Рыцарь Понгорма

      Принц Гибби — 13-летний юноша, а рядом с ним идёт его верный рыцарь Понгорма, мужчина лет 20. Гиббьюлус ходит с ним всегда и везде, будто тот его любимая игрушка, которая ожила и выполняет все его приказы.       В душе Понгорма чувствовал, что незаслуженно получил титул рыцаря: к нему проявили жалость, хотя он проиграл Королю в битве и должен был с честью погибнуть. Отец ничего ему не сказал, лишь тихо фыркнув про себя, что Понгорма не рыцарь, а просто фаворит ребёнка-принца. Понгорма не сможет вернуться, потому что вся ситуация опозорила Дом их семьи, и при удобном случае, его отец не побоится отречься от своего сына, даже если он был сильнейшим гладиатором Лунной арены.       Так, Понгорма стал рыцарем принца Гибби, и другого выбора у него не было, тот, кто помиловал его, теперь владел его жизнью, распоряжался его судьбой. Это было своеобразным рабством. Свободный воин арены стал рабом принца. То было унизительно. Понгорма желал себе достойной смерти, но долг говорил ему о том, что его цель — служить правителю Луны, а Гибби — его сын, и если придёт время, то Понгорма будет уже служить правителю Гиббьюлусу. Ослушаться долга было нельзя, даже если это уже вредило его чести.       Поначалу Понгорме было сложно совладать с изменчивым и резким характером принца: — Что это за шерсть на тебе?! Тебе нужны доспехи! Ты же рыцарь, а не дикий зверь! — возмущался Гиббьюлус, когда Понгорма наконец оказался в его распоряжении. — Гладиаторам положен лишь минимум, я лишь следовал правилам, Принц Гиббьюлус… — только и мог ответить Понгорма, чувствуя, как начинаются его первые дни в качестве игрушечного солдатика в руках ребёнка. — За мной! — Гибби подхватил его за руку и потащил за собой.       Понгорма знает, что королевской особы касаться нельзя без разрешения, но такая бесцеремонность и беспечность сбивала Понгорму с толку: его воспитывали иным образом, в строгости, и такое поведение, особенно от принца вызывало замешательство у рыцаря. — Не стой столбом! — Гибби всё продолжал отдавать приказы.       Гиббьюлус помогал Понгорме надеть доспехи настоящего рыцаря, точно такие же, какие видел Понгорма у своего отца. Эти доспехи нельзя было снимать до тех пор, пока ты на службе у Короля, а значит их можно было снять лишь с трупа отслужившего воина. Гибби со всем своим любопытством закреплял ремешки, наблюдал, как дикий воин арены становился рыцарем, которого Гиббьюлус представлял в своей голове. Его защитник и верный воин. Только его и ничей больше!        Да, с этой игрушкой Гиббьюлус ещё долго не расстанется.

