Последний восход Луны

      До Лунатиков уже стали доходить слухи с Земли, что и рыцарь Понгорма пропал без вести. Кто-то говорил, что он ушёл со службы, кто-то считал его вовсе погибшим. Никто не знал точно, что именно произошло, но что точно знали все, — так это то, что Понгорма покинул свой пост.       Лунатики, что боялись Понгормы, который был главным палачом и правой рукой Гибби, теперь меньше боялись Гиббьюлуса и его гнева. Многие стали переселяться на Землю, пока их правитель не стал «закручивать гайки».       Гиббьюлус чувствовал досаду оттого, что совершил ошибку, отдалив от себя Понгорму, и тем самым лишился своего рычага давления на подданных. С другой стороны, предательство Понгормы подтвердилось, и Гибби был рад тому, что он был прав изначально: «В любом случае наступил бы момент опасный для моей жизни: предал один раз, предаст и во второй раз!»       В конце концов с Гиббьюлусом Первым на планете осталась лишь кучка стражников, что в силу своего фанатизма, или отчаяния остались с королём Луны, чей народ не захотел остаться с ним.

***

      Несмотря на то, что и трон и стены, да и сам дворец ещё не утратили своего внешнего блеска, внутри всё было абсолютно пустым, бездушным и… ненужным, — это были руины Лунного королевства, на которые пришли Уэйн, Дедусмульн, Сомсноса и Понгорма. — Монархия — это старая веха истории. Нужны перемен: все нуждаются в них. Время пришло, Гибби! — Уэйн не хотел причинять смерть Гиббьюлусу. Если есть шанс договориться и обойтись без лишней крови, то лучше пойти этим путём. Уэйн не забыл безумств и преступлений Гибби, но в силу того, что Уэйн не был жесток, как Гиббьюлус, Уэйн предлагал мирное решение. — Пфф, кучка плебеев с бастардом во главе пришла меня свергнуть? Или что? всю грязную работу сделаешь именно ты, Понгорма? — Гибби распирало от злости. Его выворачивало наружу желчью, с которой он обращался к пришедшим. — Гибби, я предлагаю тебе покинуть планету и лететь с нами на Землю: ты потеряешь все свои королевские привилегии, оставишь свой трон и власть и заживёшь как обычный житель. — Уэйн уже понимал, что компромиссов не будет. Тот слишком упрям, чтобы вообще согласиться на то, чтобы жить иначе. Тот предпочтёт во что бы то ни стало добиться своего или расшибить лоб насмерть. Уэйн ещё давал Гиббьюлусу шанс, которым Гибби не воспользуется даже с тысячного раза, чтобы он мог жить, существовать. — Ты предлагаешь мне жизнь плебея, который будет полоть огороды?! — усмехался, сдерживая возмущение и ярость, Гибби. — Земля не так плоха, как кажется: многие твои подданные зажили неплохой жизнью там. Ты можешь внести свой вклад в построение общего мира, где все равны и живут бок о бок… — попытался убедить его Уэйн в последний раз. — Твои представления о живых существах весьма примитивны, Уэйн. Я могу сказать тебе одно: вся моя королевская власть — это не просто власть, это символ культуры и возвышенности над дикой и звериной натурой, которой обладают все выходцы с Земли! Эти варвары разорвут друг друга, как только что-то пойдёт не так. Начнут искать виноватых. Они не способны жить вместе! Ты ничего не смыслишь в том, как править! Никчёмный отпрыск! — Гибби, мы не хотим сражаться, мы хотим мира! — запоздало объяснили Дедусмульн, затрепетав отростками на голове. — Только через мой труп! Я не полечу туда! — выкрикнул Гиббьюлус, готовясь к битве.       Сражение длилось долго. Команда подготовилась заранее и запаслась соками и буррито.       Гиббьюлус искал слабые места. Пытался выяснить, кто является слабым звеном, кого можно спровоцировать и отвлечь…       Сомсноса стояла во второй линии и, накапливая волю за счёт сока, использовала самые мощные жесты, которые ей вообще были известны. Понгорма прикрывал её, стоя в первой линии, чтобы принимать на себя удары.       Гибби это заметил и, выждав момент, атаковал их мага сильным отравляющим жестом. Понгорма обернулся к Сомсносе и подхватил её, получив подлый удар в спину от противника. — Неужели кровожадного гладиатора разжалобил ребёнок? Где же твоя ярость и сила? Привязанности всегда делают слабым! — Гибби знал Понгорму, у них было общее прошлое, потому найти психологическую брешь у бывшего рыцаря на его службе, казалось более простым, чем попытка разозлить Уэйна, напоминая ему о его происхождении. — Один раз я уже привязался к ребёнку и вот что из этого вышло: вот во что я превратился по его только прихоти! Эгоистичный и несчастный мальчишка, нелюбимый никем… — Понгорма разозлился и тоже пытался сделать больно. Теперь Гиббьюлус не ребёнок, чтобы можно было щадить его чувства и проявлять к нему жалость. — Ты с возрастом стал молоть чепуху, уж лучше заткнись! Не притворяйся благородным! Ты загубил многих, особенно своего отца! Ты никогда не искупишь этот грех! Твои руки навсегда буду по локоть в крови! — кричал Гиббьюлус.       Гибби добился своего: Понгорма замер, вновь вспоминая, как он убил Короля, а потом и своего отца. Он вспомнил как второй родитель оплакивал его убитого отца… — Эй, Блинноголовый! У тебя что-то на щеке! — Сомсноса приоткрыла глаза и щёлкнула пальцами в сторону Гибби, дав ему пощёчину. — Ой, нет, кажется на носу! — снова последовал щёлчок. — Сомсноса… — Понгорма был в лёгком оцепенении, пока Гиббьюлус только начинал впадать в бешенство от такой наглости. — Уэйн, кинь мне буррито и сок! — Айн момент! — Уэйн усмехнулся и подкинул провизию Сомсносе.       Он воодушевился, завидев кислую мину «самого Правителя Луны», которому дала пощёчину выходец с Земли, «варвар» с черепом на голове, обычная девчонка, что вечно таскалась с жуками. — Понго, захват гладиатора «Асторуса», ещё помнишь тот жест? — Сомсноса похлопала Понгорму по щеке, чтобы тот очнулся и не отвлекался на своё прошлое и провокации Гибби. — Так точно! — Понгорма пришёл в себя и, исполняя приказ союзника, снова вернулся в строй.

