1

      Стоило Марку подойти к чужому подъезду, как его внимание сразу же привлекла девушка, сидящая на ступеньках, ведущих в подъезд. Удивительно, как к ней ещё не пристали местные алкаши. Впрочем, может и не приставали потому, что не догадывались о том, что перед ними девушка. Арс была слишком похожа на мальчишку, который сидит на веществах: тонкие длинные руки, грязная помятая одежда за которой не были видны плавные изгибы женской физиологии, лохматые короткие волосы. Равномерно ступая по асфальту, Муромов подошёл ближе. Всё же она.       Он снял с себя пальто и, сев рядом, накинул то на острые, чуть подрагивающие при очередных всхлипах, плечи. Арс не поднимала головы. Пушистые темно-русые, почти совсем каштановые, волосы полностью закрывали обзор на лицо, не давая рассмотреть эмоций. Марк хотел было легонько потрясти девушку за плечо, наивно полагая, что та задремала, но стоило ему опустить холодную ладонь на её предплечье, как он расслышал тихое, но от того не менее мягкое: — На этот раз из-за посуды. Я разбила чашку, а там пошло по нарастающей. Меня опять обвинили в смерти родителей... — некогда звонкий и жизнерадостный голос дрожал. Сеня была на грани истерики. Марк молчал, поджав губы в тонкую полосочку. А после обнял. Этому, как ни странно, он научился у Фила, человека, советы которого стал бы слушать в последнюю очередь, но даже так не прислушивался к ним. Тактильные ощущения давали прочувствовать то, что он рядом. Они были громче слов. И надёжнее.       Реакция Сени была незамедлительной. Обхватив грудь, обтянутую черным лонг-сливом, девушка уткнулась лбом в его плечо. Ткань промокла практически мгновенно. Тельце в руках дрожало. Опять. — Переезжай ко мне.       Спокойный голос пронзил тишину, подобно ножницам при вырезании очередной ерунды из бумаги в детском саду, но его хозяин боялся сейчас даже дышать. Арс впилась пальцами в черную ткань, освещаемую сейчас теплым светом фонаря, около которого уже кружились только проснувшиеся обитатели ночи. — Я... Не могу. — Тебе осталось два месяца до совершеннолетия. Не мучай себя. — Дело не в этом, — медовые глаза точно не были готовы столкнуться с испуганным взглядом глаз разного оттенка. Из-за врождённой гетерохромии один глаз Сени был болотного оттенка, а второй - карий. Красивое и довольно необычное сочитание. Жаль, что мало кто мог заметить его, ведь игра света нередко строила иллюзии. Но Марк был внимателен к каждой мелочи. Он заметил разбитую в мясо губу, на которой ещё не остановилась кровь, свежий синяк в области между правым крылышком носа и щекой, тонкую струйку засохшей багровой крови, льющейся из носа. Ладонь коснулась теплой щеки, создавая внезапный контраст, от которого по телу побежали мурашки. Страх в глазах напротив сменился искренним разочарованием. Марк помнил этот взгляд, видя его в глазах матери и брата. Это было разочарование не в ком-то постороннем, а в самом себе, — Ты слишком... Слишком хороший. Марк, я, я... Боже... Найди себе уже нормальную девушку, — пелена слёз блеснула в глазах напротив. Марк молчал. Слушал, — Добрую, милую, красивую... Ты заслуживаешь лучшего, а не, а не... — Сень, — резкий судорожный вздох. Марк провёл большим пальцем полукруг на поверхности грязной кожи, — Мы много раз это обсуждали. Я сам разберусь кого мне любить. Твоя задача лишь отвечать взаимностью.       Влажная дорожка, оставляемая быстрой соленой капелькой, слишком заметна при свете фонаря. Уголки смазанных гигиеничкой губ приподнимаются в нечто странно-отдаленно напоминающее улыбку. — Вставай, — Он поднимается. Резко, будто не желая, что бы девушка заметила мягкость, дрогнувшей на его губах и нежности, отражающейся в медовых глазах. Сеня встаёт следом, кутаясь в тёплое пальто, не оставляя попытки доказать Муромову, что это — плохая идея. — А родители...? — Я три месяца прятал под кроватью бездомного котёнка. Прятал бы и дальше, если бы Илья не притащил в дом демо-версию человека, у которой аллергия на шерсть. Тебе осталось два месяца, а после государство выдаст тебе квартиру. — Всё не так просто... — Да плевать мне, — Марк разворачивается и довольно резко, что заставляет Сеню вздрогнуть.      Скрещивая руки на груди, парень повторяет тоном, который обычно используют учителя, объясняя что-то маленьким детям: — Мы идем ко мне домой. Я обрабатываю тебе раны. Ты переодеваешься в мою одежду, ложишься спать, а потом уже, утром, открываешь свой рот. Вопросы?       Сеню бесит такое отношение к ней. Её раздражает Муромов и его забота. Но он был прав. И делал то, что следовало. Поэтому, издав тихое, но довольно продолжительное "пф", Журавлёва закатывает глаза. Марк, сочтя то за явный знак поражения, кивает и подаёт девушке руку. Сеня, не долго думая, кладёт свою ладонь в чужую. — Я рассчитывал на деньги. — О, да, мне же непременно дали денег, когда выгоняли в подъезд. Сейчас, секунду, достану из... Ах, точно. У меня толком даже карманов нет.       Марк улыбается. Он соскучился.       