//:ты в руках моих таешь

Воздух гудел от рёва, треска огня и лязга металла. В самом эпицентре этого ада, на плацу военной базы, превращённого в поле боя, стоял Уилл Байерс. Он стоял, вытянув вперёд дрожащую руку. Внутри него бушевало что-то огромное и чужое — сила, которая могла разорвать демогоргона, но это «что-то» было похоже на дикого зверя в клетке его собственного тела. Оно било в стенки, оглушало рёвом, но не подчинялось. Ему чертовски не хватало чего-то. Якоря. Фокуса. Чистого, беспримесного топлива для этой странной машины внутри него. Он видел краем зрения, как Майк с восторгом смотрит на него. Он чувствовал, где-то там, в дыму, его мама что-то кричала. Его сила держала того самого демогоргона, что пять секунд назад был в прыжке на Майка. Чудовище зависло в воздухе, сдавленное невидимым полем, его когтистые лапы судорожно цеплялись за пустоту. Но Уилл чувствовал, как его хватка ослабевает. Не физически — ментально. Пот заливал глаза, смешиваясь с копотью. Всё его тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Внутри черепа мелькали обрывки: первое знакомство с Майком, смех в подвале Уилеров, совместная сборка «Замка Байерса».. Воспоминания с Майком. Они вспыхнули ярко и дали первый толчок. Но теперь их свет тускнел, затмеваемый одним, недавним и острым, как лезвие.       «Я люблю её, Уилл. Я люблю Одиннадцать. Ты.. ты мой лучший друг. Навсегда». Слова, сказанные тихо, без злобы, но они резали глубже любой щупальцы. «Друг». Это слово, которым его пригвоздили к земле, лишили крыльев. Оно выжигало изнутри магию тех старых воспоминаний, оставляя лишь пепел стыда и горечи. Сила, рождённая из любви, теперь отравлялась её же ядом. Его вытянутая рука задрожала сильнее. В глазах, затянутых молочно-белой пеленой, мелькнула искра боли. Он терял хватку. Демогоргон дёрнулся, на полметра сократив дистанцию до Майка. И тогда он ощутил присутствие. Не леденящее, не из Изнанки. Напротив — живое, тёплое, хрупкое. Оно возникло у него за спиной, нарушив хрупкий кокон сжирающих его мыслей. Горячее дыхание коснулось его шеи, опалив и без того разгорячённую кожу.       — Ты справишься, Уилл. Голос Сэм. Низкий, сдавленный адреналином, но нарочито спокойный. Он врезался в гул битвы, как нож в масло. На секунду Уилл сбился, его концентрация дрогнула. Демогоргон рыкнул, приблизившись ещё. Но прежде чем паника успела поглотить его полностью, он почувствовал прикосновение. Руки. Они легли ему на плечи. Твёрдые ладони через ткань футболки.       — Это как в «Гарри Поттере», знаешь? — её голос звучал прямо у уха, заглушая грохот. — Чтобы вызвать патронуса, нужны самые счастливые воспоминания. Самые светлые. Уилл попытался сглотнуть, но горло было пересохшим.       — У меня.. — его собственный голос прозвучал чужим, сорванным. — Их.. мне недостаточно. Я не могу.. Он почувствовал, как по щеке скатывается горячая капля. Слеза, смешавшаяся с грязью и потом. Признание слабости в самый критический момент. Он ждал, что руки с его плеч уберутся. Что она поймёт, что он сломан. Но Сэм не отступила.       — Тогда будем исправлять, — проговорила она. И её руки зашевелились. Медленно соскользнули с его плеч, провели по бокам — ладони скользили по грубой ткани, ощущая под ней напряжение каждого мускула, каждый судорожный вдох и выдох. А затем обхватили его за талию. Прижались ладонями к его животу, сцепились в замок чуть ниже солнечного сплетения. Она прильнула к его спине всем телом, её подбородок почти упирался в его плечо.       — Тебе сейчас что угодно поможет, лишь бы это вызвало у тебя положительные эмоции, — её слова были уже не инструкцией, а почти приказом. — Любые. Пусть даже самые дурацкие. Забудь про Майка. Думай о чём-то другом. Уилл резко, почти болезненно сглотнул. Ощущение было.. оглушающе странным. Чужие руки на его теле — не через толчок или удар, а через плотное, почти интимное объятие. Он чувствовал тепло её ладони сквозь футболку, слабое давление её тела на свою спину. Это было непривычно, неловко, это отвлекало от демогоргона, от Векны, от всего. И в этом, возможно, и был секрет. Страх и неловкость смешались в коктейль, который вытеснял чистую, выжигающую панику. Он был больше не один на один с пустотой внутри. За его спиной была плоть, кровь, дыхание. Якорь.       — Вспомни, — настойчиво прошептала Сэм ему в ухо, её голос заглушал рёв чудовища. — Вспомни что-нибудь смешное. Глупое. То, от чего тебе было просто.. хорошо. Уилл зажмурился, пытаясь отыскать в хаосе хоть одну такую искру. А её руки держали его, напоминая, что он здесь, на земле, и он не один.       — Я здесь. Я рядом, — её голос был больше чем звуком, он был вибрацией, передававшейся от её груди к его спине. — Не думай о Майке. Не думай о разбитом сердце. Не думай об этом Аду. Не думай о том, что сейчас все пристально смотрят на тебя, возлагая надежды. И самое главное.. забудь о Векне. Она прижалась ещё сильнее, стирая последние сантиметры между ними. Её дыхание обжигало ухо, вызывая по коже странную смесь мурашек и тепла, которое боролось с внутренним холодом страха.       — Думай о «Подземельях и Драконах». Думай о том, какие эмоции вызывала в тебе игра, когда ты сыграл в неё в первый раз. Думай о том, как мы с тобой играли вдвоём. Только мы. Как допоздна засиживались за картами.. Ты ведь был счастлив тогда? Уилл, зажатый в её объятиях, слабо кивнул. Сложно было дышать, но это было иное удушье — не от паники, а от сфокусированного давления, которое она создавала вокруг него, вытесняя внешний хаос.       — Думай об этом, — настойчиво повторила она, и её рука на его животе сжалась, захватив комок его футболки в кулак. — Думай.. обо мне. И воспоминания нахлынули. Не как мимолётные картинки, а как полновесные волны, смывающие горечь недавнего отчаяния. Уиллу 14. Старкорт. Чувство одиночества, острое как игла, пока Майк и Лукас были поглощены своими девушками. И тогда — тень, падающая на него, и голос, не жалостливый, а предлагающий альтернативу. — Уилл Байерс? Кажется, твои друзья увлечены своими подружками? — Сэм присела на корточки, её глаза на одном уровне с его. — А у меня есть новые двадцатигранные кубики. — Она ловко подбросила в ладони яркие, манящие фигурки. — Может, ну их и пойдём поиграем? Потом — вечера. Её гостиная, заваленная картами и фигурками. Её смех, глуховатый и искренний, когда его персонаж вытворял нечто невообразимо дерзкое. Она не просто играла — она видела его вымышленные миры и уважала их. Она познакомила его с Эдди. И это был другой мир, мир принятия, где его странности были не клеймом, а преимуществом. Тот вечер.. Стук в дверь. Взгляд Джойс, удивлённый:       — Сэм? Ты к Джонатану?       — Не-еет. Я.. И он уже в дверях, сердце бьётся чуть чаще от предвкушения:       — Привет.       — Привет. Играем сегодня? Он уснул в тот вечер на её диване, укрытый старым пледом, под тихий скрежет карандаша по бумаге — она дорабатывала карту для их следующей кампании. Он чувствовал себя.. в безопасности. Потом — разлука. Переезд. Потом — возвращение. Ему 15, и мир снова рушится, и ему кажется, что они с Сэм отдалились. Она где-то там, в своём горе по Эдди, в своей взрослой жизни, до которой ему ещё так далеко. Но он ошибался. Память перематывалась вперёд. Ему 16. Хоукинс — рана на теле мира. И Сэм снова здесь. Её улыбка, ставшая редкой, но от этого более ценной. Её взгляд, прямо в глаза. И те же руки.. Они всегда были рядом. Не навязчиво, но нерушимо. Руки, легонько сжимающие его плечи, когда мир начинал плыть перед глазами и в ушах нарастал гул крови. Короткие, крепкие объятия когда по коже бежали мурашки, когда он видел мир глазами Демогоргона. Она стояла за его спиной как молчаливая стена поддержки. Она всегда была рядом. И все эти воспоминания вели сюда, к этому взрывному настоящему. К её рукам на его теле. Но сейчас.. сейчас прикосновения были иными. Они не успокаивали — они заряжали. Её ладони, прижатые к его животу, казалось, жгли кожу даже через слой ткани. Её дыхание на шее было не просто тёплым — оно было наэлектризованным. Слишком близко. Слишком.. интимно. И от этого в груди разливалась не тревога, а странная, пульсирующая сила. Это было топливо иного рода.       — Молодец, Уилл, — голос Сэм прозвучал прямо у его уха, низкий и одобрительный. Она почувствовала изменение. Напряжение в его теле сместилось — от дрожащего усилия удержать что-то, к сконцентрированной мощи, готовой вырваться наружу. Демогоргон, всё ещё зависший в воздухе, издал хриплый, почти вопросительный рык, почувствовав, как невидимые тиски вокруг него не просто замерли, а начали сжиматься с новой, чудовищной силой. — Продолжай.       — Сэм! — голос Джойс, пронзительный и полный надежды, прорвался сквозь грохот. — Не знаю, что ты ему говоришь, но продолжай, чёрт возьми, это помогает! Уилл ощутил, как тело Сэм, прижатое к его спине, слегка содрогнулось от короткой, беззвучной усмешки. Её вера в него, подкрепленная голосом его матери, стала ещё одним кирпичиком в стене против хаоса. Но то, что произошло дальше, было уже не для посторонних ушей. Её дыхание на мгновение пропало. Она сместилась на другую сторону. Со стороны, откуда смотрели Джойс и Майк, картина осталась прежней. Её левая рука осталась на месте, по-прежнему сжимая ткань его футболки. Но правая.. Правая рука скользнула по его рёбрам, движение скрытое, почти воровское, прямо под футболку. Холодный воздух коснулся кожи на боку, и тут же его заменило жаркое, живое прикосновение. Её ладонь, шершавая от пота и грязи, легла прямо на оголенный бок, под закатанную футболку. Уилл вздрогнул всем телом, как от удара током. Это было настолько неожиданно, настолько неуместно и в то же время неотвратимо реально в этом аду, что его разум на секунду полностью отключился от демогоргонов, от Векны, от всего.       — Ты сильный мальчик, — её шепот влился в ухо, губы почти касались кожи. — Ты справишься. А затем её зубы сомкнулись на его мочке уха. Легкий укус, предупреждающий, дразнящий. Уилл издал звук, нечто среднее между вздохом и стоном, и снова затрепетал.       — С-Сэм.. — выдохнул он. Её губы прикоснулись к чувствительному месту за ухом, к той самой точке, о существовании которой, казалось, не должен был знать никто. Острые кончики её ногтей провели по коже его живота под футболкой, заставив мышцы резко и судорожно напрячься. Внутри всё сжалось в тугой, горячий комок, отличный от прежнего страха.       — Справься сейчас, — её голос лился прямо в кровь, густой, тёплый, как патока, обещая и требуя одновременно, — и, возможно, я подарю тебе самое яркое воспоминание в твоей жизни. Она была повсюду. Её тело — твёрдый щит сзади. Её руки — горячие тиски спереди, одна на одежде, другая на коже. Её дыхание, её губы, её слова — барьер, отсекающий весь мир. В этом безумии она создала для него крошечную, пылающую вселенную, где существовали только они и его растущая, пугающая сила.       — Сэм.. я.. — его голос снова задрожал, но уже не от слабости. Он тонул в этом море новых, незнакомых ощущений.       — Ты сможешь, — она не дала ему договорить, её уверенность была абсолютной. — Я здесь. И я никуда не исчезну. Она снова прикоснулась губами к тому же месту за ухом, на этот раз дольше, ощутимее. И в ответ получила то, что, должно быть, ждала, — тихий, протяжный, совершенно непроизвольный стон, вырвавшийся из самой глубины его груди.       — Мм-ааах.. Звук, который он никогда раньше не слышал от себя. Он прикрыл глаза, сдался волне. Стыд, страх, неловкость — всё было сожжено вспыхнувшим ярким пламенем чистейшего, животного возбуждения. Оно ударило в виски, налило жаром низ живота, заставило сердце биться так, будто хотело вырваться из груди. И вместе с этим приливом плоти и крови пришла Сила. Не та, что вымученная из боли, а та, что рванула из самого нутра, дикая, неконтролируемая, экстатическая. Внешне это проявилось в оглушительном хрусте. Не одном, а множестве — отдалённых, сухих, как ломающиеся ветки. Все демогоргоны будто взорвались изнутри. Их рычание и визги оборвались, сменившись тишиной. На него обрушилась чудовищная обратная связь — вспышки агонии чужих существ, но даже эта боль была приглушена всепоглощающим шумом в его собственной крови. На своей коже, там, где её губы касались шеи, он ощутил, как они растянулись в улыбке. И горячий шёпот, который был предназначен только для него, просочился прямо в кожу:       — Я же говорила, что ты сильный мальчик. После чего мир резко накренился. Сила отступила так же внезапно, как и пришла, оставив после себя пустоту, оглушающую усталость и свинцовую тяжесть в каждой конечности. Из носа хлынула струйка тёплой крови, залив губы медным вкусом. Колени подкосились. Он рухнул назад, в те самые руки, которые только что его подожгли. Сэм приняла на себя его вес, удержала, не давая упасть. Она медленно опустилась с ним на землю, прижимая его голову к своему плечу, её пальцы запутались в его волосах. Тишину, нависшую после оглушительного грохота и хруста ломающихся костей, нарушили быстрые шаги. Майк и Джойс подбежали к ним, их лица были бледны от ужаса и изумления.       — Это было.. круто, — выдохнул Майк, его взгляд метался от Уилла в руках Сэм, к тёмному пятну на стене ангара и безжизненному телу демогоргона. — Вы так.. классно сработали вместе. В его голосе звучало искреннее восхищение, но также и оттенок растерянности. Он не понял, как именно это сработало. Он видел только результат.       — Мой мальчик, ты в порядке? — Джойс опустилась перед ними на колени, её руки дрожали, когда она коснулась лица Уилла, смахнула кровь с его носа тыльной стороной ладони. Её глаза, полные слёз, искали в его взгляде признаки повреждения. — Ты меня слышишь? Уилл медленно моргнул, пытаясь сфокусироваться на лице матери. Мир плыл, в висках стучало, но странное, тёплое онемение, оставленное чужими прикосновениями, всё ещё держало его в какой-то отдаленной реальности.       — Да.. — его голос был хриплым, чужим. — Всё нормально. Я.. я сейчас встану. Он попытался сделать движение, но его тело не слушалось. Именно Сэм, всё ещё держащая его, сжала его плечо в знак остановки, а затем, собравшись с силами, начала подниматься сама, помогая ему подняться. Её движения были резкими, напряженными. Она опиралась на левую ногу, правое бедро неестественно подрагивало. На её штанине, чуть ниже бедра, проступало тёмное, влажное пятно — собственная кровь.       — Майк, — её голос прозвучал жестко, прерывисто, но командно. — Помоги Джойс. Нам нужно валить отсюда, искать остальных и связываться. Она не смотрела на него, её взгляд был остекленевшим от боли. Уилер, кивнув, взял Джойс под руку, доставая рацию. Их голоса, пытающиеся связаться с Лукасом, а затем с Робин и Мюрреем, стали отдаленным фоном для Уилла. Они двинулись. Майк и Джойс шли впереди, прокладывая путь, оглядываясь. Уилл шагал, опираясь на Сэм, но с каждым шагом он чувствовал, как напряжение в её теле нарастает. Она не стонала, не жаловалась, но её дыхание стало коротким, прерывистым. Он видел, как капельки пота смешиваются с копотью на её висках, как её губы плотно сжаты в белую нить. Они договорились о встрече у штаба, что был в полумиле отсюда. Казалось, это целая вечность.       — Сэм? — тихо спросил Уилл, чувствуя, как её хватка на его плече ослабевает. Она не ответила. Её шаги стали заплетающимися. Потом она споткнулась о обломок бетона, который не заметила. Тело резко наклонилось вперед, и Уилл почувствовал, как её сознание просто.. отключается. Вес, который она поддерживала, стал мёртвой тяжестью.       — Сэм! Он едва успел перехватить её, обернувшись и приняв на себя её падение. Она беззвучно рухнула ему на грудь, голова откинулась назад, лицо белое как мел. Больше не было времени думать, анализировать или стыдиться. Уилл, собрав остатки своих сил подхватил её на руки, закинув одну руку себе на шею, обхватив её под коленями. Её тело было тяжелым, безвольным, а его собственная усталость давила на каждую мышцу. Он потащился вперед, спотыкаясь, чувствуя, как кровь снова начинает сочиться из его носа, капая на её грудь. Он не смотрел на лица остальных, обернувшихся на его крик. Он видел только путь перед собой и бледное лицо девушки у него на плече.

