Глава 2. Дела амурные

      Дорога до Казани казалась мне бесконечной. Первые несколько остановок я ехала одна, а затем в купе подсела женщина. К счастью, она, как и я, не стремилась растрачиваться на пустые разговоры и спокойно занималась своими делами. Спустя несколько долгих часов я почувствовала, как мои глаза наливаются свинцом, и, устало потянувшись, растянулась на своем месте во весь рост, засыпая под мерный стук колес.       Оставшуюся часть пути я провела за чтением книги, не забывая каждые полчаса подливать себе горячий чай. За окном постепенно сгущались сумерки, а внутри разрасталось приятное, тёплое волнение от скорой встречи с бабулей. На самом деле она даже не догадывалась, что я еду: я хотела сделать ей сюрприз. Как-то раз, когда мы созванивались, я обмолвилась, что могла бы приехать, — но не сказала ни когда, ни на сколько.       Чем ближе была Казань, тем труднее становилось усидеть на месте. Я взглянула на небольшие часы на столике и поняла, что впереди ещё около двадцати минут пути. Быстро собрав сумку, я снова опустилась на место и начала нервно постукивать пальцами по коленям. Поезд ещё не успел остановиться, а я уже стояла у двери, готовая выскочить в ту же секунду, как только она откроется.       Сумка оказалась довольно тяжёлой, и я так торопилась, что чуть не навернулась с железных ступенек. Я хотела подарить бабушке небольшой презент, но не могла придумать, где его найти так поздно. На выходе из вокзала стоял крошечный ларек с газетами и сувенирами. Молодая продавщица уже выключала свет, готовясь идти домой. Я почти бегом бросилась к ней.       — Девушка, простите… — я даже запыхалась. — Не закрывайтесь, пожалуйста. Скажите, у вас есть цветы?       Она вздрогнула от неожиданности и прижала руку к груди.       — Нельзя же так людей пугать, — проворчала она, оглядываясь. — Да и ты откуда так поздно?       Время давно перевалило за девять вечера, но мне это не казалось чем-то особенным.       — Приезжая, что ли? — я кивнула. Девушка жевала жвачку и надула небольшой пузырь. — Ладно, пошли, что-нибудь найдем. Тебе кому цветы?       — Для бабушки, — сказала я, ставя сумку на землю и встряхивая руку.       — Дело хорошее. Сейчас… кажется, у меня тут что-то было.       Она скрылась в крошечном помещении, а через минуту вышла, держа нежно-розовый букет из гладиолусов и хризантем. Я благодарно улыбнулась, протянула деньги и пожелала ей хорошего вечера.       — Смотри аккуратнее, — сказала она напоследок, закрывая ларёк. — Сейчас времена опасные.       Я лишь кивнула и направилась к троллейбусной остановке. Уже через десять минут ехала по вечернему городу, с любопытством глядя в окно на мелькающий мимо пейзаж. Меня переполняли противоречивые эмоции: с одной стороны, я провела здесь большую часть детства и хранила о городе только тёплые воспоминания, а с другой — было в нём что-то таинственное, тревожащее, отчего слегка подрагивали коленки.       Проделав весь этот путь, я наконец оказалась у двери бабушкиной квартиры. Сердце колотилось как сумасшедшее. Я нажала на звонок и принялась ждать.       — Кто там? — раздался за дверью такой родной голос, что я тут же широко улыбнулась.       Щелкнул замок, и дверь открылась с тихим скрипом. На лице бабули промелькнуло легкое недоумение: она никак не могла понять, кто пришёл так поздно. Но когда её взгляд остановился на моём лице, она раскрыла рот от удивления.       — Лисёнок? — её голос дрожал от непролитых слез. — Внученька… как же ты… когда… Девочка моя…       Она со слезами кинулась мне в объятия, и я обняла её так же крепко, как и она меня. Только она называла меня лисёнком, и это обращение мгновенно окунуло меня в детство — в тот уютный кокон защищенности, любви и спокойствия. Я чувствовала её тёплые слёзы на своей шее и сама не заметила, как заплакала вместе с ней. Вот оно — то самое ощущение дома, которого мне так давно не хватало.

