Луннолицый парень, питающийся буррито, и Девочка, которая вечно играет с жуками

      Король Луны с тоской вздыхал, вспоминая о проведённых со своим отпрыском со своим «племянником» днях, когда он его чему-то учил или что-то рассказывал. Вспоминал Король и своего младшего брата, который скорее всего будет очень рад повидать своего сына спустя такой долгий период.        Гиббьюлус, преисполненный ревности по поводу того, что его отец предпочёл видеть подле себя не своего сына, а племянника, который намного младше него, расхаживал в своих покоях, желая покарать Короля за его предательство, за нарушение традиций и порядков Луны, за то, что он предал его, принца Гибби!        Понгорма стоял недвижно, наблюдая в гневе Гиббьюлуса, он ожидал приказов. — Сэр Понгорма, я готов простить ваш проступок, когда вы поддались страху и хотели покинуть службу: раз вы, сэр Понгорма, так «дрожите перед чувствами», избегаете их, то в этом нет вашей вины, это лишь показало ваше уязвимое место. Я, как будущий наследник Лунного трона, могу быть в опасности, если кто-то будет прекрасно знать, как избавиться от самых сильнейших и верных моих слуг, готовых защищать меня ценою своей жизни! Потому вы, сэр Понгорма, должны подавить какие-либо чувства, избавиться от них, обрубить их на корню и жить и существовать только одним чувством долга службы мне, Гиббьюлусу Первому! — речь Гибби была длинна, и после той «ссоры» и неопределённости, отчасти его разбитого сердца, принц стал ещё более жестоким, но лишаться верного рыцаря не хотел: он был его «спасителем», единственным, кто сможет одолеть и умертвить его отца. — Да, повелитель, Гиббьюлус, — ответил Понгорма. — Ты вступишь в бой с моим отцом и победишь, сразив его отравленным клинком…

***

       Гибби вошёл в тронный зал и увидел своего отца. — Отец, почему вы так печальны? — он был равнодушен как в лице так и тоне своего голоса, который вот-вот мог задрожать, чтобы выкрикивать проклятия. — Так быстро время идёт, сын мой, что я задумался об этом… — Король Луны был удивлён, но попытался улыбнуться своему первенцу. — Вы даже не хотите посетить Лунную арену? Сражения гладиаторов всегда поднимали ваш дух… — продолжил Гибби. — Сегодня уже позднее время: арена будет пустовать… Но ты прав, Гибби, сражения всегда поднимали мой боевой дух, может, смогу дождаться завтра… — Король пожимал плечами, глядя куда-то задумавшись в сторону. — Отец, мне досадно видеть Вас таким, могу ли я предложить Вам сразиться с моим рыцарем? Тем самым рыцарем, которого я помиловал… Он не уступал вам в силе… — начал издалека Гиббьюлус.        Король был растроган тем, что спустя столько лет они с сыном обсуждают что-то общее, что его первенец хочет поговорить. Король Луны подумал тогда, что, согласившись, на этот бой, он наконец сблизится со своим сыном, сможет сгладить все те неудачи, которые он претерпел, будучи родителем.

***

      Понгорма не дрогнул на этот раз, когда занёс оружие над головой, чтобы сразить Короля Луны. И меч и доспехи рыцаря были омыты кровью. Понгорма сразил все те идеалы, которые так навязывал ему его отец: своим поступком Понгорма стал жалким убийцей и марионеткой в руках избалованного и гневливого принца, ведь теперь он существовал для того, чтобы не защищать королевскую персону, а устранять неугодных по её приказу. «Каратель, а не рыцарь!» — вот, что твердил голос в его голове, так похожий на голоса обоих его родителей, что так верно служили Королю Луны. — Сэр Понгорма, вы единственный верный только мне рыцарь. Остальные не потерпят того, что Король умер, когда они несли ему верную службу. Это оскорбит их, пошатнёт их уверенность в себе, ослабит их бдительность и сделает уязвимыми… Нужно избавиться от слабых звеньев, сэр Понгорма! — Гиббьюлус знал, что нужно «расчистить себе путь к трону»: рыцари верные его отцу могли возмутиться, а Гиббьюлус такого не желал. — Кого именно мне нужно устранить? — спросил Понгорма. — Начни со своего отца, который от тебя отрёкся: это мой дар для тебя, мой верный рыцарь. Я даю тебе право убить самого страшного предателя в твоей жизни… Ты помог мне убить моего отца, а я дам тебе волю убить твоего. Это справедливо и взаимно… — пояснил Гиббьюлус, присматриваясь к окровавленной короне, что лежала подле ног.