–

Сознание возвращалось к Сэм медленно, как через толщу мутной воды. Сначала — белый потолок, покрытый паутиной трещин. Потом — тупая, пульсирующая боль в правом бедре. Она моргнула, пытаясь собрать мысли воедино. Её взгляд упал на единственную другую фигуру в комнате. Уилл. Он сидел на стуле у стены, сгорбившись, уставившись в пустоту. Но как только она пошевелилась, он вздрогнул и подскочил, стул с грохотом отъехал назад.       — Ты в порядке? — его голос был хриплым от усталости, но в глазах металась тревога.       — Нога.. — прошептала она, попытавшись приподнять голову, чтобы взглянуть на источник боли. Бедро было туго перебинтовано, но чувствовалось как чужая, непослушная глыба мяса.       — Когда Векна откинул тебя, ты рухнула на обломки. На что-то острое напоролась, — быстро, почти сбивчиво объяснил Уилл. Он стоял теперь рядом, но не решался прикоснуться. — Мама и Мюррей обработали. Робин вколола тебе обезболивающее. — Он кивнул на столик, заваленный флаконами, бинтами и шприцами. — Возможно, ещё пригодится. Неизвестно, как будет заживать.. Рана глубокая. Сэм медленно кивнула, переваривая информацию. Память возвращалась обрывками: дым, грохот, его спина под её руками, жар.. и затем — темнота.       — Как я оказалась здесь? Я помню, как вела тебя, а потом..       — А потом ты просто рухнула. Я едва успел тебя поймать.       — Ты принес меня сюда? — в её голосе прозвучало удивление.       — Да.       — Спасибо. — Слабая улыбка тронула её бледные губы.       — Это я должен благодарить тебя, — он ответил быстро, почти резко. Его взгляд упал на её перебинтованное бедро, затем снова встретился с её глазами. — Если бы не ты..       — Я всего лишь напомнила тебе, что мир не крутится вокруг Майка, — мягко прервала она его, наблюдая, как его лицо застывает.       — Откуда ты знала про Майка? — вопрос повис в воздухе. Сэм потупила взгляд.       — Слышала ваш разговор.. Прости меня. Я нарушила личные границы, но я действовала на адреналине. Собственной боли почти не чувствовала, думая лишь о том, что должна тебе как-то помочь. Признание висело между ними. И тут Уилл сделал шаг. Он медленно приблизился к дивану, его движения были на удивление целенаправленными, лишенными прежней подростковой неуверенности. Он встал прямо перед ней, а затем, не говоря ни слова, поставил одно колено на край дивана, прямо между её расставленных из-за неудобной позы и перевязки ног. Он навис над ней, уперев руки в спинку дивана по бокам от её головы, загораживая ей свет и всё остальное. Его лицо было теперь в сантиметрах от её.       — Что именно ты слышала? Её дыхание замерло. Близость была оглушающей. Она видела каждую ресницу, тень под его глазами, след запекшейся крови у ноздри. Чувствовала исходящее от него тепло и напряжение.       — Всё, — выдохнула она, и это было правдой.       — А что ты имела в виду? — его голос стал ещё тише, интимным, проникающим под кожу. — Когда сказала.. о самом ярком воспоминании? Сэм почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она попыталась отклониться назад, но спинка дивана была неумолима.       — Уилл.. я.. я ведь не парень, — она попыталась улыбнуться, но получилось криво. — Если я сейчас.. если мы.. это может не стать твоим ярким воспоминанием. Я лишь сделаю хуже. Оскверню те чувства, которые помогли тебе сегодня. Сделаю их.. бессмысленными. Она говорила искренне, пытаясь защитить его — и, возможно, себя — от последствий того адреналинового безумия. Но Уилл не отступил. Напротив, он приблизился ещё на сантиметр. Его дыхание смешалось с её.       — Попробуй, — прошептал он.Это был вызов. Чёткий, дерзкий, исходящий от того самого Уилла Байерса, от которого она совсем этого не ожидала. Могла ли она противостоять? Эти глаза, смотревшие на неё без тени былой робости, с вызовом и какой-то новой, дикой властностью. Эти губы, чуть приоткрытые, влажные, будто произнесшие вызов и теперь молча приглашающие его осуществить. Сэм, наверное, действительно ударилась головой. Или адреналин ещё не выветрился. Или это была просто непреодолимая, магнетическая правда этого мгновения. Но она не стала искать слов, не стала пытаться образумить ни его, ни себя. Она просто действовала. Резким, порывистым движением, игнорируя пронзительную боль в бедре, она дёрнулась вверх. Её рука