губы.       Влажный язык проник в его рот, заглушая стоны, когда он вскрикнул от кульминации в её уста. Все его тело тряслось от напряжения, и все же он нашел силы, чтобы крепко обнять её. Его руки плотно сомкнулись вокруг её жаркой и задыхающейся фигуры, и он прижимал её к себе, не отпуская, пока у него еще была такая возможность.       Лицом она прижалась к его шее. Авад чувствовал, как на коже проступила испарина, горячими каплями собираясь между их телами, чуть остывая с каждым медленным вдохом Элой. Он закрыл глаза и замер, наслаждаясь ощущением их тепла, словно желая сберечь его на потом.       Какое-то время они лежали вместе, переводя дыхание и крепко обнимая друг друга. Спустя несколько мгновений Элой медленно вздохнула.       — Мне нужно кое-куда съездить, — мягко сказала она. — Может не завтра, но... скоро.       Авад постарался не испытывать чувства досады, ведь, в конце концов, он знал, что это произойдет. Он лениво пропустил её волосы сквозь пальцы.       — Куда ты отправишься? — спросил он.       И прикусил губу. Пожалуй, она не захочет ему об этом говорить.       К его облегчению, она все же ответила.       — Туда, где кое-кто умер, — сказала она. — Кое-кто очень важный для меня, с кем я ... с кем я никогда не встречалась.       Она умолкла и приподнялась на локте.       Авад внимательно всмотрелся в выражение её лица, когда она глубоко вздохнула: в нем была грусть, но в то же время и теплота, похожая на нежную меланхолию.       — Я расскажу тебе об этом, когда вернусь.       «Когда вернусь».       То, как она это сказала, словно это было ясно как день, что она вернется. Так, словно это было легко и непринужденно, словно не сотрясало землю под его ногами каждый раз, когда она возвращалась...       Авад был счастлив настолько, что не смог вымолвить ни слова. Он сообразил, что тупо молчит, лишь когда её взгляд насторожился.       — В смысле если ты… если ты хочешь, чтобы я вернулась, — пробормотала она.       Он приподнялся и обнял её за шею. Воистину, в самом эгоистичном уголке его сердца не существовало ничего, чего бы он желал больше.       — Ты всегда здесь желанная гостья, — сказал он ей.       Она улыбнулась, и его чувственное сердце потеплело при виде возвращающегося к ней веселого настроения.       — Ты всегда так говоришь, — поддразнила она его.       — Я всегда это подразумеваю, — настойчиво произнес Авад. Он нежно гладил Элой по щеке большим пальцем, пока черты её лица не прояснились. — Всегда подразумевал именно то, что говорил, Элой, — прошептал он. — Я люблю тебя. Я всегда буду оставлять балкон для тебя открытым.       Элой прикрыла глаза и прильнула щекой к его ладони. Она потянулась пальцами к его запястью, но, внезапно, теплая капля упала на его руку и скатилась вниз.       Он осторожно вытер слезу. Когда она опять посмотрела на него, то её улыбающиеся глаза блестели, сверкая в темноте с остротой полумесяца.       Они безмолвно глядели друг на друга в затянувшемся молчании, полном теплоты и безмятежности, но её сияющая улыбка все росла и росла, пока Элой широко не заулыбалась. Она поцеловала его ладонь, склонилась над ним и приникла к губам, и Авад вновь притянул её к себе, заключая в объятия.       Он знал, что Элой уйдет. Возможно, она уйдет утром, а может быть, через неделю. Она облачится в свои доспехи, возьмет оружие, прикроется щитом своего строгого облика и улетит на обутых в сандалии ногах.       А Авад останется здесь. Он прочно укоренился в Меридиане, возвышаясь и простирая руки до самых окраин своих земель, поддерживая, оберегая и укрывая каждого, кто в этом нуждался.       Но Элой вернется. Теперь у нее была его частичка, маленький и нежный кусочек, который она называла своим, и Авад знал, что он обязательно позовет её обратно. Он знал это, как знал её кожу. Он чувствовал это в её поцелуе и видел в её ласковых глазах. Ей не нужно было ничего говорить, потому что привязанность во взгляде и бережные прикосновения рук говорили все, что ему нужно было знать.       Элой всегда улетала. Но и всегда возвращалась, садилась на балкон и падала в его широкие объятия, и этого было достаточно.       Для Авада это было всем.