***

      — Давай, ешь, пока тёплое. Совсем в своей Москве исхудала.       Бабушка суетливо подкладывала мне на тарелку еду, потом набрала в чайник воды и поставила его на плиту. Букет стоял в старой хрустальной вазе на столе, и каждый раз, когда бабуля проходила мимо, она нежно поглаживала лепестки. Я наелась так сильно, что ещё немного — и я бы лопнула. Но мне была приятна такая забота.       — Почему ты не сказала, что приедешь? — бабушка поставила на стол две чашки. — Я бы попросила Володьку, соседа: у него машина, мы бы тебя забрали с вокзала.       — Я хотела сделать тебе сюрприз, — я отодвинула от себя тарелку и положила руку на округлившийся от еды живот. — Всё, бабуль, больше не могу. Я сейчас разойдусь по швам.       — Не дури, — посетовала она. — Птицы в парке и те бы больше съели.       Она разлила по чашкам горячий чай, и мы начали болтать обо всём: о моей учёбе, родителях, друзьях. Она рассказывала про своих подруг, дачу и о каком-то Анатолии Викторовиче, который, как она выразилась, «на старости лет начал за ней ухаживать».       Улыбка не сходила с моего лица.       — А мальчик у тебя есть? — она хитро посмотрела на меня, вертя чашку в руках.       — Ну ба, какой мальчик? — я наигранно закатила глаза. — С этой учёбой у меня времени на себя-то нет.       — Все они в Москве того… — она покрутила пальцем у виска. — С приветом. Может, тут себе кого найдёшь? Впереди всё лето, чем тут еще заняться?       Она откровенно смеялась надо мной.       — Вот сходишь на свидание с Анатолием Викторовичем — тогда и поговорим, — хихикнула я.       Теперь настала очередь бабушки закатывать глаза.       — Ты бы видела, какие у него усы! — она скривилась. — Фу, гадость. Будто собачью шерсть с ковра собрал и под нос себе приклеил.       От смеха у меня полились слезы из глаз, и я чуть не упала со стула. Мы ещё немного посидели на кухне, пока бабушка не отправила меня отдыхать.       — Иди, лисёнок, отдыхай, — она нежно погладила меня по голове. — У нас впереди с тобой куча времени, еще успеем наговориться.       — Я помогу убрать, — я начала собирать тарелки со стола, но бабушка меня остановила.       — Я справлюсь, а ты иди. Я тебе там уже постелила — в твоей старой детской комнате.       Я подошла и поцеловала её в щёку.       — Ты самая лучшая бабушка на всей планете.       — А ты подлиза, — но она улыбалась. — Всё, марш спать.       Моя старая комната ничуть не изменилась. На полке стоял ряд плюшевых игрушек, повсюду висели мои детские фотографии. Балконная дверь была слегка приоткрыта, впуская внутрь свежий воздух. Я достала из рюкзака фотографию, которую подарила мне Вика, и поставила её на тумбочку возле кровати.       Как только я переоделась в пижаму и опустилась на кровать, я поняла, насколько же устала. Я не стала закрывать окно — просто забралась под одеяло, вдохнула запах свежевыстиранного постельного белья и с блаженной улыбкой уснула.

***

      Первые несколько дней я почти не выходила из дома. Разве что иногда выбиралась в ближайший ларёк за мелочами — и тут же возвращалась обратно. Казалось, будто я стремилась наверстать все упущенные годы, что не приезжала к бабуле. Мы много разговаривали, а по вечерам разгадывали кроссворды или смотрели телевизор в уютной, домашней тишине.       Воздух в квартире всегда пах чем-то тёплым и спокойным: то свежей выпечкой, то ромашковым чаем, который бабушка любила заваривать «для настроения». Как и обещала, я звонила Вике каждый день. Она радовалась, что мне хорошо, но её откровенно раздражало, что я сижу в квартире как комнатное растение.       — Тебе же семнадцать, Лиса, — цокнула подруга. — А не семьдесят. Сходи куда-нибудь, проветрись.       — Просто скажи, что хочешь послушать местные сплетни, — фыркнула я. — Поэтому и отправляешь меня на улицу.       — Ну… — она сделала паузу. — Да? Сходи на дискотеку, в город, куда угодно! И чтоб завтра мне рассказала, как интересно ты провела время!       — Ты невыносима, — буркнула я, сидя в кресле с подтянутыми к груди коленями.       — Я тоже тебя люблю. Всё, мне пора, надо подготовиться к завтрашней практике, будь она неладна. Передавай привет бабуле!       Я знала, что Вика права. Всё лето просидеть в квартире не получится. Но я пока не могла заставить себя «бросить» бабушку. Нам столько всего нужно было наверстать. Да и гулять одной не слишком хотелось. Короткие гудки вывели меня из мыслей, и я поняла, что всё ещё держу телефон у уха.       На следующий день я проснулась раньше бабушки и решила приготовить нам завтрак. Увлеклась мыслями и не сразу заметила, что она стоит в дверях и наблюдает за мной.       — Ой, я тебя не заметила, — улыбнулась я, продолжая взбивать омлет. — Доброе утро!       — Не спится? — бабушка опустилась на стул и погладила скатерть. — Ты какая-то задумчивая в последнее время.       Я всё чаще ловила себя на том, что скучаю по музыке. И слова Елены Петровны насчёт практики не выходили из головы. Тянуть больше не хотелось.       — Бабуль, скажи… тут можно где-нибудь позаниматься? — я вылила омлет на сковороду и убавила огонь. — Музыкой. Лето впереди, и мне нужно где-то практиковаться.       — Хмм… — она приложила палец к губам. — Точно! Моя подруга Света работает в местной музыкальной школе. Как раз совместишь приятное с полезным: и позанимаешься, и развеешься.       — А так можно? — я ставила на стол чашки и тарелки.       — Почему нет? Туда всё равно почти никто не ходит. Света только обрадуется, если появится хоть кто-то.       Я возмущенно раскрыла рот.       — Не смотри на меня так, — бабушка облокотилась на стену и насмешливо взглянула на меня. — Сейчас у молодёжи другие увлечения, уж прости.       Омлет уже был готов и я начала раскладывать его по тарелкам.       — Сейчас поедим — и я позвоню ей, пока она ещё дома. А по пути обратно зайдёшь в садовый магазин? Мне удобрение для цветов нужно купить. Не хочу туда сама идти.       Я удивлённо подняла брови.       — Почему?       — Там сегодня Анатолий работает. А я сегодня «не при параде».       — Ты же говорила, что у него усы гадкие, — я прыснула в кулак.       — Ешь давай и болтай поменьше, — бабушка попыталась сделать серьезное лицо, но уголки губ всё равно дрогнули. — А усы и сбрить можно, разве нет?       Я покачала головой и, всё ещё смеясь, доела завтрак.