***

      Гиббьюлус был повержен, но ещё не мёртв. Однако именно сейчас, переступив через свои обиды, Гибби решил принести извинения. Это была своеобразная исповедь для него. Осознавая скорейшую гибель всего, что он когда-то имел, Гибби решил хотя бы так снять груз своей вины перед тем как уйти на тот свет. — Уэйн, прости за всё… Мне очень жаль… Я умру вместе с моей планетой, моим королевством… Умру достойной смертью, как правитель…        Удивительно, но благородство в этом лунатике проснулось только перед самой его кончиной. Удивительно, как смерть порою может показать нам истинное лицо тех, кто всегда пытался казаться бесстрашным и бесчувственным.       Все четверо оказались на корабле и вовремя покинули Луну. После взрыва на её месте оказалась яркая жёлто-зелёная туманность. Уэйн долго глядел на то, что когда-то было чем-то значимым и недостижимым. Наблюдал как всё это превратилось в один миг в горстку пыли, и, глядя на Землю, Уэйн подумал, что рано или поздно придёт момент когда не будет и его нового дома…

***

      Было непривычно осознавать, что тирана Гиббьюлуса нет, да и самой Луны больше нет.       После победы над Гибби Понгорма снял с себя доспехи и больше не смотрел на них никогда. Он больше не хотел, чтобы его звали рыцарем. Не хотел быть и гладиатором с прозвищем «рыцарь ужаса Юитхорна». Теперь он был просто Понгормой без обращения «сэр». Для своих он откликался на «Понго». Связь с прошлым казалось ему бессмысленной, особенно, когда Луна, то место где он был таким, теперь исчезла.       Все четверо праздновали, отыграли в честь этого свой первый большой концерт для всех Землян и лунатиков: Уэйн держал гитару, Дедусмульн ютился у терменвокса, Сомсноса у микрофона, а Понгорму, как новичка, поставили на электронной ударной установке. Инструмент прямо под его характер: ты просто бьёшь по ним, и тебе не надо осторожничать.       Дедусмульн продолжали сожительствовать с Уэйном. Однако Сомсносе нужен был напарник, если дело касалось заработка: в одиночку Сомсносе было затруднительно сражаться с монстрами, к тому же вернуться из Загробного мира ей поможет только Уэйн, который в последнее время был достаточно занят.: ему хватало и того, что они добывали с Дедусмульном: съедобная зелень (овощи) на огороде на заднем участке и отложенные деньги с концертов их незамысловатого квартета. Уэйн с Дедусмульном неохотно шли на монстров, стараясь как можно реже прибегать к такому виду получения дохода. К тому же Уэйн с Дедусмульн посвящали себя музыкальным инструментам, которые они продолжали с интересом осваивать вместе.       В конце концов было решено подключить Понгорму: у него не было своего жилища, к тому же он был повелителем черепов, и многие препятствия ему были ни почём, даже без сражения. Да и как противник, с большим количеством плоти, чем у Сомсносы, он весьма грозен и полезен. Достать денег, убивая монстров, ему будет не проблематично. Правда Уэйн относился к этому весьма с опаской и подозрением, он ещё помнил, что сделал Понгорма с его близкими, и несильно хотел видеть его рядом с Сомсносой, которая была самым младшим членом их незамысловатой компании. Но под убеждением Дедусмульн Уэйн отступил.        Сомсносе было непринципиально. К тому же с Понгормой теперь имело смысл просмотр кассет с гладиаторскими боями с Луны: он вспоминал свою бурную молодость и, (хотя мышцами и кулаками в их дуэте всё равно оставался он, а магом, использующим целое многообразие жестов–Сомсноса), учил Сомсносу делать захваты и приёмы.       Когда этот неугомонный подросток уставал после вылазок за пределы четырёх стен своего дома и пристраивался рядом с Понгормой на диване, чтобы уснуть, у бывшего гладиатора замирало сердце: он едва шевелился, чтобы не беспокоить чужой сон. Каждый раз он аккуратно снимал её шлем, и перебирал спутанные волосы.        И как всегда от этого существа исходил такой таинственный голубоватый свет, заставляя когда-то кровожадного воителя, требующего лишь сражений с сильнейшим, обрести покой.       Кажется жизнь всей четвёрки по-своему налаживалась. Да и кто теперь им мог помешать жить спокойной жизнью?