***

      С возрастом Гибби всё сильнее привязывался к Понгорме, он стал единственным, кому принц доверял. А преданность Понгормы казалась Гиббьюлусу искренней, идущей от самой души его рыцаря, а не держащейся на путах морального долга.        Однажды Гибби пришёл в мрачном настроении после разговора с отцом: ему исполнилось 15 и отец уже подумывал о его помолвке с одной особой. Король руководствовался тем, что у Гибби будет любящая жена, которая уменьшит его гнев, а может даже направит его на верное русло, когда он будет править. Но Гиббьюлус был категорически против, он отверг все кандидатуры, назвал их всех пустоголовыми уродинами. Отец лишь в бессилии качал головой, не зная, чтобы предпринять ещё. Понгорма же ждал за дверями, и как только принц вышел из зала, он тут же вцепился в Понгорму, будто он штора, в которой хотелось утопить горькие слёзы обиды. Но щекой ощущал Гиббьюлус лишь холодные доспехи, а не теплоту ткани или шерсти… — Сэр Понгорма, зачем нужно жениться? Разве брак это не глупость? — Гибби вздохнул, пытаясь найти хоть какое-то объяснение, зачем отец всё это делает. — Мой господин, в брак вступают двое любящих друг друга создания. Это союз, которые скрепляет их узы, идут они на это потому, что только друг другу они могут доверять. Это очень крепкая связь. — Понгорма помнил слова своего отца, и запомнил их на всю жизнь. Он верил в это, потому что и его семья была такой: оба его родителя стояли плечом к плечу к другу другу, вместе сражались на Лунной арене и вместе стали рыцарями. Однако матери Понгорма никогда не видел, на что оба его родителя отвечали, что она отдала часть себя, чтобы он появился на свет, а потом покинула Луну, ведь она была не местной. Хоть Понгорма и походил на гуманоида, но процесс размножения говорил о том, что род Понгормы едва ли можно назвать гуманоидным: есть некий джорт, который позволяет иметь потомство. — А ты бы вступил в брак? — всё не унимался принц Гибби. — Да, наверное… — Понгорма пожал плечами, просто не отрицая такую возможность. И тут же почувствовал слабой удар по нагрудному лату. Гиббьюлус был рассержен. — Эти женщины лишь предают и уходят также быстро, как и появляются! Они сделают тебя только несчастным! Какой же ты глупец! — Гибби развернулся и ушёл, оставляя Понгорму наедине с собой.       Сама мысль о том, что Гибби придётся делить его рыцаря с какой-то женщиной, которой он отдаст своё сердце, была невыносима. Или хуже того, делить внимание между ним и отпрыском Понгормы, где Гиббьюлус явно будет не на первом месте — это сильно пугало и злило принца Гибби. Он хотел чтобы его рыцарь был только его, был только с ним рядом. На следующее утро Гиббьюлус взял клятву с Понгормы, что он, будучи рыцарем, который подчиняется принцу, должен отречься от брака и от будущих потомков, чтобы не отвлекаться и не убавить рвения в своём служении оберегать и защищать его королевскую особу. — В знак своей преданности предоставь мне свой джорт. Если ты мне доверяешь, то отдашь его без проблем… — Гибби испытывал его: если бы Понгорма отказался, он бы пришёл в ярость, но он знал, что его рыцарь слишком ему предан, чтобы ему перечить.       Скрепя сердце, Понгорма отрывал от себя самое ценное: эту вещь он бы никому не смог бы доверить, а в руках взбалмошного юноши эта вещь могла быть с лёгкостью разлететься на осколки и прийти в негодность. Теперь Понгорма был окончательно в руках принца Гиббьюлуса.

