Часть 4

Тишина в поместье стала самым грозным орудием Люциуса. Белла научилась читать ее оттенки. Была тишина спокойная, когда он отсутствовал или был поглощен делами. И была тишина напряженная, звенящая, предвещающая бурю. Последние дни царила именно такая. Он вошел в библиотеку, где она вытирала пыль с нижних полок. Она не слышала его шагов — он появился бесшумно, как призрак. «Встань». Она поднялась, опустив глаза. Руки автоматически сложились за спиной. Его трость с легким щелчком коснулась подбородка, заставив ее поднять голову. «Ты слишком расслабилась, рабыня. Ты начала думать, что рутина — это твоя жизнь. Это иллюзия. Твоя жизнь — это то, что я решу ей быть». Он медленно обошел ее кругом, как покупатель осматривает скот. Трость скользнула по ее плечу, по позвоночнику, заставляя ее вздрагивать при каждом прикосновении. «Ты все еще не отработала испорченный фолиант». Внутри Беллы что-то оборвалось. Она боялась представить, что на этот раз будет ее наказанием. Люциус взял ее за руку и повел не в спальню и не в кабинет, а вниз, по узкой винтовой лестнице, в подвал поместья. Воздух стал влажным и холодным, пахнущим плесенью и камнем. Он толкнул тяжелую дубовую дверь. Комната была пустой. Совершенно. Голые каменные стены, без окон. В центре на цепи свисала с потолка лампа, отбрасывая желтоватый, неровный свет. В углу стоял деревянный козел для дров, а на стене висели несколько предметов, от которых у Беллы похолодела кровь: плеть, набор стальных щипцов, металлические наручники, прикованные к стене. На самом видном месте висел кожаный, плетнный кнут. «Это комната осталась со времен темного Лорда, — голос Люциуса эхом разнесся по каменному склепу. — Здесь было проведено столько пыток, что тебе и не снилось». Он толкнул ее к центру комнаты. «Разденься». На этот раз в его голосе не было даже оттенка приказа. Это была констатация неизбежного. Она плакала, срывая с себя платье, ее тело сотрясала дрожь от холода и страха. Он не спеша снял свой плащ, аккуратно сложил его на табурет. Затем подошел к стене и снял плеть — не простой ремень, а изделие с несколькими хвостами, на концах которых были завязаны узлы. «Покажи мне свою спину». Она повернулась, сжимая кулаки, готовая к удару. Но удар не последовал. Вместо этого она почувствовала легкое, почти ласковое прикосновение плети к ее коже. «Было лишь одно правило»- эта фраза отозвалась флешбэком - «Какое?» «Н...н...не-е п-портить к-книги» «Оно было таким сложным?» Белла мотнупа головой «Так почему ты им пренебрегаешь?» Первый удар был резким, точным, обжигающим. Он пришелся по лопаткам, и она вскрикнула, кусая губу до крови. «Отвечай»- прошипел Maлфой «Я случайнооо» - голос дрожал от страха и боли. Второй удар — ниже. Кожа расползалась, оставляя обнаженную плоть. Третий — по пояснице. Он не бил ее в ярости. Он наслаждался. Каждый удар был выверен, наносился с разных углов, оставляя на ее коже переплетающиеся багровые полосы. Словно художник, он разрисовывал тело своей игрушки. Белла кричала, молила о пощаде, но он оставался невозмутим, как лед. «Твои крики — это музыка, — сказал он, делая паузу, чтобы дать ей перевести дыхание. — Музыка твоего подчинения». Когда ее спина превратилась в сплошное огненное полотно, он отложил плеть. Белла, обессиленная, рухнула на колени, рыдая. Он подошел, взял ее за волосы и заставила посмотреть на инструменты на стене. «Видишь эти щипцы? — прошептал он ей на ухо. — Ими можно дробить кости. Медленно. По сантиметру. Ты хочешь попробовать?» Она замотала головой, захлебываясь истерическими рыданиями. «Нет! Пожалуйста, нет!» «Тогда скажи, чья ты?» «Ваша! Я ваша!» — выкрикнула она, в отчаянии хватаясь за его брюки. «Чья?» — переспросил он, его голос стал жестче. «Ваша вещь! Ваша собственность! Ваша игрушка! Все, что вы хотите!» «Умница» Он отпустил ее, и она упала на холодный камень. Он отошел к умывальнику в углу и начал смывать с раковины свежую кровь девушки. «Урок первый усвоен. Ты моя и будешь слушаться меня бесприкословно». Он надел плащ, не глядя на ее содрогающееся от рыданий тело. «Оставайся здесь до утра. Подумай о том, что следующий урок будет еще содержательнее. Эльф придет за тобой на рассвете». Дверь захлопнулась. Щелчок замка прозвучал для Беллы как удар молотка по гробу. Она осталась одна в полумраке, на холодном камне, ее спина горела адским огнем, а в ушах стоял звон от ее собственных криков. Кровь сочилась и стекала по спине, оставляя липкий скользкий след. Она была одна. Совершенно одна. В мире, где не было ничего, кроме боли и человека, который ею управлял. И она знала, что это — лишь начало. Его жестокость не знала границ, а ее страдания стали для него развлечением.