***

      Душеприказчик умер от удушья, а архиятр, «не выдержав такого душевного потрясения о смерти Короля», как было указано в его предсмертной записке, отравил себя своими же лекарствами.        Гиббьюлус Первый вышел на балкон к народу Луны объявив 2 новости: печальную — о смерти короля, своего отца, и хорошую — за неимением завещания у Короля, Гибби теперь уже не принц и становится полноправным Правителем Луны Гиббьюлусом Первым.       Народ Луны рукоплескал и плакал одновременно: они скорбили о бывшем Короле и приветствовали его отпрыска, как тогда, когда тот только появился на свет, будучи на руках своего отца, когда тот показал его всем свои подданным.

***

Следующим днём на Земле, около 12 дня…

      Уэйн тусовался в Аркаде. Денег было много, а играть в игры надоело. На глаза ему попался инструмент: звук был настолько «мощным», что Уэйн даже ни секунды не раздумывал о покупке и просто приобрёл гитару.        А дома было уже неспокойно: отец встретил Понгорму. Он прибыл по приказу Гибби, чтобы избавиться от Уэйна и его родственников. Гиббьюлус хотел прервать младшую линию, чтобы только он, Гиббьюлус Первый, оставался единственный полноправным правителем Луны…       Понгорма убил твёрдой рукой и в этот раз, прежде чем пройти дальше в дом, чтобы отыскать подростка, однако рыцарь на секунду предался смутным воспоминаниям…

***

      Когда он сразил собственного отца, то второй родитель, не выдержав такого потрясения, бросился к умирающему и оплакивал его. Понгорма не имел права сочувствовать второму родителю, который от него не отрекался, как от сына. И рыцарь прекрасно понимал, что своим выбором– служить верно Гиббьюлусу и карать всех тех, кого он назовёт– он уже «убил» и второго своего родителя: убил его надежду на то, что Понгорма остаётся его ребёнком, частью его семьи. Нет, теперь перед ним лишь Каратель Гиббьюлуса: без чувства сожаления и привязанности к прошлому– есть только чувство долга службы, единственный оставшийся смысл существования для Карателя. — Сэр Понгорма, вы снова доказали мне свою верность, но пока народ Луны приветствует меня, как своего нового Правителя, я не могу устранить последнюю угрозу: того, кто может отнять у меня всё… — Гибби знал, о ком говорил, он уже внутренне ликовал, что наконец-то всё то, о чём он так долго мечтал, претвориться в жизнь за такой короткий срок. — Король Гиббьюлус, назовите мне имя… — слова своеобразной похвалы от Гибби прошли мимо сознания Понгормы: ему нужен был приказ, чтобы тут же исполнять. Он боялся, что мысли о недавних его деяниях заполнят разом голову, заставят его задуматься и почувствовать что-то, сделают его уязвимым. — Уэйн. Избавься от него и его отца. Их дом на самой окраине, всё поросло какой-то зелёной дрянью. Ты не перепутаешь это место… — с отвращением и раздражением ответил Правитель Луны. — Как лучше мне это сделать? — задаёт вопрос Понгорма, положив свою руку на рукоять меча. — Меч тебе не понадобится. Я верю, ты сделаешь это по щелчку пальцев. — Гибби щёлкнул пальцами в сторону своего рыцаря.       Понгорма ощутил как саднит его щека: это была пощёчина «издалека», видимо, за излишний и глупый вопрос. Теперь Гиббьюлус Первый стал Королём и ему не претит касаться слуг напрямую, теперь он со всей брезгливостью делал это через жесты. — Душеприказчик и архиятр больше не помеха, но вы были не очень аккуратны, и последний мог выжить. Сэр Понгорма, у вас нет права на ошибку! — скомандовал Гибби. — А теперь, мне надо готовиться к открытию бала в честь моего восшествия на трон… Я не хочу медлить с этим! — Гиббьюлус повернулся к своему рыцарю спиной и махнул ему рукой, чтобы его оставили наедине с собой.

