Глава 4: Пари

      Прошел целый месяц. Элой так и не вернулась.       Авад ежедневно выполнял свои рутинные обязанности. Вставал на рассвете, пил кофе и принимал утренний доклад Марада. Три раза в неделю он совершал приветствия в храме Солнца. До полудня он проводил аудиенции, а после обедал в одиночестве и приступал к своим дневным обязанностям, которые состояли из переговоров и встреч.       По вечерам Авад ужинал вместе с Итаменом и Нассади. Он проводил довольно много времени с Итаменом, занимался с ним и играл, пока мальчик не уставал и не ложился спать. А ночью Авад с головой погружался в бумажную работу. Он просматривал договоры, торговые соглашения и отчеты с окраин своих земель. Когда его глаза начинали слипаться и гореть от переутомления, он переключался на чтение Священных Писаний или книг по истории, пока не проваливался в беспокойный сон.       Его дни были заполнены работой, ночи — сторонними делами, и он старался не думать об Элой.       «Она не говорила, что вернется скоро», — напоминал он себе ежедневно.       В конце концов, у нее не было никаких серьезных причин для возвращения. Её визиты во дворец, какими бы замечательными и приятными они для него не были, всегда, в первую очередь, обуславливались делами и если дела занимают её и сейчас... что ж, это было её право.       Авад решил, что её исчезновение, вероятно, было хорошим знаком. Возможно, это значило, что ей удалось найти ответы, которые она так долго искала, и что она использует их, чтобы помочь своему народу, как она всегда и хотела.       Эти напоминания были полезны. Они помогали ему сконцентрироваться на своем королевстве и своей семье, а не на рыжеволосой охотнице, чья яркая и сияющая улыбка мелькала в его полусонном сознании по ночам.       Когда Элой наконец вернулась спустя пять недель после своего отъезда, её едва можно было узнать.       Авад как раз обедал, когда в комнату вошел Марад.       — Ваша Лучезарность, прошу прощения за беспокойство...       Авад поднял голову, мгновенно насторожившись. Марад никогда не прерывал своей обеденной трапезы, разве что в случае крайней необходимости.       — Что случилось? — требовательно спросил он, всовывая ноги в туфли.       — Элой, — Марад слегка склонил голову. — Она пришла из земель Нора. Велела передать, что у нее срочные новости...       — Элой? — Авад изменился в лице, глядя на Марада. Внутри него пронесся целый вихрь эмоций: удивление, надежда, радость, а затем глубокая и пронизывающая душу тревога. Должно быть случилось что-то ужасное.       Он вскочил на ноги и последовал за Марадом во внешний двор, на ходу надевая корону на голову.       — С ней все в порядке? Она не...       — Она в порядке, — поспешно ответил Марад. — Она выглядит абсолютно невредимой. Фактически... неуязвимой.       Авад с непониманием взглянул на своего советника. Они быстрым шагом направлялись к балкону, где он проводил утренние аудиенции, но как только он увидел Элой — суть слов Марада сразу же стала ясна.       Он уставился на нее в немом изумлении. На ней были доспехи, подобных которым он никогда не видел: доспехи, напоминающие своим видом оболочку машин, светившиеся изнутри так, будто само Солнце было заключено в их металлических пластинах.       Когда она повернулась к нему лицом — сердце Авада сжалось от нового приступа беспокойства. Исчезла та легкая улыбка, которая так радовала его много недель назад. Её прекрасное лицо было искажено самым суровым выражением, которое ему когда-либо доводилось видеть.       — Элой. Я рад снова видеть тебя, — приветствовал он её, мысленно надеясь, что не слишком явно проявляет беспокойство, которое испытывает глубоко внутри. — Что привело тебя обратно в Меридиан?       — Угроза, — прямо заявила Элой. Прежде чем продолжить она принялась медленно расхаживать из стороны в сторону. — Затмение скоро нападет на вас с запада с армией древних боевых машин. Но и это еще не самое страшное. Они приведут с собой... существо. Бог, демон, машина — как угодно. Его имя — АИД, и его цель не Меридиан.       Она остановилась и в упор посмотрела на него.       — Ему нужен Шпиль. И если он доберется туда, то пошлет призыв и пробудит еще больше древних машин — больше, чем мы когда-либо сможем победить. Это конец всему.       Авад не находил слов. То, о чем она говорила, совершенно не укладывалось в голове.       «Демоническое существо? Но откуда оно взялось? И откуда она об этом знает?»       Он ничуть не усомнился в правдивости информации: ничто из того, о чем Элой когда-либо сообщала ему, не вводило в заблуждение. Но он едва знал, как реагировать на эту новую и странную угрозу, которую она описала.       — Я пытаюсь понять, — наконец произнес он. — Но… мой долг оберегать жителей Меридиана.       Авад виновато посмотрел на неё. Он очень хотел помочь ей, Солнце свидетель тому, как сильно хотел. Но он был Королем-Солнцем, и в первую очередь он должен думать о своем народе.       — Меридиан — не цель, Авад, — она ответила ему твердым взглядом. — Вы должны защитить Шпиль.       Он тяжело сглотнул. Взгляд её зелено-золотых глаз был подобен копью, пригвоздившего его к земле. Она звучала очень уверенно — с той самой уверенностью, которой ему так не хватало.       И тут в разговор вмешался голос Марада.       — Возможно, Авангард, Ваша Лучезарность, — предложил он.       Авад повернулся к своему советнику, чрезвычайно признательный тому за его спокойное участие.       — Да, — решительно сказал Авад. — Отправь их в Шпиль. Эренд знает Элой, он согласится.       — И пусть городская стража укрепит западный кряж, — добавила Элой. — Там они смогут защитить Меридиан и Пламя, где располагается Шпиль.       Марад кивнул и быстро зашагал прочь.       — Элой, извини меня, — тяжело вздохнул Авад. — Я ... Это не похоже ни на что из того, о чем мне когда-либо доводилось слышать. Я не хотел задавать тебе лишних вопросов. Я просто...       — Все в порядке, — перебила она его. — В это трудно поверить. Я просто рада, что… ты вообще готов меня выслушать.       Она отвернулась и, приблизившись к краю балкона, оперлась ладонями о железные перила. Авад следом двинулся в сторону балкона и встал рядом с ней.       — Марад упомянул, что ты пришла из Священных земель, — сказал он. — Но ты ничего не рассказала нам об этом. Как твой народ?       Она бессильно опустила голову и закрыла глаза. Авад с нарастающей тревогой смотрел как её пальцы с силой сжимаются в кулаки.       — Элой? — растерянно пробормотал он. Он замешкался на мгновение, а затем протянул руку и осторожно провел кончиками пальцев по тыльной стороне её ладони.       — Прибывают воины Нора, — она резко отдернула руку и повернулась к нему лицом. — Им потребуется время, чтобы добраться сюда. Неделя, может быть, больше. Я только надеюсь, что и Затмению понадобится не меньше времени.       Она слегка вздернула подбородок, и выражение её лица сделалось как никогда жестким и холодным:       — Нора будет предоставлен приют, когда они прибудут?       — Конечно, — ответил без колебаний Авад. — Я … Да, конечно, если они примут наше гостеприимство. Подумать только, гости из Священных земель... Дом Солнца еще никогда не принимал твой народ. Это будет честью для нас.       Элой бодро кивнула. Она сохраняла настолько серьезный и деловой вид, что Авад вполне был уверен в том, что она скажет, что ей пора идти, развернется и уйдет. Но её следующие слова застали его врасплох.       — Могу я остаться?       Авад посмотрел на её суровое лицо с внезапной нежностью во взгляде.       — Безусловно, — ответил он. — Ничто не доставит мне большего удовольствия. Ты всегда здесь желанная гостья.       Она снова кивнула и устремила взгляд в джунгли, а Авад, не опуская глаз, с состраданием рассматривал её напряженно стиснутые челюсти. Что-то произошло с ней, что-то такое, чем она еще не готова была поделиться, и он мог только надеяться, что со временем она захочет ему об этом рассказать.       Но больше, чем просто поговорить, он хотел... во имя Солнца, он хотел просто обнять её. Он хотел притянуть её к себе, прижать, держать за руки до тех пор, пока напряжение не спадет с её плеч. Это именно то, чего бы он желал себе, будь он так расстроен.       Но Элой не была такой, как он. Она была закаленным воином: её умения, её волю оттачивали и шлифовали с малых лет. Она не привыкла к помощи, не привыкла к утешениям, и Авад не стал бы навязывать это ей, если бы она сама того не захотела.       Он сделал глубокий вдох и расправил плечи.       — Нам потребуется время на подготовку нашей обороны, — оживился Авад. — Пожалуйста, расскажи все, что ты знаешь о наших врагах.       — Не знаю насчет «всего», но расскажу то, что смогу, — Элой слегка выдохнула и напряжение чуть покинуло её. И затем она последовала за ним во дворец.       Он привел её в один из залов для совещаний, и вскоре к ним присоединился Марад. Элой рассказала им все, что ей было известно об АИДЕ: как много недель назад она попыталась уничтожить машину, в которой находилось демоническое существо, в тот самый день, когда она свалилась с водопада. Она рассказала им, что ей удалось добыть ключ из руин Предтеч под Закатной Крепостью, ключ, что помог бы найти ответы, которые она отчаянно искала в Священных землях.       Она рассказала им о Гелисе и о том, как он приказал истребить всех Нора в Священных землях. Рассказала, что с помощью еще одних древних руин под Горой Великой Матери ей удалось узнать о планах АИДА. И все это время, на протяжении всего страшного рассказа о том, как Гелис загнал её в ловушку и лишил оружия, как с бешеной скоростью ей пришлось мчаться в земли Нора, чтобы предотвратить массовое убийство её племени и в лихорадочной спешке проделывать путь обратно в Дом Солнца, выражение её лица оставалось спокойным и бесстрастным.       Она строго придерживалась фактов, цифр и конечных результатов. Это был ясный и детальный отчет, который предоставлял им всю информацию, необходимую для наилучшей организации обороны. И от этого у Авада разрывалось сердце.       Когда все было сказано, Авад обратился к Мараду.       — Позови Эренда во дворец, — велел он. — Нам нужно собрать Озерам: их защита против ударных атак машин бесценна. И поручи Ванаше заняться поиском союзников — всех и каждого в Доме Солнца, кто готов сражаться. Обязательно скажите им, что Элой сообщила нам о серьезной угрозе. Скажите им это, и они придут.       — Разумеется, — сказал Марад. Он склонил голову перед Элой. — Спасибо за предостережение, Элой. И за информацию. Она была как нельзя кстати.       Она кивнула ему в ответ и Марад, встав со своего места, ушел, оставив Авада с Элой одних в зале. Тот молча налил ей очередной стакан воды и стал следить за тем, как она его осушает.       — Ты, должно быть, измотана, — сказал он. — Все, через что ты прошла, какие битвы тебе пришлось пережить... Я не могу представить, что ты чувствуешь.       — Я в порядке, — она покачала головой и снова потянулась к кувшину с водой. — Нужно многое сделать. Я должна...       Терпению Авада окончательно пришел конец. Он решительно вытянул руку и взял её за запястье.       — Элой, прошу тебя. Ты можешь полностью расслабиться. Здесь больше никого нет. Здесь безопасно. Тебе не нужно постоянно быть настороже.       Она замерла, и Авад затаил дыхание. Но тут же, к его удивлению и некоторой тревоге, она вновь отдернула руку и закрыла лицо обеими ладонями.       Он услышал, как медленно и судорожно она выдохнула сквозь дрожащие руки. В зале совещаний стояла гробовая тишина, и единственным звуком было её тяжелое, прерывистое дыхание. Авада душил ком в горле в ожидании того, что она скажет.       Наконец Элой убрала руки от лица и выдавила из себя нервный смешок.       — Я так устала, — она рассмеялась слабым истерическим смехом, стянула свой сверкающий бронированный головной убор и запустила пальцы в волосы.       — Пойдем, Элой, — сказал Авад поднимаясь на ноги. — Тебе нужен отдых. Я настаиваю. Займи свою прежнюю комнату во дворце. Я прикажу приготовить для тебя еду, а Тали наберет горячую ванну. Все остальное может подождать, пока ты не отдохнешь.       — Еда и горячая ванна во дворце Карха, — она задумчиво провела рукой по волосам и подняла на него взгляд. — Особый королевский уход, да?       От попытки пошутить её голос прозвучал странно. Но крошечная ухмылка тронула уголки её губ, что слегка расслабило напряженные плечи Авада.       — Стандартное гостеприимство, — он покачал головой. — Я бы оказал тебе и более роскошный прием, но полагаю, ты с радостью от него откажешься.       Она улыбнулась шире, и при виде этой улыбки смятенное сердце Авада учащенно забилось.       — В этом ты прав, — согласилась она. — Честно говоря, я отдала бы тысячу осколков за кусок кабана и постель.       — Не нужно никаких осколков, — заверил он её. — Все, что ты пожелаешь здесь, в твоем распоряжении.       Он подал ей руку, чтобы помочь подняться. Её заинтересованный взгляд метнулся вначале к его руке, а затем и к лицу. Всплеск смущения пронзил его нутро, когда он осознал непреднамеренный подтекст своих слов, и Авад поспешил опустить руку. Но, прежде чем он успел что-то сделать, Элой взяла его за ладонь.       Внутри него все замерло, пока она, держась за его руку, поднималась на ноги. Она отпустила его, как только встала, и её лицо приняло свое привычно строгое выражение. Если не считать странной выразительности её ясных ореховых глаз.       — Проводишь меня до моей комнаты?       От её внезапного вопроса его язык присох к небу. Он усилием воли заставил себя сглотнуть, прежде чем ответить.       — О … да. Если ты... если ты этого хочешь.       Она кивнула ему в благодарность, и они покинули зал совещаний. Двое стражников Авада двинулись следом за ними, и они в полном молчании проследовали в гостевое крыло, где находились привычные гостевые апартаменты Элой.       