***

      Как только мы доели завтрак, бабушка тут же созвонилась со своей подругой Светой. Разобрав главный вопрос, они плавно перешли к обсуждению каких-то своих общих знакомых. Со стороны это выглядело забавно: две взрослые женщины, которые шепотом переговариваются о чьих-то мелких секретах и сплетнях. Почти как школьницы.       Пока они болтали, я спокойно застелила кровать и переоделась в тёмно-синие джинсы с высокой талией и белую майку, а на талию небрежно завязала свою черную олимпийку. Умылась, собрала волосы в хвост и уже была готова к выходу. Бабушка к этому моменту давно договорила со Светой и теперь поливала в зале цветы, приговаривая себе под нос что-то про пересадку фиалки.       — Всё, я побежала, — сказала я, стоя на одной ноге и надевая кроссовки.       — Как придешь, скажи на вахте, что ты к Светлане Иосифовне. Тебя сразу пропустят.       — Хорошо, — я уже потянулась к дверной ручке.       — Деньги возьми в буфете. На удобрение.       — У меня есть, — я практически выскакивала наружу. — Без меня не скучай. Целую!       На улице стоял теплый солнечный день, и лицо тут же обдало приятным летним ветерком. Впереди была еще одна задача: найти себе подработку. Я не собиралась все каникулы сидеть у бабушки на шее. Но сначала нужно было разобраться с местом практики — уже потом думать о заработке.       Я медленно шла мимо небольшого стадиона. На поле толпилась группа парней, и, не желая лишнего внимания, я свернула в сторону. До музыкальной школы было минут пятнадцать пешком, но я не спешила — вышла довольно рано. В следующее мгновение раздался громкий свист, а затем хриплый смех. Меня будто окатило холодной водой. Серьёзно? Я медленно остановилась и развернулась на пятках. Передо мной стояли три парня и широко улыбались.       — Привет, красотка, — сказал тот, что стоял по центру, сунув руки в карманы олимпийки. — Чья будешь?       — Что? — я не поняла.       — Ну, с кем ходишь? — он слегка наклонил голову.       Я вообще не улавливала, о чём он. Сложила руки на груди и взглянула на него внимательнее.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь.       — А, так ты не местная, — его улыбка стала шире. — Надолго к нам?       — Какая разница? — мне становилось всё менее комфортно. Ноги уже готовы были сорваться в бег.       — Да ладно, чё ты, не напрягайся, — он вышел вперёд, подходя ближе. — Меня Рома зовут. А тебя?       Я сжала губы и упрямо промолчала.       — Не бойся, я не кусаюсь, — он наклонился ближе, почти к самому уху. — Только если сама не попросишь.       — Колик, погнали, мы опаздываем, — подал голос парень позади него и сплюнул на землю. — Желтый с нас шкуру снимет, если не придем.       — Да щас, не видишь, я занят? — Рома раздраженно скривился и снова повернулся ко мне. — Ну давай, принцесса, назови имя. Мелочь же, и я отстану.       — Зачем тебе мое имя?       Желтый? Колик? Куда они вообще собрались? Голова начинала пухнуть от вопросов.       — Чтобы в следующий раз ты меня так не боялась. Мы же уже будем знакомы.       — Ты так уверен, что мы встретимся еще раз? — голос чуть дрогнул.       — Даже не сомневаюсь, — его улыбка стала хитрой.       Время тянулось мучительно медленно, и я уже опаздывала. Понимала: не скажу — он не отцепится. Тяжело выдохнула:       — Алиса.       — Видишь, принцесса? Совсем не сложно, — он развернулся к друзьям и добавил: —Если будут проблемы, скажи, что с домбытовским ходишь. С Коликом.       Я смотрела на него как на местного сумасшедшего. Он снова улыбнулся, подмигнул:       — До встречи, Алиса.       Они втроём скрылись за поворотом. Только тогда я смогла набрать полную грудь воздуха. Что вообще здесь творится? Я встряхнула головой, прогоняя оцепенение. Часы показывали, что я опаздываю, и, отбросив эту странную встречу в сторону, я бегом направилась к музыкальной школе.