Поэтому, когда девушка кладёт ладони в карманы его пальто, насупившись, показывая тем самым свою максимальную отстраненность, он склоняется, оставляя на её щеке легкий поцелуй. — Потом отплатишь за помощь. — Такое понятие как "доброта душевная", Вам, мисье, не знакомо? — Неа.       Муромов пожимает плечами уже даже не скрывая широкой ухмылки на губах, за что получает тычок в бок. — Вы, Муромовы, все такие... — Какие? — Бесячие.       Сеня, поднимая взгляд, сталкивается с изучающими её всё это время глазами в которых переливается золото. Красиво. Марк опускает ладонь ей на макушку, наслаждаясь разницей в росте. — О да. Видишь, тебе суждено стать Муромовой.       Румянец тут же вспыхивает на щеках ярким огнём, вот только давление не даёт ей выпрямиться. Рывок вперёд. Сеня преграждает Марку путь на остановку. Она жует нижнюю губу, а Марк читает в этом жесте не скрываемую нервозность. Вскоре девушка находит слова, выставляя указательный палец практически на одной линии с его носом. — Да черта с два! — Отзеркаливая недавний жест Марка, она скрещивает руки на груди, гордо вздернув носик. В этом жесте проскальзывает нечто родное, а на ум приходит Илья. Пускай с близнецом у них разница в возрасте всего два часа, но инстинктам старшего брата это никогда не мешало, — Мечтай сколько хочешь об этом, но я не допущу у себя в роду рыжих выскочек! — Зачем ты так об Илье? — Театрально сложив брови домиком, с наигранным сожалением произнёс Марк. Сеня нахмурилась: — Не строй из себя дурачка! Ты прекрасно понимаешь о ком я!       И, неопределенно махнув ладонью, девушка развернулась к нему спиной. Марк покачал головой, сдерживая улыбку, когда девушка поскальзывается и, едва не падая, разражается потоком отборного мата. Что он в ней нашёл? Довольно сложно сказать.       Должно быть виной всему искренность. А быть может - интрига. Марк привык видеть девушек нежными, изящными, однотипными. Они все поголовно велись на одни и те же комплименты, в них не было изюминки. Не было того, что заставило бы Марка задержаться. А Журавлева… была не просто девочкой с изюминкой. Она была как снег в мае: непредсказуемой и неуместной. Всё в ней, начиная от имени, которое ещё при жизни проиграла её пьющая мать в карты, назвав дочь “Арсений”, заканчивая взрывным характером, было таким... Необычным. Смотря на выбор брата, Марк искренне не понимал, как у него не болит голова после общения с этой светловолосой бестией. Но теперь, встретив настоящую хуманизированную версию Урагана, Муромов понял, что попросту не остаётся сил уставать. Вот только в отличии от “лайтовой” версии отношений Ильи и Фила, Марк выбрал “хардкор”. А это значит, что нужно было быть всегда вовремя и рядом, ведь у его возлюбленной была тяжкая судьба: мать умерла при тяжёлых родах, а отец, спустя семь лет, в автокатастрофе. Опеку над девочкой взяла сестра погибшего отца, но была не слишком уж довольна тем, что теперь она "с прицепом". — Ага. Я как Гарри Поттер прям. Снг-версия, смотрите без смс регистрации бесплатно.       Бурчала Арс, придерживая лёд у опухшей, после столкновения её миловидного личика со столом, скулы.       Сейчас же, шагая рядом, Марк в очередной раз прогонял в голове уже клишированные фразы из литературы, понимая, что всё написанное на бумаге - не такой уж и бред. Он искренне радовался, что благодаря их небольшой перепалки она не плакала, ведь слезы для Муромова всегда были головной болью. Почему? Причина очевидна: он не понимал что с ними делать. Сейчас Сеня, хоть и вела себя спокойнее обычного, но всё же в её глазах ещё горел огонёк жизни. Когда заветная остановка была видна невооружённым взглядом, пушистая макушка прижалась к его плечу, заставляя Марка против воли улыбнуться. Черная магия, не иначе. — Спасибо, что всё же пришёл.       Он кладёт ладонь на её талию. Привычный, но с ней такой фантастический жест. — А я мог иначе?       Острые плечи приподнимаются на секунду, прежде чем вновь вернуться в первоначальное состояние. — Мог. Мог не прийти и бросить меня. А я бы ночевала в подъезде. — Ответ неверный.       Смешок. С губ Марка срывается неслышимый вздох облегчения. — Почему? Это ведь правда. — Чушь собачья это, а не правда.       Сеня поднимает голову. Лицо Муромова остаётся непроницаемым, хотя внутри один за другим взрываются феерверки. —Ладно, я… — Мычание. Не может подобрать слов, — В общем, спасибо. — Не за что. — Нет, есть за что.       Теперь очередь закатывать глаза перепадает Марку. — Знаешь игра есть такая, прям замечательная. Тебе, как горе-геймеру, точно понравится. Молчанка называется… — Я младше тебя всего на полгода! —...Так вот, её суть… — Муромов!       Она толкается, заставляя Марка пошатнуться, а после залиться звонким хохотом. Заражаясь, смеяться начинает и Арс.       Сидящая на скамейке пожилая женщина хмурится, явно сочтя их за пьяных. Впрочем они умудрились опьянеть и без алкоголя в крови. Виной всему была химия, но не в организме, а между ними.