С каждым новым шагом Авад чувствовал, как сердце все сильнее и сильнее сдавливается груди. Вверху живота тоже будто что-то сжималось, давило на ребра и затрудняло дыхание. Он не понимал, как правильно описать это чувство: было ли это очередной тревогой? Или, может, это было предвкушением? Но предвкушать что-то глупо и самонадеянно, ведь он не знал, чего она хочет. Вся её просьба ограничивалась только сопровождением, и ни слова не было о том, чтобы составить ей компанию. Но эта необычная и сияющая теплота в её глазах...       Когда они остановились перед гостевой комнатой Элой, Авад вынырнул из своих мыслей и повернулся к ней. Он склонился в небольшом вежливом поклоне:       — Что ж. Если тебе что-нибудь понадобится...       — У вас есть дела сегодня днем?       Удивленный, он поднял голову и встретился глазами с её невозмутимым взглядом.       — Через час у меня состоится встреча с Эрендом и Ванашей, — с нескрываемым сожалением в голосе ответил он. — Я должен сообщить им все самое важное из того, о чем ты нам рассказала.       — О, — выдохнула Элой. — Да, конечно.       Она опустила глаза и коснулась двери гостевой комнаты. Авад в последний момент шагнул в её сторону.       — Но я свободен до этого времени, если ты хочешь продолжить разговор, — выпалил он на одном дыхании и в волнении прикусил щеку изнутри.       Она повернулась к нему, и маленький отблеск улыбки на её лице мгновенно вернул его одурманенное сердце в состояние трепетного предвкушения.       — Спасибо, — она кивнула головой. — Я была бы признательна за компанию.       Она толкнула дверь и шагнула в комнату, а Авад обратился к своей страже.       — Пожалуйста, пусть Тали принесет поесть, — проговорил он. — И позовите меня, когда наступит время совещания.       Они сопроводили слова согласия поклоном и один из стражников удалился, чтобы передать приказ Авада королевскому гонцу. И лишь после этого Авад вступил в апартаменты Элой.       Он тихо закрыл дверь и, обернувшись, увидел, что она стоит возле кровати и снимает с себя сверкающие доспехи.       Его сердце подскочило к самому горлу. Несмотря на то, что под доспехами на ней были леггинсы и туника с коротким рукавом, Авад все равно поспешил опустить взгляд в пол.       — Там, э-э, — он тихо откашлялся. — Там есть сундук с запасной одеждой, если ты хочешь переодеться. Рядом с ...       — Я знаю, — отозвалась она. — Тали показала мне в прошлый раз.       И больше она ничего не сказала.       Авад прождал несколько минут, лениво разглядывая картины, которыми были увешаны стены, и нервно прислушиваясь к звону и лязгу снимаемых доспехов. Когда характерные звуки стихли, он украдкой посмотрел в её сторону и увидел, как она скрывается за ширмой, чтобы переодеться.       Он снова отвел взгляд в сторону, а потом проследовал к дивану за маленьким столиком в апартаментах и неуверенно на него опустился. Когда Элой появилась из-за ширмы, на ней уже были свободные шелковые брюки и легкий короткий топ, а выражение её лица было таким же деловитым, как и её поступь. Она подошла к груде своих доспехов и принялась собирать их в руки, после чего направилась в его сторону.       — Ты велел Мараду сказать твоим союзникам, что это именно я сообщила об угрозе, — она вплотную подошла к столу, за которым он сидел, и с грохотом швырнула доспехи на стол. — Почему?       В такт укоряющего тона голоса, Элой скрестила перед собой руки. Авад настороженно всмотрелся в её сердитый взгляд.       — Ну, потому что это правда, — ответил он. — Ведь это ты сообщила нам об этой угрозе.       — Но какое это имеет значение?! — огрызнулась она. Как это обычно бывало, когда Элой была взволнована, она начала расхаживать из стороны в сторону, вдоль стола, заваленного доспехами. — Какая разница, чья это информация? Не должно иметь значения, что это я добыла информацию. Они должны прийти, потому что это важно. Они должны прийти, потому что миру угрожает опасность, а не потому что я так велела!       Он следил за ней с растущим беспокойством. Она не была неправа, но Авад не понимал, почему она так рассердилась.       Элой яростно приблизилась к нему, и он схватил её за предплечье, в попытке успокоить. Но она резко вывернула руку и угрожающе посмотрела на него, а он невозмутимо вернул ей взгляд.       — Они придут не поэтому, — твердо ответил Авад. — Они придут не потому, что ты им велела, а потому что верят тебе.       Она продолжала гневно смотреть на него, не произнося ни слова, и тогда Авад продолжил настаивать на своем.       — Молва о твоей помощи разнеслась по всему Дому Солнца, Элой. Я не единственный, кому ты помогла. Я получал отчеты от моего племени, от Озерам, и даже письма через посредников от загадочных Банук... — он снова, но на этот раз осторожно коснулся её руки. — Твои ум и охотничье мастерство не остались незамеченными. Как и тот факт, что ты никогда ничего не просишь взамен.       Её нижняя губа начала дрожать. Брови на её лице все еще были сдвинуты, но Авад ощутил, что её гнев тает, и к горлу его подступил ком, когда он увидел, как на её лице стала проступать беспомощность.       Он взял её руку в свою и сильно сжал.       — Мы придем к тебе на помощь, потому что ты этого заслуживаешь. Ты заслужила её тысячекратно своей добротой и дружелюбием. Вот почему они придут к тебе. А не в ответ на какой-то произвольный приказ, — он медленно опустил взгляд и выпустил её руку. — По правде говоря, я даже завидую тебе. Я бы предпочел править по признанию любви моего народа, а не по божественному праву.       Все это время, пока он говорил, Элой хранила молчание, облокотившись о стол. Но через несколько мгновений Авад услышал тихий всхлип и быстро взглянул на её лицо.       По её подбородку скатилась слеза. Она грубо вытерла щеки, затем подняла глаза к потолку и глубоко вздохнула.       Авад смотрел на неё с болезненной смесью сострадания и растерянности. Ему все еще казалось, что он что-то упустил, какую-то важную деталь истории, которую она держала в тайне. Но сейчас гораздо важнее было развеять её печаль.       — Элой, что такое? В чем дело? — он аккуратно потянулся к её руке.       На этот раз она не отстранилась, а крепко сжала его пальцы, не отрывая глаз от потолка. Спустя долгую минуту она наконец заговорила.       — Нападение на Священные земли было ужасным, — ответила она прямо. — Я ... я не знала, вернусь ли я обратно.       Авад погладил её кисть большим пальцем.       — Но ты вернулась, — мягко сказал он. — Ты вернулась. И ... я так этому рад.       Он смотрел, как тяжело вздымалась её грудь, пока она делала еще один глубокий, медленный вдох. И тут она посмотрела ему в глаза.       — Я думала, что больше не увижу тебя.       Взгляд её покрасневших глаз был напряженным — очень напряженным, пылким и яростным. Сердце Авада в очередной раз подскочило к горлу и забилось быстрее, чем скачущее галопом стадо Жвачников, а он так и не мог вымолвить ни слова.       Не сводя глаз с его лица, она оторвалась от стола и сделала пару маленьких шагов ближе к нему, а он следил за её медленным приближением в тупом, полном надежды молчании.       — Предстоящая битва тоже будет ужасной, — сказала Элой. — Я не знаю, что произойдет. Я надеюсь... надеюсь, что мы победим. Я думаю, мы сможем. Но я не знаю наверняка.       — Мы подготовимся настолько, насколько это возможно, — ему все еще было трудно собраться с мыслями, но, чтобы искренне заверить её в успехе, Авад заставил себя говорить, — Всё, что тебе понадобится, или же все то, что, как ты думаешь, сможет нам пригодиться…       Она протянула руку, и слова безвольно замерли на его языке от удивления и головокружительного прилива волнения, когда кончики её пальцев коснулись его щеки.       — Я не хочу вступать в эту битву, не сказав тебе… — Элой запнулась и потупила взгляд. Она стояла к нему близко — так близко, что её колени почти касались его собственных. Так близко, что он мог дотронуться до её ноги, её бедра, её обнаженной золотистой талии, даже не вытягивая руки.       Он потянулся к её пальцам на своей щеке и взял её кисть в свою руку, после чего крепко сжал обе её ладони.       — Не сказав мне что? — прошептал он.       Она нервно облизнула губы и снова подняла глаза к потолку.       — Ты сказал, что испытываешь ко мне чувства.       Как и всегда, её прямота была невероятно освежающей, и, несмотря на растущее между ними напряжение, он улыбнулся.       — Да, сказал, — подтвердил он. — И… готов сказать еще раз.       В ответ на его слова Элой кивнула. И, к сильному потрясению Авада, осторожно села к нему на одно колено. Он машинально положил одну руку ей на спину, когда она устроилась на его ноге.       — Ты мне тоже нравишься. На самом деле, сильно. Даже несмотря на то, что мы не так давно знакомы. Обычно я бы не... То есть, я никогда... — она нахмурилась, досадуя на себя и свои слова, и попыталась снова. — Ты единственный из всех встреченных мною людей, который мне действительно нравится и… — в своем волнении она снова запнулась и лишь пробормотала про себя. — Гнев и пламя.       Ей было неудобно сидеть на его колене. Она рассеяно перебирала пальцами, словно не зная, куда их деть, а в груди Авада бушевала такая огромная и теплая буря любви, что он едва мог дышать.       Он заботливо погладил её по спине и положил вторую руку поверх её сложенных пальцев.       — Все в порядке, Элой, — успокаивающе сказал он. — Не спеши.       — В том-то и дело, — она вновь нахмурилась, а её пальцы под его рукой сцепились в маленький замок. — Что если времени совсем нет и стоит поспешить. Что если... Кто знает, что может случится. Но мы будем бороться, мы используем все, что у нас есть, и я сделаю все, что в моих силах, и все-таки, на всякий случай...       Теперь уже Авад нежно гладил её по щеке. Она широко раскрыла глаза, когда он аккуратно повернул её лицо к себе.       — Я с огромной радостью разделю с тобой все время, что у нас есть. Если это то, чего ты хочешь, то тебе нужно только попросить.       Элой невинно моргнула, глядя на него своими прекрасными, пронзительными зелено-золотыми глазами. И затем набрала воздух в легкие.       — Да, — произнесла она. — Это то, чего я хочу.       Она слегка провела языком по губам, и сердце Авада забилось еще быстрее, словно отбивающий дробь барабан. Осторожно и плавно он очертил большим пальцем линию её челюсти и провел подушечкой пальца по её нижней губе.       Её грудь слегка приподнялась, когда она вдохнула. Следом её руки легли на его практически обнаженную грудь, Авад приподнял подбородок, а потом...       А потом Элой поцеловала его. Это был нежный поцелуй, легкий, как взмах крыльев бабочки: осторожное касание губ, такая же чувственная и невесомая ласка, как и прикосновение её пальцев к его груди. Этот поцелуй был настолько мягок, что Авад даже перестал дышать.       Пока она целовала его, он положил руку ей на затылок и бережно придержал за него, желая, чтобы в медленном темпе она исследовала его губы. Когда кончик её языка нежно коснулся его нижней губы, он инстинктивно высунул свой язык, чтобы коснуться им её собственного.       В этот момент Авад услышал, как у нее сбилось дыхание. Он отстранился, чтобы посмотреть на нее, а она встретила его блеском сияющих глаз и ярким румянцем на щеках.       И тогда она улыбнулась. Авад улыбнулся ей в ответ, а Элой улыбнулась еще шире и снова поцеловала его. Этот поцелуй был другой: он был решительный, уверенный и немного жадный.       Она обвила руками его шею, а он с наслаждением притянул её к себе за талию. Если в ближайшие дни Элой захочет потратить на него свое драгоценное свободное время — Авад с радостью ответит ей тем же.       Ни одно мгновение, проведенное с ней, не будет потрачено зря.

***

      Всю следующую неделю они провели в подготовке к предстоящей битве.       Как и предвидел Авад, со всех уголков Дома Солнца в Меридиан хлынули союзники, чтобы плечом к плечу сразиться вместе с Элой. Авад, Эренд и генералы тратили немало времени на разработку стратегий и укрепление западного кряжа, о чем им, в свою очередь, посоветовала Элой. Ванаша руководила размещением союзников и одновременно с этим пыталась подготовиться к ущербу и дефициту ресурсов, которые неизбежно последуют после битвы. Марад ежедневно получал доклады от своих агентов с западной окраины королевства, и каждый использовал эти разведданные для внесения корректив и уточнений в свои планы. А Элой дрейфовала среди них, убеждаясь, что союзники располагают всем необходимым, а в случае нехватки чего-либо — совершала вылазки в джунгли и за их пределы, чтобы добыть недостающее.       Как это всегда бывало перед битвой, о наступлении которой еще не было ничего известно, время словно замирало и тянулось в бесконечном круговороте ожидания и подготовки, тоски и тревоги. Но в конце каждого дня, когда стражники завершали ночной обход и надежно охраняемый город погружался в темноту, Авад направлялся в апартаменты Элой.       К его приходу она всегда была на взводе: расхаживала по комнате, увлеченно рассказывая ему о том, что успела сделать за день. Зачастую это было связано со сбором ресурсов в джунглях и пополнением боеприпасов для их союзников. В один из дней она долго испытывала пушки вместе с Петрой, в другой — занималась сбором трав для лечебных и защитных зелий. Еще день она посвятила уничтожению стада Бегунов, которые обычно водились к юго-востоку от города, а на следующий — отправлялась в джунгли, чтобы очистить окрестности от Пилозубов и Ловчих.       — Затмение приведет с собой Захватчиков, — объясняла ему Элой. — Чем меньше машин будет поблизости, тем меньше их будет обращено против нас, когда они нападут.       — Это замечательно, Элой, — Авад одобрительно кивнул: она уже рассказывала ему о Захватчиках и об их способности порабощать другие машины. — Твоими усилиями удастся избежать многих жертв.       А потом, как и в последние несколько ночей, он протянул руку, чтобы поманить её к себе. Направляясь к нему, Элой вдруг замедлила шаг. Её губы тронула немного грустная улыбка, когда она опустилась рядом с ним на диван.       — Ты такой спокойный, — сказала она, поджимая под себя ноги. — Я не понимаю, как тебе это удается.       Он одарил её горькой усмешкой, затем снял корону и провел рукой по голове, пропуская волосы меж пальцев.       — Полагаю, это мой особый королевский талант, — отшутился он.       Элой широко улыбнулась, и Авад почувствовал, как по телу разлилась приятная волна предвкушения, когда она придвинулась к нему чуть ближе.       Если бы Авад был предельно честен, то ответил бы, что эти последние дни он провел в почти постоянном волнении, пока разрабатывал стратегии и согласовывал планы вместе с Эрендом и другими военачальниками. Но каким-то странным образом, во все эти минувшие ночи, его собственная тревога рассеивалась, когда он видел нервное напряжение на лице Элой. Эти вечера стали для него как целительный бальзам: чем спокойнее становилась Элой, тем спокойнее ощущал себя Авад. Но предвкушать эти совместные вечера он стал не только по этой причине.       Она придвинулась почти вплотную, и Авад отметил, как изменилось выражение её лица, сделавшись из улыбчивого серьезным и теплым. А потом, как и в последние несколько ночей, Элой прильнула к нему и поцеловала.       Авад ответил на поцелуй и, поддавшись её инициативе, позволил ей задать темп, как делал это каждую ночь, пока она обводила языком его губы и водила пальцами по ключицам. Он наслаждался травяным и терпким ароматом её кожи, и её приглушенным дыханием, когда она отстранялась от его губ. Он наслаждался натиском её рта и тем, как менялся темп их поцелуя от мягкого и медленного к уверенному и порывистому.       Её руки так легко порхали по его плечам и шее, что Аваду казалось, будто парит и он сам. Он чувствовал себя избалованным сладостью этих мгновений, одновременно успокаиваемый и возбуждаемый слиянием их губ и плавными, нежными движениями мозолистых рук Элой. На самом деле он еще никогда не проводил так много времени, просто целуя кого-либо: их с Кадаманом не поощряли целовать королевских куртизанок во время их пунктуальных свиданий, да и сами визиты не доставляли Аваду особого удовольствия. С Эрзой их связывали лишь краткие тайные встречи и, как только они освободили Меридиан и положили конец тирании его отца, все это прекратилось по их обоюдному, пускай и болезненному, согласию.       Но поцелуи Элой... во имя святых лучей Солнца, ничто из этого не могло сравниться с поцелуями Элой. Они были роскошны и неспешны, каждое мгновение тянулось бесконечно долго под сладостным напором её губ. Быть может, ирония заключалась в том, что эти томные мгновения имели место именно сейчас, в канун битвы с машинами, которая, вероятно, станет одной из самых страшных в Новейшей истории. Но это была ирония, которой Авад был эгоистично благодарен.       Время текло медленно и неумолимо, пока они наслаждались поцелуем. Вскоре и его руки присоединились к этому приятному процессу и теми же плавными движениями, что и её пальцы на его груди и плечах, начали исследовать её обнаженную талию и спину. Но даже столь резкий всплеск его вожделения был чем-то особенным: он был подобен весеннему приливу реки, который медленно и неизбежно нарастал по мере того, как Элой выплескивала на него свое неугасающее любопытство и страсть, и Авад только рад был ждать, когда она скажет ему, что хочет большего.       И вот, спустя несколько блаженных часов, когда Элой, как и в последние несколько ночей, задыхаясь, отстранилась от него, Авад безмолвно уставился в бурю, бушевавшую в её зелено-золотых глазах. И когда она не стала просить его остаться, он нежно поцеловал её еще раз, а после вежливо пожелал спокойной ночи.       Прежде чем покинуть её комнату, он тщательно привел себя в порядок и, встретив двух стражников у дверей, направился под их сопровождением в личные покои. Как только Авад остался один, то сразу снял с себя привычное одеяние и надел свободные пижамные шелковые брюки, и следом забрался в свою холодную постель. И так же, как и в последние несколько ночей, он не переставал думать о ней.       Он невидяще таращился в темный потолок, но отчетливые образы, словно яркие кадры, проплывали перед его глазами: её огненные волосы, её розовые губы, рельефные мышцы её золотистого живота. Его сознание рисовало ощущения, которые были еще более мучительными: тяжесть её тела, когда она сидела на его бедрах, изящный изгиб её спины, который он оглаживал ладонью. Авад думал об Элой, и его ноющее мужское естество пульсировало меж ног, как назойливый маяк. Он перекатился на живот и всем телом вжался в матрас, и лежал так долго, пока, в конце концов, не задремал.       Когда через некоторое время в кромешной темноте ночи Авад услышал её голос, то решил, что это был сон.       — Авад?       Он медленно вдохнул через нос, не в силах открыть глаза: веки были ужасно тяжелыми, а в комнате было так темно. Конечно, это был сон.       Но тут он снова услышал её голос, доносившийся со стороны окна дальнего балкона.       — Авад? Я э-э ... извини, что разбудила тебя...       Он нахмурился и оторвал лицо от подушки. Когда он узнал её темный и стройный силуэт, стоящий у балкона, то совершенно не поверил своим глазам.       Авад озадаченно почесал макушку и перевернулся на бок.       — Элой?       — Да, — ответила она. — Это... это я.       Он снова нахмурился. И тут, наконец, его сознание ожило. Сонливость сняло как рукой, когда им овладела тревога, и он резко выпрямился на постели.       — В чем дело? Что случилось? — требовательно спросил он её и, отбросив одеяло, попытался подняться на ноги. — Это западный кряж? Неужели они...       — Нет-нет, — смутилась она, быстро приблизившись к нему. — Ничего не случилось... ничего страшного. Честно, все в порядке.       Авад остановился на полусогнутых ногах, но её последние слова успокоили его, и он с облегченным вздохом опустился обратно на кровать.       Он прошелся рукой по своим растрепанным кудрям.       — О, Элой. Я просто... Извини меня, я испугался. Вот, позволь мне... — он дотянулся до прикроватной тумбы и зажег лампу Озерам: давний подарок Эрзы.       Комнату залил теплый желтый свет, подчеркнув легкий румянец на щеках Элой.       — Это я должна просить прощения, — пробормотала она. — Разумеется, ты подумал... Это было глупо с моей стороны. Мне стоило догадаться…       Авад в недоумении склонил голову набок. Сейчас, когда он уже окончательно проснулся, то еще больше озадачился её внезапным появлением.       — Ты... ты вошла через балкон? — спросил он.       — Да, — она неловко заправила прядь за ухо. — Я, э-э. Перебралась через крышу. Подумала, что... ну, с тобой всегда стража, и уже так поздно… Не думаю, что они позволили бы мне войти...       Он на мгновение задержал взгляд на её смущенном лице, а после расплылся в улыбке.       — И ты нашла обходной путь, — сказал он. Ну конечно она нашла. Это была Элой: ей всегда удавалось найти способ преодолеть любое препятствие, и неважно, большое или маленькое.       Она снова коснулась пряди волос и довольно ухмыльнулась.       — Я умею быть незаметной, когда хочу, — сострила она.       — Я наслышан, — он усмехнулся. — Полагаю, это очередное тому доказательство.       Элой улыбнулась, но ничего не ответила. Авад с растущим интересом смотрел за тем, как неловко она стала переступать босыми ногами.       — Что привело тебя сюда? — спросил он. — Должно быть, это очень срочно, раз не может подождать до утра.       — Я ... не могла уснуть, — она поджала губы и подняла взгляд к его лицу. — Я не могу нормально спать эти дни. Не могу перестать думать... обо всем этом.       — Понимаю. Если честно, мне и самому трудно уснуть, — он с сочувствием посмотрел на нее и движением руки пригласил подойти поближе.       Она тихонько подалась вперед, но когда он похлопал по кровати рядом с собой, то остановилась, слегка прикусив нижнюю губу.       Недвусмысленный намек собственного жеста поразил Авада, и он практически хлопнул себя по лбу за свою бестактность.       — Все хорошо, Элой. Я не стану... Ты можешь присесть. Здесь нет никакого принуждения. Обещаю, что не буду кусаться, — он обнадеживающе улыбнулся, встал с кровати и потянулся за своим шелковым халатом, чтобы прикрыть голую грудь.       И замер, когда Элой схватила его за запястье.       — А если я этого хочу? — резко выпалила она.       Авад обернулся и пристально посмотрел на нее. Её подбородок был дерзко вздернут, и в его сердце затеплилась искра надежды, когда он увидел твердость и неоспоримый огонь в её глазах.       — Что ты имеешь в виду? — хрипло спросил он.       Он думал, что понимал, он искренне надеялся, что понимал, но отказывался что-либо предполагать. Не там, где речь шла о чем-то настолько важном — настолько деликатном.       Она плотно сомкнула губы, а затем сделала глубокий вдох.       — Я тебя хочу. Но... я не понимаю, что делать.       Пораженный и взволнованный, Авад раскрыл было рот, но из него не вырвалось ни слова.       К счастью, Элой еще не закончила говорить.       — Это вроде как неплохо, — продолжила она. — Я знаю, что надо делать везде: на охоте, во время верховой езды и во всем остальном. В смысле, даже когда я не умела, я все равно знала, как начать и тогда все шло легко. Но это, это... — она выпустила его запястье, неопределенно махнула в его сторону и опустила руку. — Я не знаю, что делать, — заключила она.      — Все в порядке, Элой, — Авад наконец смог совладать со словами. — Это абсолютно нормально. Никто поначалу не знает как. Не стоит...       — Я хочу, чтобы ты показал мне, что делать, — прервала она его.       Авад с трудом сглотнул. Её слова, её дерзкая, но непокорная манера держаться, её уверенная поза — все это разжигало жар в его теле, разжигало желание, которое он так старательно сдерживал с тех пор, как она впервые поцеловала его несколько ночей назад. И теперь она была здесь, просила его показать, стать для неё тем, кто откроет ей этот новый и чувственный мир. Его охватило настолько глубокое чувство счастья, что он едва мог соображать.       Она шагнула к нему.       — Каждому человеку, каждому, кто пришел сражаться за нас... им нужна я, чтобы сказать, что им делать. Им нужен кто-то, кто успокоит их, или прикажет им, или, или… — она шумно выдохнула, но потом нахмурилась. — Только ты понимаешь, каково это. Только ты можешь это понять… Авад, я просто... — она запнулась и нервно затеребила рукой волосы.       Авад протянул руку и, взяв пальцами Элой за подбородок, приподнял её лицо. Её глаза встретились с его взглядом, и они в полном молчании уставились друг на друга, а он все с большим волнением глядел, как постепенно угасает отчаяние на её лице.       Тут она отступила на шаг от его руки. И одним быстрым движением стянула через голову свой легкий шелковый топ.       Её длинные рыжие волосы рассыпались по изящным изгибам её небольшой груди, и от одного только этого вида, волна горячего жара пробежала от его горла к паху. Затаив дыхание, он смотрел, как ловко она развязывает пояс на своих свободных брюках, а после также легко позволяет им упасть на пол и растечься в лужу шелка.       Она предстала перед ним нагая, бесхитростная и смелая, и была прекрасна как восходящее солнце во всем его пылающем великолепии: поцелованная солнцем золотистая кожа, ореолы сосков, такие же розовые, как рассвет над горизонтом, огненно-рыжие завитки, в точности повторяющие цвет каскада её густых рыжих волос.       — Авад, скажи мне, что делать, — сказала она. — Покажи мне, что делать. Пожалуйста.       Кровь оглушительно стучала в его ушах. Член яростно пульсировал под тканью брюк. Он оторвал разгоряченный взгляд от её тела и посмотрел ей в глаза.       — Это будет честью для меня, Элой, — произнёс он. — И наслаждением тоже.       Он взял её за руку и притянул к себе. Её лицо засияло ухмылкой, когда она приблизилась к нему, но резко ахнула, когда Авад привлек её к себе вплотную, прижимая от самых грудей до бедер. Он скользнул рукой от её талии вдоль бедра и обхватил пальцами ягодицу, и когда Элой, задыхаясь, невольно раскрыла рот — поцеловал её в приоткрытые губы.       Его поцелуй получился намного тверже и требовательнее, чем те, которые она дарила ему раньше, но Элой ответила на него с такой же страстью, вцепившись пальцами в его плечи, и коснулась его языка своим. Спустя жаркое мгновение Авад немного отстранился и легонько лизнул её нижнюю губу, а затем очень нежно прикусил, от чего Элой тихонько хныкнула и прижалась к его губам.       Этот звук был дразнящим, словно первый глоток прекрасного вина, и Авад возжелал большего. Сжав рукой её ягодицу, он теснее подтянул Элой к своему обтянутому шелком бедру.       Она простонала ему в рот и прижалась сильнее, инстинктивно подаваясь бедрами вперед, и Авад разорвал их поцелуй, чтобы насладиться её шеей. Он плавно водил носом по её щеке, а потом переместился к краю ушной раковины и наклонился ниже. По мере того, как интенсивнее он касался губами нежной кожи на её шее, тихие вздохи Элой становились все громче и громче.       — Скажи мне, если тебе что-нибудь неприятно, — поднял Авад голову и прошептал ей в ухо.       Свободной рукой он провел костяшками пальцев по её животу снизу-вверх. От прикосновений его руки мышцы её живота дрогнули и напряглись, и она вновь рывком двинула бедрами ему навстречу.       — М-м-м… — с её губ сорвался стон.       Авад нежно поцеловал её в мочку уха, не переставая поглаживать тыльной стороной ладони её гладкий живот, поднимаясь рукой все выше, к её вздымающейся груди. Она выгнула спину и протяжно застонала, когда он перекатил её сосок между пальцев.       Элой тихо заскулила и потерлась промежностью о его бедро, совершая инстинктивные размеренные движения, и её неистовый жар на его ноге был чудесной прелюдией грядущего удовольствия. Он поглаживал её сосок, пока тот не сделался твердым и острым, а после скользнул пальцами вниз, вдоль живота, к рыжим завиткам.       Она вскрикнула. Пронзительный стон желания сорвался с её губ, когда Авад прикоснулся пальцами к нежной коже между её ног.       — Элой, — шумно выдохнул он, — Говори со мной, если хочешь. Скажи мне, если я делаю что-то, что тебе нравится или...       Она замотала головой.       — Не могу, — задыхаясь, произнесла она. — Я не хочу... направлять тебя. Я хочу, чтобы ты... Пожалуйста, Авад, я просто... доверяю...       Она резко умолкла и перевела дыхание. Авад приостановил осторожные движения своих пальцев, когда она положила руку на его щеку.       — Я доверяю тебе, — она пристально посмотрела ему в глаза и погладила по щеке.       Авад с наслаждением всматривался в серьезное выражение её лица. Почему-то он был уверен, что она никогда не говорила этого никому другому.       Он коснулся её лба своим.       — Я оправдаю твое доверие. Обещаю, — прошептал он.       Мягкими, медленным движениям он провел двумя пальцами по её завиткам, лаская нижние губы.       Она обхватила его за шею, и на лице Элой попеременно стали читаться удовлетворение и торжество, когда он заскользил пальцами по её влажной коже, собирая горячую влагу. Он осторожно раздвинул её скользкое лоно и провел пальцами по набухшим складкам, но не двигаясь дальше, давая ей время привыкнуть к его прикосновениям.       Очень скоро Элой опять задвигала бедрами, и он отчетливо услышал её неистовое частое придыхание, когда она вонзилась ногтями в его шею. Он обхватил её за талию, придерживая, пока скользил пальцами по её разгоряченной плоти, а затем на фалангу ввел в неё палец и слегка погладил набухший узелок.       Её ногти с еще большей силой впились в его шею.       — Ах! — задыхаясь, она выгнулась дугой у него на груди.       Авад дразнящим движением водил подушечкой большого пальца по её самой чувствительной точке, пока она в уверенном ритме не стала извиваться навстречу его руке. Её пальцы крепко сжимали его плечи, её тяжелое дыхание обжигало его губы, и Авад жадно смотрел на то место, где его рука касалась её тела. Он все еще не мог поверить, что Элой выбрала его. Он не совсем до конца понимал, чего такого интересного она нашла в его обществе, что продолжала возвращаться. Но вопреки всему, она была здесь, тонула в его объятиях, подавалась стройными бедрами навстречу его руке и вскидывала подбородок, чтобы коснуться его губ.       Элой была уверенной и смелой, и она всегда знала, чего хочет. И если Авад был тем, что она хочет сейчас, то он с удовольствием отдаст ей себя всего.       Он вновь накрыл её рот поцелуем, не прекращая ласку своих пальцев. Спустя несколько мгновений она со стоном укусила его за язык и обмякла в его объятиях.       Все её тело дрожало, содрогаясь от сладостной кульминации. Ослабевшая от удовольствия, она хныкала ему в рот и Авад крепче обнял её за талию, чтобы удержать на ногах. Постепенно он ослабил натиск своего пальца между её ног и стал мягко целовать в губы, пока она не отстранилась.       Её дыхание было очень тяжелым, и Авад только сейчас заметил, что тоже дышит с трудом. Элой положила ладони ему на грудь, и он судорожно вздохнул, когда она скользнула руками по его животу и коснулась пояса.       — Ну, и что будет дальше? — выдохнула она.       Она плавно и медленно покачивала бедрами в такт ритму, который поймала в движениях его пальцев, словно умоляя о продолжении, и еле сдерживаемое желание Авада вспыхнуло с новой силой, когда он посмотрел ей в глаза. Она знала, что будет дальше: он видел это по её взгляду и тому, как лукаво она улыбалась, прикусив нижнюю губу. И все же Авад понимал, чего она хочет на самом деле.       «Покажи мне, что делать».       Элой, свирепая охотница с востока, женщина, которой предстояло возглавить битву против машин Затмения, когда те наконец явятся: она хотела, чтобы ей командовали. И Авад был единственным, кому она доверилась. Единственным, кто мог указать ей, что делать.       Он скользнул ладонями по её телу, оглаживая от самых лопаток до поясницы, и поднял на руки. Он насладился её изумленным смешком и тем, как она обхватила ногами его за торс и обняла за плечи в поисках опоры.       — Я уложу тебя на эту кровать, — сказал он ей. — Я прикоснусь к тебе еще раз. А потом... я покажу тебе, что будет дальше. Согласна?       Она порывисто закивала, и Авад опустил её на свою кровать, а сам навис сверху. Она разжала ноги, и он с легкостью растянулся над ней, опершись одной рукой на подушки рядом с её головой, а другой продолжил осторожными движениями исследовать её тело.       Краем глаза он видел, как Элой наблюдает за ним: её взгляд был прикован к его лицу, пока его пальцы очерчивали трепетную линию от ключиц до груди, акцентируя внимание на напряженной бусине сосков, а затем скользнули вниз по её животу и вернулись к ложбинке между ног.       Двумя пальцами он вновь огладил её нежные складки, отчего она заскулила и широко развела колени. Её тело было приглашением, усладой для его глаз, рук, языка, и напряженный член запульсировал настойчивее, когда Авад остановился, ощутив её сладостное тепло на своей руке.       Он дышал очень медленно, пытаясь сдержать бушующее в его нутре вожделение. Он провел пальцами по её скользкому лону, и, держа один палец у входа, поднял глаза к её лицу.       Она жадно и с готовностью кивнула головой. Медленно, очень медленно и осторожно Авад ввел в нее палец.       Из груди Элой вырвался вздох полный волнения, и её бедра начали невольно приподниматься, плавно двигаясь в такт его пальцу, который он в неё погружал. Он внимательно следил за её лицом, за тем, как оно исказилось от удовольствия, когда она вобрала его в себя до самых костяшек. Подъемы, изгибы, тягучие волнообразные движения её тела... она была прекрасна, до боли прекрасна, и Авад знал, что это была привилегия: лицезреть её такой раскрепощенной и податливой в его руках — привилегия, которой она не одарила бы никого другого. Видеть её такой, расслабленной и довольной, раскованной и свободной... от одного взгляда на такую её у него защемило в сердце от счастья, даже когда рычащий голос похоти стал требовать большего.       Его палец был настолько глубоко, насколько это вообще возможно, а Элой хныкала и извивалась под ним, извивалась так, словно жаждала большего. И тогда Авад слегка согнул палец.       Она резко дернулась и вскрикнула. Авад опустился на локоть рядом с ней и погладил её по волосам.       — Все в порядке? — спросил он.       — Да, — задыхалась она.       И Авад согнул палец еще раз.       Элой вскрикнула и вцепилась пальцами в его волосы, крепко ухватившись за его непокорные кудри, а Авад продолжал настойчиво ласкать её, пока она не стала сильнее выгибаться навстречу его руке. Он вытащил палец и так же осторожно, как и в первый раз, ввел два пальца в её тугое и скользкое лоно.       Она застонала и выгнулась в спине, а Авад опустился ниже и провел языком по её соску, отчего Элой бессильно откинула голову на подушки.       — Пожалуйста! — закричала она.       Он отнял рот от её груди и впился в губы крепким поцелуем. Её ногти с силой вонзились в его голову, когда она переплелась с ним языками. Через мгновение Авад со вздохом оторвался от нее и прижался к её лбу своим.       — Ты готова к тому, чтобы я показал тебе? — прохрипел он.       — Да, — простонала она. — Сейчас. Покажи мне сейчас!       Она шире развела ноги и сильнее приподняла бедра. Авад чуть не задохнулся от нетерпения, когда вытащил свои пальцы: они были скользкими от неё, скользкими и блестящими от её смазки. Через несколько мгновений это сладостное тепло будет ощущать и он, и никогда еще в жизни Авад не испытывал такой благодарности за строгий режим употребления отвара из семян мертворожденного дерева, которое его приучили пить с подросткового возраста.       Он не мог больше ждать. Его вожделение стремительно разгоралось, подстегиваемое влагой Элой на его руке и её широко разведенными ногами. С её безоговорочным «да», звенящим в ушах, он ухватился за основание члена и провел им между её влажных складок.       Она изогнулась, приподнимая бедра, и ухватилась за его плечи, и он, стиснув зубы, еще немного поддразнивал себя её влажностью, а затем погрузился в нее, в такую желанную и горячую. Элой выгнулась дугой, подобно её охотничьему луку Нора, а Авад едва дышал, не в силах сдерживать своего жгучего желания, когда её тугие скользкие мышцы сжались вокруг него.       Он погрузился в нее до упора и бессильно застонал, уткнувшись лицом в её шею. Её пальцы сжимали его предплечья, её дыхание обжигало уши, а её хныканье разливалось в воздухе. Она была тугой, гладкой и чертовски теплой, и, во имя пылающего Солнца, Авад хотел большего.       Он хотел больше этих ощущений. Он хотел больше её. То, как она отдалась ему... её уверенная неопытность, трогательная ирония в её требовании, чтобы он взял все в свои руки, её раскованное тело на его кровати и смело разведенные ноги: все это так идеально подходило Элой. Сложные в сочетании, твердость и нежность объединились в красоту, в которой Авад был потерян. Он был потерян в ней, ошеломлен ею, покорен целиком и полностью, и все равно ему хотелось большего.       Он толкнулся бедрами, и она вскрикнула в истоме, а Авад поймал её губы в поцелуй.       Он двигался осторожно, вплотную прижимаясь к ней, до тех пор, пока она сама не начала к нему подаваться. Медленно и плавно, они сливались друг с другом, пока он целовал её полные губы и наслаждался каждым скользким давлением её внутренних стенок, пока толкался между её ног.       Вскоре Элой стала заметно активнее двигать бедрами, приподнимаясь с кровати, словно подгоняя его, и тогда Авад вышел из нее и с силой погрузился снова.       «Да», — думал он в упоении, когда её ногти оцарапали его руки.       — Да, — выдохнула она, вжимаясь головой в подушки.       Авад снова и снова вбивался в нее уверенными толчками, пока она не начала сильнее выгибаться ему навстречу.       Он внимательно прислушивался к звукам её голоса, позволяя им наполнять блаженством его разум, пока с любовью накрывал её тело своим. С её приоткрытых губ лилась симфония сладострастных вздохов, но вскоре она умоляюще заскулила, словно прося о большем. Авад обратил внимание на то, как беспокойно она дергает бедрами, и когда Элой попыталась закинуть одну ногу на его бедро, он проворно опустил руку и завел её колено себе за локоть, раздвигая её ноги еще шире, чем прежде.       — Милость Великой Матери! — вырвалось у неё, прежде чем она успела закрыть рот рукой, стараясь заглушить пронзительный крик.       Авад продолжал погружаться в нее, чувствуя, как его самого лихорадит от нарастающего удовольствия.       — Надеюсь, это означает что-то хорошее? — задыхаясь, прохрипел он.       — Да, — хныкнула она, кивая головой, и крепко зажмурила глаза. — Да, хорошее, это... ах!       Он снова и снова вбивался в нее, в череде стремительно нарастающего экстаза, погружаясь в её мягкие глубины настолько глубоко, насколько мог, пока пульсирующее чувство наслаждения не стало застилать ему глаза. Он толкнулся в нее снова, потом еще раз, и оглушающая буря кульминации обрушилась на него, разливаясь волной по горлу и конечностям, и накрыла дрожью все тело.       Она протянула руку к его щеке, и он прижался губами к её ладони, заглушая о нее крики блаженства. Когда чувство экстаза постепенно стало ослабевать, он приоткрыл глаза.       И увидел, что она ласково смотрела на него. Её брови были чуть приподняты, а уголки губ изогнуты в мягкой улыбке, и новый прилив радости приятно согрел его кожу. В её лице была такая явственная нежность, такая же ясная, как яркий блеск в её зелено-золотых глазах и это, это трепетное выражение её лица...       Это было счастьем для Авада. Не сколько сама близость, не сколько её предложение обладать её телом, а именно эта симпатия в её глазах — вот, что заставляло его сердце разрываться от счастья.       Он медленно отпустил её задранную ногу и нежно поцеловал Элой в губы. Не разрывая поцелуя, он сполз с неё и растянулся на боку рядом с ней, осторожно поглаживая её живот.       — Ты хорошо себя чувствуешь? — пробормотал он.       Она улыбнулась, затем потянулась и запустила руку в его волосы, накручивая на палец влажный локон.       — Да. Я чувствую... — она прервалась и негромко рассмеялась. — Я чувствую мышцы, о наличии которых даже не подозревала. Думаю, завтра у меня все будет болеть.       — Может быть, — кивнул Авад и нежно погладил её по щеке. — Но, возможно, поможет горячая ванна. Я могу организовать одну для тебя утром, если хочешь.       Он приподнялся и сел возле нее, после чего взял в руку кусок простыни и стал заботливо вытирать внутренние поверхности её бедер.       Некоторое время она лежала молча, пока её тело внезапно не начало дрожать. Всерьез встревожившись, Авад поднял взгляд к её лицу.       Элой звонко смеялась, тихо фыркая сквозь ладони, и с чувством облегчения Авад оперся на локоть рядом с ней.       — Что смешного?       В ответ она усмехнулась ему. На её лице засияло такое озорное выражение, какого он еще не видел.       — Так это и есть… особый королевский уход, — произнесла она и снова прижала ладони ко рту.       Авад медленно улыбнулся, глядя на её счастливое лицо. Видеть, как она вот так смеется, так просто смеется над глупой шуткой, и выглядит такой беззаботной, словно им нечего бояться...       Во имя святых лучей Солнца, он любил её. В этом у него не было никаких сомнений.       Он отвел руки от её рта и поцеловал. Она зарылась пальцами в его волосы и ответила на поцелуй. Он смаковал терпкий запах её тела и теплое касание её губ, пока она не отстранилась от него с довольной ухмылкой.       Элой хохотала и хохотала, её смех искрился в его сердце, как горсточка солнц и драгоценных камней, и вскоре Авад засмеялся следом за ней.       Этот безмятежный покой был временным явлением, и он это знал. Очень скоро им предстояло сразиться с АИДОМ, и ни один жрец Солнца, ни одно пророчество, не в силах были предсказать, что ждет их в будущем.       Но сейчас, склонившись над обнаженным телом своей хохочущей возлюбленной Нора, Авад с удовольствием наслаждался этим мгновением радости.