вцепилась в волосы на его затылке, притягивая его лицо к своему. Она не ждала, не колебалась. Она просто поцеловала его. И Уилл.. Уилл отозвался. Глубоким, томным выдохом, который растворился прямо в её губах. Сэм приоткрыла рот чуть шире, и кончик её языка скользнул по его нижней губе. И он пропустил её, позволил углубить поцелуй, и сам устремился навстречу. Её другая рука нашла его талию под футболкой, пальцы впились в кожу, сжимая, притягивая его ближе, стирая последние условности расстояния. Уилл подался вперёд всем телом, его колено между её ног сильнее упёрлось в диван, его собственная рука соскользнула со спинки и легла ей на шею, большой палец провёл по линии челюсти. Поцелуй перестал быть нежным. Он стал голодным, отчаянным, полным вкуса крови, пота и чего-то невероятно сладкого. Он отвечал ей с такой же яростной отдачей, забыв о Майке, о Векне, о боли, о всех, кто мог находиться за тонкой стеной. В этом мгновении существовали только её губы, её язык, её руки на нём и огонь, разливающийся по всему его телу — тот самый, что дал ему силу, теперь направленный в совершенно иное русло. Уилл быстро учился. Или, возможно, это был чистый инстинкт. Он перестал быть пассивным, отвечая на её движения своими. Он менял угол, углубляя поцелуй, находя такой ритм, при котором дыхание сплеталось в один горячий клубок. Его пальцы впивались в кожу, оставляя невидимые пока отметины. Каждое прикосновение было словно разряд, прожигающий путь от поверхности кожи прямо до центра нервной системы. Но и внутри него самого бушевала не меньшая буря. Они оторвались друг от друга одновременно, как будто у них кончился воздух в одних и тех же легких.       — Какого это? — выдохнула Сэм, её голос был хриплым, губы запекшимися и опухшими. — Не так, как с парнем целоваться? Уилл, казалось, на секунду сжался, и вся его дерзость куда-то испарилась. Он просто уткнулся лицом в её плечо, в складки её футболки, пряча пылающие щёки. Его дыхание горячими волнами билось о её кожу.       — Это.. это был мой первый поцелуй, — прозвучало глухо, из складок ткани.       — Первый? — в её голосе прозвучало неподдельное удивление. Он оторвался от её плеча, взглянул на неё. Его глаза всё ещё были тёмными, но в них теперь светилась смущенная, дерзкая искра.       — Ты забрала мой первый поцелуй, — заявил он, и в его тоне не было ни капли сожаления. Улыбка медленно расползлась по её лицу. Она наклонилась к его уху, и её губы почти коснулись раковины, когда она прошептала, обжигая дыханием и вызывая по его спине новый виток мурашек:       — Тогда.. может быть, однажды я могу забрать и кое-что ещё. Если ты позволишь.       — Мне шестнадцать. Я для тебя.. я ещё ребёнок. — Он напрягся. Волна реальности накрыла его. Она откинулась назад, чтобы посмотреть ему в лицо, её взгляд был оценивающим, но тёплым.       — Целуешься ты не как ребёнок, хоть и в первый раз. Эти слова снова заставили его смутиться. Он с фырканьем снова уткнулся в её шею, на этот раз выше, под линию ворота, будто пытаясь спрятаться. Сэм тихо рассмеялась.       — Я подожду пару лет, чтобы тебя ничего не смущало, — улыбаясь, пообещала она, гладя его волосы. Но вместо того чтобы расслабиться, Уилл, кажется, воспринял её слова как новый вызов. Он глубже зарылся в её шею. Его губы впились в неё, горячий, влажный, чуть зубчатый поцелуй прямо на чувствительной точке у основания шеи. Сэм резко вдохнула, её пальцы рефлекторно впились в его талию, цепко сжав, втягивая его ещё ближе. Она замерла, позволяя этому ощущению овладеть ею на секунду. Именно в этот момент за тонкой фанерной дверью послышались шаги и приглушенные голоса. Уилл отскочил от неё так резко, будто его ударило током. Он оказался на другом конце дивана, сгорбившись, с сумасшедше бьющимся сердцем, которое, казалось, вырвется наружу. Его лицо было алым, губы опухшими и блестящими. Он не смотрел на неё, уставившись в пол, пытаясь отдышаться и привести себя в порядок за те несколько секунд, что оставались до того, как дверь откроется. Сэм медленно опустила руки на колени, её пальцы всё ещё слегка дрожали. Она провела языком по своим губам, словно пробуя на вкус его и его неожиданную дерзость. На её шее, прямо над воротником, оставалось маленькое, алое пятно. Она улыбнулась про себя, глядя на его смущенный профиль.

