Часть 18(Эпилог)

Прошёл год. Год без Гриндевальда. Без постоянного страха. Без бессонных ночей, когда каждый шорох казался шагами убийц. Его так и не нашли. Говорили, что он скрылся в Восточной Европе. Говорили, что умер от ран. Говорили, что готовит новое восстание. Но это были только слухи. А слухи — не доказательства. Мэри предпочитала в них не верить.

***

Она проснулась от яркого солнечного луча, пробивавшегося сквозь занавески. Знакомое чувство — год назад всё начиналось так же. Но сейчас не было Сириуса, который собирался куда-то уйти. Сейчас он лежал рядом, раскинувшись на кровати, и тихо посапывал. — Сириус, — позвала она. — М-м-м. — Солнце уже высоко. — И пусть. Она улыбнулась и поцеловала его в плечо. — Вставай. У нас сегодня встреча с Кассиусом. — Кассиус подождёт. — Он не подождёт. Он всегда приходит ровно в десять. Сириус приоткрыл один глаз. — Кто придумал приглашать его на завтрак? — Ты. — Я был пьян. — Ты был трезв. И сам сказал: «Мы должны отпраздновать годовщину победы с тем, кто помог нам её одержать». — Я точно был пьян. Мэри рассмеялась и встала. Накинула халат — тот самый, синий, который Сириус подарил ей на Рождество, — и пошла на кухню. Дом был новым. Не тем, где они прятались от Гриндевальда, а своим — купленным на деньги, которые Сириус заработал открытием небольшого детективного агентства. Мэри работала в «Ежедневном пророке» — писала статьи о магическом мире, о том, как важно не повторять ошибок прошлого, о том, что власть должна быть честной. Её статьи читали. Их обсуждали. Иногда — ругали. Но она больше не боялась.

***

Кассиус пришёл ровно в десять. С букетом цветов и бутылкой вина. — Вы выглядите отлично, — сказал он, оглядывая Мэри. — Отдых идёт вам на пользу. — Вы тоже. — И это было правдой. Кассиус перестал быть «ледяным». Он улыбался — редко, но искренне. И даже начал шутить. Плохо, но начал. — Где виновник торжества? — спросил он, входя в гостиную. — Виновник торжества дрыхнет без задних ног, — раздался голос Сириуса. Он появился в дверях спальни — взлохмаченный, в старой футболке и домашних штанах. — Кассиус, вы принесли вино? Вы мой любимый человек после завтрака. — Я всегда это знал. Мэри накрыла на стол. Тосты, джем, яичница, кофе. Всё простое, домашнее, почти обычное. Но для них — драгоценное. — За нас, — сказал Сириус, поднимая бокал. — За тех, кто выжил. — За тех, кто не сдался, — добавил Кассиус. — За тех, кто верил, — закончила Мэри. Они чокнулись. Солнце светило в окно, и пылинки танцевали в его лучах.

***

После завтрака Кассиус ушёл — у него были дела. Мэри и Сириус остались вдвоём. — Помнишь тот день? — спросил он, когда они убирали со стола. — Когда ты впервые пришла в мою квартиру и сказала, что не колдуешь? — Помню. Ты не поверил. — Я всегда верил. — Он взял её за руку. — Просто не понимал, зачем кому-то отказываться от магии. — А теперь понимаешь? — Теперь понимаю. Иногда отказ от силы — это тоже сила. — Он помолчал. — Ты сделала правильный выбор. Тогда. И потом. — Ты тоже. Он улыбнулся и поцеловал её — нежно, долго, так, как целуют после долгих лет вместе, когда слова уже не нужны. — Пойдём гулять? — предложил он. — Погода хорошая. — Пойдём. Они оделись и вышли на улицу. Лондон был прекрасен в своей утренней суете — машины, люди, голуби на площади. Магглы и волшебники жили рядом, и теперь это не было проблемой. — Ты жалеешь? — спросил Сириус, когда они шли по парку. — О чём? — О том, что не осталась в стороне. Что не сказала Гриндевальду «нет» с самого начала. — Нет. — Она посмотрела на него. — Если бы я сказала «нет», я бы не встретила тебя. — Встретила бы. Я бы тебя нашёл. — Самонадеянно. — Реалистично. — Он сжал её руку. — Я бы искал тебя везде. Потому что ты — лучшее, что случилось со мной. Мэри почувствовала, как к горлу подступает комок. — Сириус… — Всё, молчу. — Он поднял свободную руку в примирительном жесте. — А то ты сейчас расплачешься, а я не знаю, как утешать плачущих девушек. — Я не плачу. — Плачешь. Но это мило. Она рассмеялась сквозь слёзы и ударила его в плечо. — Ты невыносим. — Я знаю. — Он поцеловал её в лоб. — Но ты меня любишь. — Люблю. — Она вздохнула. — Очень глупо с моей стороны. — Очень. — Он обнял её. — Но я отвечаю взаимностью. Они стояли посреди парка, обнявшись, и вокруг них текла обычная жизнь. Дети бегали за мячом, старушки кормили голубей, молодой человек играл на гитаре. Мир был прекрасен. Не идеален — но прекрасен. И Мэри впервые чувствовала, что он — её. Не Гриндевальда, не Сопротивления, не судьбы. А её. Потому что она сделала свой выбор. И осталась собой.

***

Вечером они сидели на крыльце своего дома и смотрели на закат. — О чём думаешь? — спросил Сириус. — О будущем. — Оно страшное? — Нет. — Она прижалась к его плечу. — Оно просто… неизвестное. — Неизвестное — это не страшное. Это интересное. — Ты всегда найдёшь, что сказать. — Поэтому ты меня и любишь. Она улыбнулась. Закат окрашивал небо в розовый и золотой, и где-то далеко, над крышами Лондона, летела сова. Не с письмом. Не с угрозой. Просто летела. — Сириус? — М-м-м? — Спасибо, что был рядом. Он помолчал. Потом ответил — тихо, почти шёпотом: — Спасибо, что позволила. Они сидели так до темноты, пока не зажглись фонари. А потом пошли в дом — пить чай и строить планы на завтра. Потому что завтра был новый день. И он принадлежал им. Конец.

***

«Они выжили. Не благодаря магии — благодаря друг другу. И это было лучшее заклинание из всех, что они знали.»