***

      Понгорма, перешагнул через труп хозяина дома и стал разыскивать мальчишку. Уэйн, постарался тихо пробраться к себе в комнату с инструментом, решив, что отец задремал. Уже наверху, когда он уже упрятывал в шкаф свою гитару, Уэйн услышал шумы внизу и, из интереса высунувшись, чтобы взглянуть что творилось у лестничного пролёта, увидел как какой-то лунатик в доспехах разминал одну из рук в перчатках, будто он недавно использовал какой-то сильный жест. Осознал ли Уэйн тогда, что его отца уже был убит или нет, но всё, что он сделал в тот момент: метнулся к окну, чтобы выпасть со второго этажа прямо на задний двор, заросший овощами.       Теперь Уэйн бежал. Бежал так быстро, насколько мог, потому что он вновь стал бояться смерти. Он снова вспомнил этот дикий страх. Даже прекрасно зная, что он может вернуться из Загробного мира, ему было страшно, что сейчас он умрёт по-настоящему…       Звуки наверху и как что-то шлёпнулось за домом, заставили Понгорму встрепенуться и зашевелиться: он вбежал наверх и, взглянув в распахнутое окно, наблюдал как парень с головой-полумесяцем бежал куда-то в оцепленную территорию. Понгорма прекрасно знал, что там лабиринт с бродячими черепами: коснувшись их обычный выходец с Земли терял всю свою плоть и погибал. Оттуда невозможно выбраться, если ты не Повелитель черепов: Кровь Понгормы их отпугивала, ему не составит труда войти туда и без проблем достать мальчишку: Понгорма решил дожидаться Уэйна у входа в лабиринт: если тому повезёт выжить и убежать от черепов, то он вернётся к началу лабиринта.        У него было полно времени: Гиббьюлус дал ему точное указание: не возвращаться до тех пор, пока тот не схватит и не убьёт Уэйна.        Понгорма выждал сутки у входа в Лабиринт, на вторые сутки — обследовал весь лабиринт в поисках подростка. На третьи сутки — вернулся в дом Уэйна и решил дождаться его или тех, кто мог бы знать, где он находится. На четвёртые сутки Понгорма был точно уверен, что Уэйн погиб. Разное мессиво, что Понгорме попадалось, куда бы он ни шёл, в лабиринте с черепами могло быть останками Уэйна. Он наконец вернулся на Луну.       Уэйн точно не помнил каким образом вновь оказался в Загробном Мире, но перед ним открылись знакомые виды: рыбы, песочные замки и диван… Уэйн просто лёг и заснул. Он не знал как долго он проспал. И было ли всё то, что он видел у себя дома, только страшным сном? Уэйн не решался возвращаться домой. Уэйн решил ждать. В Загробном мире нет чувства времени, Уэйну казалось, что прошла неделя. Он долго раздумывал над тем в каком месте ему стоит «ожить». Дома он не хотел застать этого двинутого лунатика, в аркаде тоже не стоит светиться, а вот на торговой площади с дурацкими палатками и «пещерами» с торговцами затеряться будет проще…       К тому же эти болтуны всегда были в курсе всего…

***

       Уэйн имел немного налички в карманах: может самого мелочного торгаша вполне удастся разговорить…       До Земли лишь недавно дошли слухи, что Правителем Луны стал Гибби. Тогда Уэйну стало всё ясно. Он уже не мог вернуться домой: он не хотел быть схваченным, даже если он неубиваем. Может для него придумают участь похуже, этот Гиббьюлус был безумцем…        Уэйну пришлось долго бродяжничать: он решил, что снова будет сражаться с монстрами и пытаться сбить с них денег, чтобы протянуть этот и следующий день: буррито и сок продавались везде по вполне приемлемой и не большой цене. А если совсем прижмёт — можно перехватить овощей с заднего двора у какого-нибудь зеваки, который редко суёт нос в свой сад. Было весьма паршиво, когда нет крыши над головой: невозможно заснуть в незнакомом месте, где тебя могут обобрать или того хуже. Приходилось есть в моменты, когда так хотелось спать. Уэйн тогда стал присматриваться к «прибамбасам», что продавали торговцы, чтобы монстров было проще убивать. Эти вещи экономили Уэйну впоследствии больше плоти и воли. Наконец Уэйн мог браться за кого посильнее и «покрупнее», чтобы обжиться суммой получше, но на какой-нибудь мелкий захудалый дом всё равно приходилось копить с трудом.        За один только год всё так быстро изменилось в его жизни… Всё, чем он сейчас жил: это выжить и наконец накопить себе на дом: место, где можно жить, где можно спокойно спать.