–

Следующим утром в коридоре царила неловкая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами. Сэм, направлявшаяся к выходу, неожиданно столкнулась с Уиллом. Столкновение было мягким, но момент затянулся. И прежде чем она успела что-то сказать, её мир перевернулся. Уилл, движимый порывом, который сам, казалось, не до конца осознавал, быстро схватил её за талию и решительно затянул в ближайшую пустующую комнату — кладовку с запахом старого дерева и пыли. Дверь захлопнулась, погрузив их в полумрак, пронизанный лучами солнца из щели в ставне. Он прижал её к стене, упёрся ладонью в шершавую поверхность сбоку от её головы, загораживая собой. Его дыхание было учащённым, а в глазах горел странный огонь.       — Я думал ночью.. — его голос был низким, немного сдавленным. Он не отводил взгляда.       — О чём? — Сэм не испугалась. Напротив, её губы тронула улыбка. Её руки мягко легли на его талию, ладони ощутили тепло его тела через тонкую ткань футболки, и она легко притянула его ближе, стирая и без того небольшую дистанцию.       — Помнишь наш разговор на крыше? Это было как раз после того, как я поговорил с Майком. — Он говорил быстро, словно боялся, что смелость его покинет. — Когда я был совершенно разбит.       — Ты о том разговоре, когда ты спросил меня, нашла ли я «того самого»? — она уточнила, её пальцы слегка сжали его бока, поощряя.       — Да.. Ты ведь говорила.. — он замолчал, ища слова, его уверенность вдруг начала таять под тяжестью вопроса.       — О тебе, — закончила она за него. Её улыбка стала мягче, почти нежной. В её глазах не было и тени насмешки, только чистая, обнажённая правда. Он выдохнул, будто из него выпустили воздух. Его рука со стены опустилась.       — Я просто лежал и думал, что всё, что ты говорила, так схоже..       — С тобой, — она снова закончила его мысль. — Это всегда был ты. Все эти полтора года, с момента как ты вышел из той чёртовой машины с Джонатаном и остальными. Это был ты. Он смотрел на неё, и в его глазах читалось потрясение. Он анализировал каждое их прошлое взаимодействие, каждый взгляд, каждое случайное прикосновение, и теперь всё складывалось в совершенно новую, оглушительную картину.       — Полтора года.. — прошептал он. — И ты просто.. смотрела? В его голосе звучала не обида, а изумление и какая-то щемящая жалость к ней, к этой тайной боли, которую она носила в себе.       — Я не могла тебя даже просто коснуться, — её голос дрогнул, и она опустила глаза, прежде чем снова поднять их на него. — Это было бы неправильно. Тебе было пятнадцать. Пятнадцать, Уилл. И я не могла позволить себе больше, чем обычные, дружеские объятия, которые.. — она замолчала, и её пальцы снова сжали его футболку, — ..которые ни на секунду дольше необходимого не могли задерживаться. Он слушал, заворожённый. Вся его собственная боль, всё его чувство невидимости и непринадлежности вдруг оказались отражёнными в ней. Но в её истории была титаническая сила воли, которой у него не было. Она молча любила, зная, что это невозможно. Она наблюдала, как он страдает из-за другого, и не могла ничего сказать. Его рука, которая до этого так уверенно прижимала её к стене, теперь поднялась и коснулась её щеки. Жест был неуверенным.       — Я не знал, — выдохнул он. — Я был так слеп.       — Ты не должен был знать, — она повернула голову, её щека утонула в его ладони. — И я.. готова ждать столько, сколько тебе понадобится. Сэм помнила тот разговор на крыше, но в глубине души она знала — всё началось гораздо раньше. Гораздо. Тот вечер был пасмурным, воздух влажным и тяжёлым после несостоявшегося дождя. Сэм пыталась вежливо отшить настойчивого парня, который уже несколько дней пытался проводить её до дома. Его внимание льстило, но было удушающим. И тут, словно сама судьба бросила ей спасательный круг, из-за угла появился Уилл. Он шёл, опустив голову, волосы слиплись от влажности, плечи поникли — классический вид расстроенного Уилла Байерса после неудачного дня.       — Уилл! — позвала она, может быть, чуть громче и радостнее, чем того требовала ситуация. — Подожди меня! Она повернулась к ошарашенному поклоннику с самой невинной улыбкой:       — Извини, мне нужно. Младший брат. Нужно проводить. Не слушая возражений, она подскочила к Уиллу, взяла его под руку и почти потащила за собой, оставив парня в полном недоумении. Пройдя полквартала в тишине, Уилл наконец поднял на неё глаза:       —Я тебе свидание испортил?       — Не-е-ет, — она рассмеялась, и этот смех был искренним. Она потрепала его по взъерошенным волосам, позволив себе эту небольшую вольность. — Наоборот, ты спас меня от назойливого ухажёра. Мой герой.       — А я думал, что.. — он не договорил, снова погрузившись в свои мысли.       — Он мне не нравится, если честно. Просто привязался и уже несколько дней не отстаёт, — объяснила она, глядя прямо перед собой.       — А кто.. тебе нравится? — спросил он робко, и в его голосе был неподдельный, детский интерес. Сэм на секунду задумалась, подняв взгляд на свинцовое небо.       — Я такого ещё не встретила, — улыбнулась она, и в её голосе зазвучали мечтательные нотки.       — А каким он должен быть? — Уилл настаивал, и его собственная грусть, казалось, немного отступила, уступив место любопытству.       — Нууу.. — она протянула, играя с ним, наслаждаясь моментом. — Вот я увижу его и взгляну на него такими глазами, полными восхищения. Осмотрю с ног до головы, поражённая его красотой. А потом.. окажется, что он ещё и умный, сообразительный, харизматичный и.. — она обернулась к мальчику, и её взгляд смягчился, — ..