Пролог: Детство Гибби

«Плохо, когда отец оставляет сына или не признаёт его, но нет ничего хуже, если мать не признаёт или оставляет своего ребёнка. Только к матери можно вернуться, потому что она поистине любит своё дитя, и не видит в нём только продолжателя рода…»

       — Да здравствует принц Гибби! Да здравствует наследник Лунного Короля! — толпа ликовала, когда отец ныне рождённого Гиббьюлуса вышел на балкон с младенцем в руках. Это было знаменательным событием для всех подданных.       Именно с этих слов кажется, что жизнь этого ребёнка будет беспечна и прекрасна. Но Гибби ждало лишь разочарование. Гиббьюлус страдал одиночеством: отцу не интересен свой отпрыск, пока он не может хоть что-то усваивать из его уст. Отец серьёзно примется за Гибби, когда ему будет хотя бы 12 лет. Мать Гибби большую часть времени не могла подняться с постели, она была больна: Королева страдала неизлечимой болезнью, помутившей её разум. После рождения Гибби ей становилось лишь хуже, и в конце концов она умерла. Принцу Гиббьюлусу в его 10 лет смерть матери казалась предательством с её стороны: он считал, что она бросила его одного посреди сборища простаков, которым лишь бы заработать пару монет за то, что подбили королевскую подушку. Она обидела его своим равнодушием больше, чем его отец. Так, Гиббьюлус считал, что именно с неё начались все его несчастья в жизни.        Подданные своими восхищениями взрастили в нём нарцисса, который в душе презирал всех этих льстецов, которые чуть что готовы на измену. Гиббьюлус не доверял никому. Гиббьюлус никого не любил, но любил ли кто-нибудь Гибби? — даже если бы кто и признался ему в том, Гибби обвинил бы его во лжи и отправил бы в заключение на долгие годы.

***

      В свободное время, которого было предостаточно, Гибби отрывал лапки и крылья жукам, избивал назойливых слуг, со всей брезгливостью смотрел на подданных, как на толпу животных, и обращался с ними также. Такая чрезмерная и беспочвенная злоба посеяла в душе Короля сомнения о состоятельности его сына Гибби достойно править Луной. Конечно, помиловать мог только Король, но чтобы побудить своего сына проявлять и милосердие к другим, он разрешил ему пощадить любую душу или живое существо раз в десять лет. Дал своему сыну-принцу немного власти, — это было бы его первым уроком перед тем как перейти к изучению более важных вещей, чтобы стать правителем Луны.

***

      Отец Гибби обожал сражения, демонстрацию истинной силы и доблести. Лунная арена была построена как раз для поединков гладиаторов: ими мог стать любой желающий. Они были настолько преисполнены искренним уважением и преданностью к своему Королю, что были готовы полечь от руки другого храбреца в бою, или же от руки самого правителя: в силу своего тщеславия король любил сразиться с самым сильным воином: в случае победы гладиатора, его осыпали золотом и делали королевским рыцарем, а в случае проигрыша погружали того в вечный сон: «Те, кто смогли стать лучшими и добраться до меня, Короля Луны, должны обрести заслуженный покой: из милосердия я не буду проявлять жестокости в их смертный час: они испытали достаточно боли, когда становились лучшими из лучших! И слава будет их лучшей наградой даже после поражения!»       Нравы на Луне были своеобразны: жестокие бои и «милосердное убиение» — Король и правда был немного сумасброден. Пока народ не имеет что-либо против — Он будет делать то, что хочет. Правитель Луны хотел в своей свите только сильнейших рыцарей, которые не побояться защитить его даже от тех сил, что не может преодолеть и он сам. Всех проигравших Королю нет смысла содержать на арене: тогда эти чемпионы, получающие почести и деньги от своих побед с другими бойцами, будут мешать продвинуться другим с низов. Лунная арена была жёстким отбором в королевскую стражу. В стражу, предназначенную верно служить Королю.