***

      Уэйн был вымотан после боя с монстром: он сидел на камне и подсчитывал деньги: часть плоти на лице «стекла», повиснув и еле держась на челюсти; чёрная кожанка была зверски разодрана: кое-где виднелись торчащие из груди рёбра и ошмётки плоти. Он уже вряд ли сможет хорошо прожевать буррито или выпить сок: всё просто вывалиться изо рта. Уэйн подумывал найти где-нибудь бесхозную ванну, чтобы принять её прямо так, в одежде, и восстановить и плоть и волю…       Солнце сильно припекало, нужно было выдвигаться на торговую площадь, чтобы не прибежала «новая напасть» и окончательно не разодрала его, отправив в Загробный мир.       Вдруг на горизонте Уэйну что-то привиделось: он не спешил уходить, ему хотелось выяснить что это. Красная точка бродила среди кактусов и камней. Солнце слепило глаза и Уэйн не мог понять что это за существо. Он решил дождаться это «чудо», сидя на камне: если это монстр, что ж, отправится в Загробный мир, если нет — Уэйн понадеялся, что это будет полезное знакомство. Точка приближалась и Уэйн закрыл глаза, уже принимая то, что будет. Сил уже не было. Ему хотелось только выжить. Какая может быть месть, если отца он всё равно не вернёт, а на место Гибби всегда придёт какой-нибудь лунатик «побезумнее»?! Впрочем у Уэйна никогда и не было цели: он думал освоить тот самый инструмент и может тусить в аркаде, даже если бы всего этого кошмара с ним не случилось… — Эй, ты не видел жуков? — Чего? — Уэйн разлепил глаза и увидел какую-то странно одетую девчушку: красное пончо, дурацкий череп поверх головы, и причём у неё была синяя кожа, — нечасто такое встретишь среди местных на Земле. — Ты с Луны что ли свалилась? — Уэйн бессильно усмехнулся, глядя на неё одним лишь глазом, что ещё не «стёк» к низу, вслед за половиной его лица. — Жу-ки. Ты не видел их? У них есть лапы и иногда крылья. Они ползают… — эта странная девчонка хоть и была младше него, но сейчас говорила с ним, как с умственно отсталым. — Ты издеваешься? Я умираю… — Уэйн уже не мог злиться, он просто выдавливал из себя смех, понимая, что даже ребёнку его не жаль. Это было в какой-то мере грустно и забавно. — Очень жаль, — это девчонка ответила ему без сожаления и уселась рядом на камень, уставившись куда-то вдаль. — Здесь бродит куча монстров, лучше бы ты бежала к себе домой, к родителям… Кстати, где они? — Уэйн недоумевал и пытался понять этого странного ребёнка. С другой стороны, если он сумеет навязаться ей, то возможно её родители окажут ему помощь: подкинут денег, или накормят, а может хотя бы разрешат принять ванну или переночевать. — Не знаю, они давно не появлялись дома. — её ответ не очень порадовал Уэйна. — Как долго не появлялись? — спросил он. — Уже как 3 месяца… — сказала девчушка, посмотрев на Уэйна. — Наверное, они не вернутся… — произнесла она, глядя куда-то вверх, где можно было видеть как на дневном небе виднеется луна. — Мои, наверное, тоже… — тихо протянул Уэйн. — Как тебя зовут, «Красное пончо»? — Сомсноса. А как зовут тебя, «Парень с рогаликом, вместо лица»? — спросила Сомсноса. — Уэйн, — коротко ответил он. — Значит у тебя тоже нет дома? — Нет, у меня есть дом. Просто теперь живу одна. — Могу я перекантоваться у тебя? — с надеждой спросил Уэйн, наивно полагая, что ребёнок ему поможет, видя его не лучшее состояние сейчас. — А что я получу? — ответ Сомсносы немного осадил его. — Я отыщу тебе жуков. — Уэйн уже не знал, что вообще мог предложить, но ему хотелось отсюда уйти. — Принимается, — она протянула ему руку, чтобы пожать. Уэйн еле осилил это действие.