и улыбка у него такая же красивая, как у тебя, когда ты действительно счастлив. Такая же искренняя. И смех, заразительный, как твой, как когда мы играем вместе в D&D. Уилл в тот момент, кажется, смутился до самых кончиков ушей. Он опустил голову, но Сэм заметила, как дрогнули уголки его губ.       — Когда-нибудь я обязательно встречу такого парня, — с лёгкостью заключила Сэм, от которой теперь, спустя годы, сводило сердце. Она тогда и правда так думала. Она не знала, что уже стоит рядом с ним. Она снова повернулась к нему, и на её лице расцвела самая яркая, солнечная улыбка, которую только можно представить. — А пока приглашаю на «свидание» тебя. — Она протянула ему руку. Уилл неуверенно посмотрел на её ладонь, затем на её лицо. — С меня мороженое, — подмигнула она и, схватив его за запястье, легко потянула в сторону парка, подальше от его грустных мыслей и своих назойливых поклонников. Если бы она тогда только знала. Если бы она знала, что описывает не абстрактный идеал, а портрет Уилла Байерса в будущем. Что её сердце, ещё не ведая того, уже сделало свой выбор. В тот пасмурный вечер она не просто спасла его от одиночества, а сама того не подозревая, положила начало чему-то медленному, глубокому и необратимому, что будет ждать своего часа долгих два года. Когда спустя год Уилл наконец вернулся в Хоукинс, Сэм замерла, не веря своим глазам. Пока тот обнимался с Дастином её взгляд прилип к его фигуре. Он стоял спиной, но даже по ширине плеч и осанке было ясно — мальчик исчез. Он обернулся, смеясь чему-то, и её сердце совершило непроизвольный, болезненный толчок. Она медленно подошла ближе, сигарета в её руке почти забылась, тлея тонкой струйкой дыма. Она позволила себе окинуть его взглядом с ног до головы — вытянувшиеся, крепкие ноги в поношенных джинсах, узкие бёдра, ставшие шире плечи, и наконец — лицо. Милое, круглолицее лицо с мягкими щечками куда-то испарилось. Его скулы стали острее, челюсть — твёрже, а во взгляде, всегда таком открытом, появилась новая, глубокая тень.       — Уилл Байерс, что это такое? — протянула она, и её голос прозвучал чуть хриплее обычного от сдерживаемых эмоций. Парень наконец обратил на неё внимание. Его глаза, только что сиявшие от радости встречи с друзьями, загорелись новым, тёплым светом.       —Сэм! Он бросился к ней в объятия, и этот порыв был уже не детским. Его руки, сильные и уверенные, обвились вокруг её талии, прижимая её к себе. Её собственная рука с сигаретой инстинктивно отстранилась, чтобы не обжечь его, а свободная легла ему на спину, ощущая под тонкой тканью рубашки лопатки, которые теперь были не костяными, а мускулистыми. Его подбородок упёрся ей в плечо, и она почувствовала, как её собственное дыхание перехватило.       Ему 15, Сэм. Всего 15. Прекрати. Она заставила себя отстраниться, сделав вид, что просто рассматривает его. Её пальцы потянулись к его щеке, и она с преувеличенной игривостью ущипнула его.       —Да ты вымахал! Где тот мальчик с щёчками, а? — её смех прозвучал немного натянуто, но, похоже, только она это заметила.       — Соскучилась? — он улыбнулся, и это была та самая улыбка — искренняя, красивая, чуть застенчивая, о которой она когда-то говорила. Только теперь она сводила её с ума.       — Конечно, соскучилась, — она отступила на шаг, чувствуя, как горит её собственная кожа в тех местах, где он к ней прикасался. Ей нужна была дистанция. Нужен был воздух. Она поднесла сигарету к губам и сделала короткую, нервную затяжку, пытаясь заглушить внезапно нахлынувшее головокружение. Он ребёнок. Ты не можешь так на него смотреть. Но её внутренний голос оказался слабее, чем память о том, как его взрослеющие, сильные руки всего мгновение назад держали её. Идеал, который она когда-то нарисовала в своём воображении, внезапно обрёл плоть и кровь. И это было одновременно прекрасно и совершенно, абсолютно неправильно. И всего неделю назад Сэм стала невольным свидетелем разговора Майка и Уилла. Странно, но тогда они оба, и Сэм, и Уилл, интуитивно пришли в одно и то же уединённое место — на плоскую крышу старого гаража на окраине города — чтобы зализывать душевные раны, даже не надеясь встретить там друг друга. Поздним вечером Сэм сидела, поджав колени, и смотрела на огни Хоукинса, когда послышались неуверенные шаги по пожарной лестнице. Она обернулась и встретилась взглядом с Уиллом. В его глазах стояла такая знакомая, щемящая боль, что у неё сжалось сердце.       — Я помешал? — его голос прозвучал хрипло, будто он плакал.       — Нет, — она быстро отбросила сигарету, чувствуя внезапный стыд за свою привычку. — Ты что-то хотел?       — Вообще, я думал, что тут никого не будет. Хотел побыть один.. — он сделал шаг назад, будто собираясь уйти.       — Мне уйти? — предложила она, уже готовая подняться.       — Нет! — он выпалил слишком быстро и громко, затем смущённо потупился. — Оставайся. Пожалуйста. Уилл медленно присел рядом, оставив между ними почтительное расстояние. Повисло тяжёлое молчание, которое внезапно нарушил раздавшийся внизу счастливый, беззаботный смех. Они оба, словно по команде, перевесились через край крыши и посмотрели вниз. В тени, куда не доходил свет фонаря, стояли, обнявшись, Майк и Оди. Майк что-то шептал ей на ухо, и она смеялась, запрокинув голову.       — Влюблённые.. это так красиво.. — проговорила Сэм, отрывая взгляд и возвращаясь на своё место. Её слова повисли в воздухе горьковатым послевкусием.       — А ты.. — Уилл начал, не глядя на неё, — ты встретила того самого? Того, о ком говорила тогда? Сэм замерла. Вопрос ударил прямо в сердце. Затем она медленно уткнулась лбом в предплечье своей руки, лежавшее на перекладине крыши. Подумав пару секунд, она повернулась к нему лицом, всё так же не отрываясь от руки, и прошептала так тихо, что это едва не унесло ветром:       — Встретила.       — И как он? — Уилл тоже понизил голос, как будто они делились страшной тайной.       — Он.. он такой красивый.. такой.. — она замялась, не в силах подобрать слова, которые бы не выдали её с головой.       — Такой, что слов нет? — Уилл слабо улыбнулся, и в его улыбке была своя, понятная ей боль.       — Он, когда меня касается, у меня сердце замирает.. и кажется, что мир переворачивается с ног на голову.       — Кто он? — в его голосе прозвучало искреннее любопытство.       — Не скажу, — она покачала головой, и на её губах появилась печальная улыбка.       — Это Стив? — предположил Уилл.       — Что? Не-е-ет, — Сэм фыркнула, и её смех на секунду разрядил обстановку. — Я Харрингтона с детства знаю, ужас какой. Нет. Не важно, кто это. Мы всё равно не вместе.       — Почему?       — Ну.. вот так вышло, что его сердце.. отдано кое-кому другому.       — Он знает о твоих чувствах?       — Нет. И пусть лучше не знает.       — У тебя нет шанса? — в его голосе прозвучала такая детская, обезоруживающая надежда за неё, что её собственное сердце сжалось.       — Может быть.. совсем маленький, но там всё так сложно.. Уилл поёжился, и Сэм, словно очнувшись, достала из своей старой сумки небольшой, потертый плед.       — Знаешь, я тоже не думала, что тут кто-то будет, и поэтому планировала зависнуть здесь подольше, — сказала она, раскидывая плед и накидывая его на плечи. Она подвинулась. — Залезай. Будем греться. Уилл молча подсел ближе, и она накрыла его вторым концом пледа, создав их маленькое, изолированное от всего мира пространство. Тепло их тел начало смешиваться под шершавой тканью. И тогда, словно ища последнее прибежище, Уилл осторожно опустил голову ей на плечо. Его волосы мягко коснулись её щеки. И её сердце, предупреждавшее её все эти полтора года, просто замерло. Оно остановилось, затаилось, застыв в тисках невыносимой нежности и запретности этого мгновения. Оно билось теперь где-то в горле, громко и беспомощно, крича о том, что она пыталась так яростно отрицать. О том, что её «идеал» был здесь, с ней, доверчиво прижавшись к её плечу, и был дальше, чем когда-либо.       — Всё вышло так, как ты и представляла? — прошептал Уилл, его губы в сантиметре от её, дыхание смешалось в одно тёплое, трепещущее облако. Её руки на его талии жгли даже сквозь ткань футболки, пальцы впивались в него, прижимая к себе, словно она боялась, что это мираж, который вот-вот исчезнет.       — Да, представляешь? — она отозвалась тем же сдавленным, хриплым от эмоций шёпотом. Её взгляд тонул в его глазах. — Ты стал тем, о ком я мечтала. Такой умный, сообразительный, такой.. невыносимо красивый.       — Сэм..       — Но, наверное, я обрекла себя на это гораздо раньше, — продолжила она, её пальцы слегка сжали его бока, будто пытаясь запечатлеть этот момент через прикосновение. — Когда влюбилась в детский, мальчишеский, искренний смех. Тот, что был только у тебя. Уилл улыбнулся, и эта улыбка была уже другой — не детской, а осознанной, полной понимания той силы, которую он над ней имел.       — Но я вырос. И теперь это не просто детский смех.       — Теперь от этого смеха, — она закрыла глаза на секунду, признаваясь в своей слабости, — подкашиваются ноги. И не только ноги. Ответом стали его руки, упёршиеся в стену по бокам от её головы, заточая её в пространстве между своим телом и прохладной поверхностью. И его губы, накрывшие её с такой стремительной, властной нежностью, что у неё перехватило дыхание. Он утянул её в поцелуй, глубокий и безраздельный, чувствуя, как её руки на его талии отвечают ему тем же, притягивая его ещё ближе, стирая последние следы дистанции. Её губы разомкнулись в ответ, позволяя ему вести. Они дышали друг другом, теряя границы, в этом маленьком закутке, где время остановилось, и существовали только они. Они разорвали поцелуй и их лбы соприкоснулись, дыхание всё ещё неровное, а губы — влажные и чувствительные от недавнего поцелуя. Воздух в маленькой комнате был густым и сладким, но за его стенами по-прежнему висел мрак над Хоукинсом.       — Обещай, что с тобой всё будет в порядке, — прошептал Уилл, его голос был приглушённым, почти хриплым от нахлынувших чувств. Его пальцы сжали складки её одежды на талии. — Что мы.. что мы со всем этим справимся. Со всем этим.. — он не договорил, но в его словах был и Векна, и их сложность, и страх перед будущим. Сэм мягко высвободила одну руку и подняла её к его лицу. Её ладонь прикоснулась к его щеке, большой палец нежно провёл по его скуле.       — Это ты мне это обещай, — перевернула она его просьбу, глядя ему прямо в глаза. Её взгляд был твёрдым, полным безоговорочной веры. — Обещай, что справишься со своей силой. Что не дашь ему сломать тебя. А я.. — её губы тронула лёгкая, почти невесомая улыбка, — ..а я буду всегда за твоей спиной. — Она переместила свою руку с его талии на его плечо, твёрдо положив ладонь на напряжённую мышцу. — С руками на твоих плечах. Твоей незримой, но.. — её пальцы слегка сжали его, и он почувствовал это давление — реальное, якорящее, — ..ощутимой поддержкой. Всегда. Уилл закрыл глаза, вдыхая её слова, впитывая их как обет. Её рука на его плече была тяжелее, чем целая гора. И легче, чем пушинка. Он наклонился вперёд и прижался лбом к её плечу. Они стояли так в тишине, в их временном убежище, пока снаружи не послышались шаги и голоса, напоминающие, что у мира за стенами есть свои требования. Но теперь Уилл знал — с какой бы тьмой ему ни пришлось столкнуться, он не будет делать это в одиночку. За его спиной будет её дыхание, а на его плечах — вес её рук, напоминающий ему, ради чего стоит бороться.