***

      Спустя 3 года, Гиббьюлус достиг совершеннолетия. Он всячески касался Понгормы: от открытых педантичных тычков, до тайных и скрытых объятий вдали от чужих глаз. Гибби всё чаще стал переживать по поводу того, что, возможно, отец уже не сделает его своим наследником. — Сэр Понгорма, близится вечер моего совершеннолетия. Отец хочет созвать бал, и видимо снова свести меня с кем-нибудь. Я не имею никакого желания там появляться. Но отец как будто ищет кого-то ещё на моё место и это не может не настораживать, поэтому присутствие на балу даст мне чуть больше шансов, что отец одобрит меня, как будущего правителя. Но… Нужно уметь танцевать, чтобы не ударить грязью в лицо перед собравшейся знатью со всей Луны! Мне пытались давать уроки, но партнёрша мне попалась совсем кривоногая и бестолковая: я устал и бросил это дело… — Гиббьюлус смотрел на своего рыцаря, ожидая, когда он его спасёт от публичного позора. — Научи меня танцевать, ты же рыцарь! Твой отец тоже был рыцарем, тебя не могли не научить! Тебя воспитывали два строгих мужа, ставших на службу короля, так покажи мне как это делается! — он пытался приказывать, но во всём чувствовалась некая мольба. — Мой господин, меня учили танцам, я обучу вас! — Понгорма выступил вперёд, протянув руку принцу, на что последний тут же подался вперёд, смотря горящими глазами на своего рыцаря.       Понгорма взял его руку и положил на свой бок, где скреплялись два лата: — Когда вы будете танцевать, то вы будете вести партнёршу, вам будет проще если положить руку именно сюда. — Вести? Как я буду вести, если не знаю как это делать? Да и едва ли Сэр Понгорма похож на женщину… — Гиббьюлус отвёл взгляд и надменно вздохнул, но получилось чересчур наигранно. Понгорме пришлось поменяться ролями: он как будто приобнял Гибби, положив свою руку чуть выше его поясницы, и повёл за собой, начав вслух отсчёт на три четверти.        Гиббьюлус вздохнул и прильнул к Понгорме. — Сэр Понгорма, оба ваших родителя мужчины, они состоят в браке, ведь так? — принц Гибби готовился к решающему шагу, но Понгорма уже начал с опаской догадываться, куда он клонит. — Да, они в браке, мой господин… — Понгорма ответил и почувствовал, как на него уставили ожидающий взгляд. — Мой рыцарь преданно мне служит, а я вверяю ему мою жизнь. Ты вверил мне свою жизнь и даже позволил распоряжаться судьбой твоих потомков. Не говорит ли это о том, что наши отношения доверительны и требуют укрепления более близкой связью? — оба остановились, и танец прекратился. Понгорма был в замешательстве. — О какой именно связи вы говорите, мой господин? — Понгорма знал ответ, но хотел оттянуть всю неловкость момента. — Я говорю о браке, сэр Понгорма. О нашем браке… — Вы очень молоды, принц Гиббьюлус, вам будет лучше быть рядом с кем-то из ровесников. К моменту вашего расцвета молодости я уже буду стар… — Понгорма хотел вразумить принца, который до сих пор виделся ему ребёнком, нежели кем-то взрослым. — Как ты можешь такое говорить! Как можно бросить того, кого ты любишь, только потому что он стар? — его голос почти срывался, казалось, что у Гибби польются слёзы. Как будто вскрылась его старая детская рана. — Поймите, мой господин, я вам не подхожу… — Понгорма пытался его успокоить, но было поздно. — Ты не хочешь быть со мной рядом?! — детская ревность смешалась с ревностью влюблённого. — Я всегда был с вам рядом, но… — Сэр Понгорма, наша любовь взаимна или нет? Я не потерплю лжи! Отвечай!        Понгорма не отводил взгляда, но ничего не смог ответить: он стоял недвижно, держа руки Гиббьюлуса. Он не знал, как поступить, как в тот миг, когда он мог убить самого Короля на арене. Кодекс чести не позволит соврать королевской особе, а в чувствах тем более. Понгорма сделал шаг назад, выпуская руки принца и снял свой шлем. — Мой господин, я не могу отвечать на этот вопрос, потому что я трус и боюсь этой любви. И чтобы не позорить титул рыцаря, я покидаю этот пост, потому что я не смог совладать со страхом перед чувствами. Я не достоин этой чести, принц Гиббьюлус. — Понгорма знал, что снять доспехи — равносильно оставить службу рыцаря, к тому же он и правда сейчас поступал как последний трус, раз не решался ответить Гиббьюлусу прямо. Но если бы он поступил иначе, то ранил бы это детское сердце, которое наконец-то познало любовь. Лучше бы он погиб от руки его отца в тот день. Кто знал, что самой страшной пыткой будет испытание чужой любовью, а не изнурительные сражения, кровь и крики ужаса от гладиаторов на Лунной арене. — Не смей меня бросать! Мне всё равно, даже если ты трус! Нельзя так просто быть рядом все эти годы и просто уйти! — Гнев и слёзы смешались на лице молодого господина. Он отвернулся к окну и жестом показал, чтобы Понгорма оставил его одного.

***

      Отец Гиббьюлуса не умалял своих попыток в поисках наследника и способов организовать жизнь его неуравновешенного и неизлечимо больного сына. Королю пришлось отправиться к своему брату, тот в последнее время решил освоиться на Земле, когда-то давно покинув Луну.