***

— Ванна справа, — указала Сомсноса, плюхнувшись на диван. — Понял, — ответил Уэйн, уж вкладывая все оставшиеся силы, чтобы наконец дойти и упасть в ванну, не раздеваясь.        Уэйн долго «отмокал», прежде чем пришёл в себя. Плоть наросла, а воля придала сил, чтобы встать.       Уэйн застал Сомсносу, смотрящую что-то в телике, с коробкой кассет на диване. Оттуда доносились рёв и разные другие звуки. Изредка был слышен лязг металла. — Воу, что это? — Лунный рестлинг. Лунатики любят наводить пафос, называя это «гладиаторские бои». Но, по сути, это рестлинг, правда в финальной битве им иногда выдают оружие. — Не рановато ли в твоём возрасте смотреть как один «выпускает кишки» другому? — скептично спросил Уэйн, глядя на происходящее на экране. — Мне 11, и рестлинг я начала смотреть лет с 7-8. Так что не учи меня жизни, старпёр! — она пожала плечами, а Уэйн удивился тому, что его посчитали старым. — Мне недавно стукнуло 14, так что старым ты зря меня назвала. И ещё, «деточка», кассеты — вот что для старпёров. Ты хоть играла в автоматы в аркаде? — Мне быстро наскучило: когда выяснишь всю стратегию игры, в неё уже не хочется играть. Мне удалось это сделать меньше, чем за сутки: надо быть умственно отсталым, чтобы вообще не догадаться в чём там принцип и не видеть лазеек, чтобы выиграть, — услышав её ответ, Уэйн понял, что в словесной перепалке с ней он потерпел поражение.        Он тоже сел на диван и стал смотреть телек. — А что такого интересного в лунном рестлинге? Там всего один принцип: бей или будешь убитым, разве не так? — Суть рестлинга одна, но каждый боец использует свою стратегию, как обмануть и победить противника. Довольно занятное зрелище. К тому же это позволяет изучить новые и сложные жесты: например «этот» использует очень интересную штуку, я называю это «мини-пиявка»: он наносит урон противнику, а часть их здоровья забирает себе. Это требует очень много воли в запасе, но у меня получилось его разучить. Мощная вещь. Есть и другие жесты, которые я разучила, смотря кассеты, но они мне нравятся не так сильно, как «мини-пиявка». — Что ж, ясно… А это кто? — Уэйн пригляделся к одному из бойцов. — О, я за него часто болею. Хоть на кассетах уже старые бои, но этот боец самый сильный! В самом начале он наносит большой урон противнику, а дальше тянет время, теряя плоть, когда использует «щелчки», чтобы накопить достаточно воли и сделать «тёмное пламя». — А имя у него есть? — поинтересовался Уэйн, заметив как Сомсноса перестала его подкалывать и увлечённо смотрела и рассказывала происходящее на экране. — У него есть прозвище «Рыцарь ужаса Юитхорна»! Ему подходит, он и правда впечатляет. Да и не скажешь, что чересчур пафосно звучит… — Мне кажется, я его знаю… — Да ну, он на Луне, и скорее всего смог победить Короля в поединке и получил место в его «почётных рыцарях». Думаю он уже довольно давно на том месте. Жаль, что поединки с Королём категорически запрещено снимать на Луне и экспортировать эти кассеты на Землю. Находились, конечно, отчаянные, но записи были настолько отстойного качества, что за них было жалко отдавать свои деньги… Самое паршивое, Уэйн, что ты бы никогда и не встретился с такой легендой: рыцари Луну не покидают, да и любой обычный лунатик никогда не захочет посетить Землю. Мы для них кучка маргиналов, которые копаются в мусоре и выживают среди монстров и мутантов в оцеплённых зонах… — Знаешь, не так давно заговорили о том, что Король на Луне нынче новый: Гибби, или как там его Гиббьюлус! — с досадой усмехнулся и вспомнил Уэйн. — Это я знаю, этот жёлтый уродец захотел себе присвоить жучиную ферму моей семьи: некоторые его люди просто брали и забирали жуков, суя под нос бумажку с королевской печатью: мои родители, конечно, не поверили, что такое может быть, что те люди мошенники, и, возможно, используют его доброе имя и всё такое… В итоге мои родители полетели на Луну, чтобы им лично разъяснили почему Король Луны посягает на их частный бизнес на Земле, ну или по крайней мере разобраться что происходит и, чтобы Король наказал тех мошенников, что представлялись доверенными лицами Правителя Луны, показывая бумаги с печатью. Прошло 3 месяца, а от них нет вестей. Жуки пропали: часть уползла из загонов, часть