***

      — Понгорма, сын мой, твоя единственная цель — служить правителю Луны! Докажи свою преданность в бою! Я хочу, чтобы ты стал гладиатором, чтобы ты прошёл от самого низа до высот и сразился с самим Королём. Это будет превеликая честь для тебя и нашего Дома, если ты победишь или же будешь сражён Им. Смерть не должна тебя страшить, это естественный путь! — отец Понгормы был рыцарем на службе короля, он один из немногих, кому удалось одолеть и впечатлить правителя Луны на арене. Титул рыцаря, богатства, а также всеобщее почитание — всё то, за что стоит сражаться. Того же он хотел и для своего отпрыска.       С 13 лет Понгорма стал гладиатором: вся его жизнь теперь состояла из кровопролитных сражений, жестокости и желания выжить назло его супостатам. Он сражался так ревностно и безжалостно что за эти 7 долгих лет заслужил прозвище «Рыцарь ужаса Юитхорна», ещё не получив официального титула от короля. Сам народ уже предчувствовал его победу. Король же ощутил неведомый ему ныне азарт, предвкушая, когда же он сразиться с этим поистине сильнейшим воином.       Гиббьюлус считал все эти сражения до того унылым и вульгарным зрелищем, что при удобном случае покидал место рядом со своим отцом и оставлял Лунную арену за спиной. Принц Гибби посещал только самые важные бои: когда его отцу предстояло сразиться с сильнейшим. В те минуты Гиббьюлус мечтал увидеть его случайную смерть, ведь тогда он сможет получить всю власть, как его потомок, тогда он сможет творить всё, что вздумается, и первым делом он обратит в руины эту Лунную арену, так любимую его отцом, и, может быть, превратит её в театр, где восхваляют лишь Гиббьюлуса Первого, где подданные посвящают всё время лишь ему.       Гибби желал ему смерти, он стал ненавидеть своего отца с тех пор, как подслушал его разговор с архиятром: — Боюсь, что ваш сын, Гиббюьлус «унаследовал» недуг Королевы. Он не сможет править без регента. Я могу лишь отсрочить лекарствами эту болезнь, но его разум… — архиятр лишь покачал головой, давая Королю понять, что безумие и приступы ярости его сына неизбежны. — Вы должны подумать о будущем Лунного народа, и о Его будущем тоже, и чем скорее — тем лучше. Мои соболезнования, о мой Король… — Принц Гибби был возмущён словами архиятра: он считал абсурдным делить власть с регентом или тем более оказаться лишённым своего главного наследства — Лунного трона. Принцу нужен собственный рыцарь, который будет предан только ему а не Его Величеству (отцу). Все гладиаторы проявляли свою преданность его отцу, а не принцу Гибби. Они будут защищать волю отца, а не его сына. «Но кто же будет Моим рыцарем?» — мучался в раздумьях Принц Гибби.       Близился бой Понгормы и Короля Луны: Принц Гибби восседал на своём троне и смотрел во все глаза: он до того был заворожен тем рыцарем, что казалось ему, что вот Он — единственный, кто способен спустя столько лет одолеть его отца и жестоко убить в разгаре битвы. Понгорма казался Гиббьюлусу его спасителем, который освободит его от оков «несостоявшегося наследника» и даст ему свободу, чтобы получить свой трон. Но могучий рыцарь замешкался: когда выдался шанс смертельно атаковать Короля, Понгорма лишь недвижно стоял.       Понгорма был скован долгом службы правителю, и замахнись он — убил бы Его Величество прямо у всех на глазах, тем более на глазах его сына. А Кодекс чести не позволит Понгорме совершить подобное, даже если правила арены того разрешают. Замешательство рыцаря дало Королю время, чтобы опомниться и нанести удар и сбить того с ног: Понгорма оказался безоружен и судьба его теперь была в руках правителя Луны. Король произнёс речь, и уже взмахнул рукой, чтобы создать жест вечного сна, как внезапно его прервал детский возглас: — Сэр Понгорма, за свою силу и доблесть я, Принц Гиббьюлус, делаю вас своим рыцарем! Как Принц, у меня есть право осуществить помилование раз в 10 лет, и это право на помилование вашей жизни я дарую Вам, как и титул рыцаря! — отец Гиббьюлуса был удивлён поступком сына, тем более, что он впервые кого-то пощадил. Противиться Король не стал, и так Понгорма стал рыцарем по признанию принца Гиббьюлуса.

***

      Но время идёт, а Королю нужен наследник Лунного трона, способный править…