кто-то разобрал. Мне, как ребёнку, вообще ничего не доверят, нужна хоть какая-то бумага. Нужно разрешение, а его, теперь, придётся выбить у этого «блинноголового», не без помощи кого-то взрослого… — азарт в глазах Сомсносы пропал тут же, несмотря на то, что бой был захватывающим. — А зачем вообще нужны жуки? — не совсем понимал Уэйн. — Сок. Его делают из «жучиного молока». Сок ценен тем, что увеличивает волю, если она истощилась. В общем это хороший энергетик, особенно для тех, кто часто использует жесты и нуждается в «перезарядке». — Значит ты ищешь жуков, чтобы восстановить ферму? — Можно и так сказать, но в одиночку это бесполезно, нужны работники. А чтобы были работники — нужны деньги, чтобы их нанять. Я без понятия, как зарабатывать деньги, я от силы питаюсь овощами, если отыщу их поблизости, но еда за эти 3 месяца у меня уже подходит к концу — Давай так: я покупаю тебе буррито и покажу как сбивать «капусту» с монстров, а ты мне позволишь тут жить, пока я не накоплю себе на жильё. Идёт? — Уэйна посетила отличная мысль, пока он слушал Сомсносу. Он протянул ей руку для рукопожатия. — Даже не знаю, если с тебя слезает столько плоти после боя и ты остаёшься лежать на камнях еле живой, то навряд ли с таким напарником, как ты, я вообще выйду живой из битвы… — Сомсноса скептично покосилась на руку. — Доверься мне, мы оба не в лучшем положении… — Ладно, я соглашаюсь только потому, что просто хочу поесть нормально буррито, вместо этой тухлой зелени! — она наконец пожала руку Уэйну.       Сомсноса довольная поедала буррито, пока Уэйн потягивал сок из трубочки. Взгляд его то и дело цеплялся за коробку сока, что была в его руках. — И всё же одну вещь я так и не догоняю… На кой чёрт лунатикам тащить жуков к себе? — Без понятия: там нет никаких условий, чтобы их растить. Да и, как когда-то обсуждали мои родители, на Луне ничего толком нет и по большей части Земля — это источник ресурсов, на случай если Луна совсем опустеет. При этом, самое забавное, что все лунатики смеются над нами, и никогда не предлагали помощи с монстрами на территориях и не оказывали поддержки. Им просто не хочется пачкать руки «работой»… — взгляд Сомсносы тоже уставился на коробочку злополучного сока. — Отвратное положение… Как думаешь почему мои родители не выходят на связь? — У меня только самые худшие предположения… — Почему? — удивилась Сомсноса. — По себе знаю… — пожал плечами Уэйн. — Давай, говори уже, — махнула она рукой, чтобы её собеседник «не ломался». — Гибби год назад послал одного рыцаря в мой дом: тот лунатик убил моего отца и преследовал меня до тех пор, пока я не скрылся в лабиринте с бродящими черепами… — начал вспоминать Уэйн. — Да уж, не трави байки, оттуда никто живым не выберется! — Сомсноса усмехнулась и, не веря, покачала головой. — Ну я ведь не простой какой-нибудь чувак. Я могу вернуться из Загробного мира! — завил он ей. — Врёшь… — Смотри: ты увидишь как я потеряю свою плоть, столкнувшись с черепом, а потом ты встретишь меня в аркаде. Как ещё тебе доказать? — предложил он. — Если даже у тебя есть куча братьев-близнецов, то твои «безумные и суицидальные» мысли меня-таки немного напрягают… — недоумённо произнесла Сомсноса. — Просто доверься, — ответил Уэйн, вставая из-за стола. — Ладно, — согласилась Сомсноса, следуя за «безумцем».        Сомсноса видела как Уэйн пересёк опасную черту лабиринта, столкнулся с черепом и потерял всю плоть. Она направилась в аркаду, и, о чудо, Уэйн оказался рядом. — Ладно, это странно, но у тебя реально получилось. Как ты это сделал? — в кое-то веки Уэйну довелось увидеть искренне удивление на этом скучающем и скептичном лице у его новой знакомой. — Я не убиваем, но почему — не знаю сам… — Уэйн лишь мог пожать плечами, потому что он и правда не знал.

***

       Теперь Уэйн и Сомсноса выходили на монстров вместе, а если им доводилось потерять всю плоть, Уэйн выбирался вместе с ней из Загробного мира: тогда она и не представляла, что это место весьма умиротворяющее и даже не жуткое. Уэйну удавалось понемногу откладывать на жильё: вдвоём справиться с противниками проще, оттого и денег можно получить больше.       Оба точили зуб на Гибби, оба имели хоть немного, но что-то общее.       Жизнь понемногу налаживалась…