***

      Как бабушка и говорила, на вахте меня пропустили без всяких проблем. Правда, мужчина, что сидел там, выглядел слегка удивлённым моим запыхавшимся лицом. Он указал, куда мне идти, и, быстро поблагодарив его, я поспешила по прохладному коридору в сторону нужного кабинета.       Я ненадолго приостановилась, чтобы перевести дыхание, и заметила, что дверь в кабинет была чуть приоткрыта. Оттуда доносились голоса. Я и не думала подслушивать, но в коридоре, кроме меня, никого не было, и разговор звучал слишком отчётливо, чтобы его игнорировать.       — Что с тобой происходит, Андрей? Ты только посмотри на себя, — женский голос был полон разочарования и сожаления.       — Со мной всё в порядке, — парень говорил твёрдо.       — Если так будет продолжаться дальше, мне придётся запретить тебе приходить сюда.       — Почему?       — Ты сам прекрасно знаешь почему, — женщина сделала глубокий вдох. — Твои… увлечения до добра не доведут. Думаешь, мне будет приятно узнать, что тебя нашли убитым в какой-нибудь подворотне?       Мои глаза расширились. Что за черт?       — Я сам разберусь.       — Попомни мои слова. Ваша эта груп…       Нос предательски зачесался, и я громко чихнула. Звук разнесся по всему коридору, и разговор внутри моментально стих. По полу застучали каблуки, и из-за двери появилась женщина средних лет, впившись в меня острым, почти пронизывающим взглядом. Щёки вспыхнули, словно меня застали за чем-то запретным, но я попыталась взять себя в руки.       — Светлана Иосифовна? На вахте сказали, что вы здесь, — я сцепила руки за спиной. — Вам утром звонила моя бабушка.       Лицо женщины тут же разгладилось, и она приветливо улыбнулась.       — Алиса? Конечно, проходи. Мне Ирина всё объяснила, я обязательно тебе помогу.       Я неуверенно вошла в кабинет, стараясь не поднимать голову. Слева мелькнул чей-то силуэт, и, когда я всё же взглянула в ту сторону, встретилась глазами с парнем чуть младше меня. Коротко подстриженные волосы, большая засохшая ссадина на губе… Я поспешно отвернулась к Светлане Иосифовне, чтобы не разглядывать его слишком явно.       — Смотри, есть несколько вариантов. Либо занимаешься рано утром, либо вечером, —она листала страницы журнала. — В эти часы здесь точно не должно быть уроков.       Я кивая слушала каждое ее слово, но всё равно ощущала взгляд Андрея у себя за спиной.       — Тебе нужна помощь с техникой? Или разберешься сама?       — Сама, спасибо.       Я конечно была благодарна за помощь, но мне хотелось поиграть в одиночестве, а не под присмотром.       — Держи ключ и расписание. Чтобы случайно не влезть кому-нибудь на урок, — она протянула мне сложенный лист и ключи. — На вахте я предупрежу, тебя будут пропускать без вопросов.       — Огромное вам спасибо, правда, — я благодарно улыбнулась.       — Что ж, мне пора на следующий урок. Приятно снова видеть тебя, Алиса. В последний раз, кажется, ты была совсем ребенком — лет восемь, не больше.       Затем она посмотрела на Андрея, и её губы чуть сжались.       — Жду тебя в пятницу, Васильев. Не опаздывай.       Она вышла из кабинета, оставив нас наедине в вязкой, неловкой тишине. Я продолжала стоять на месте, пока Андрей собирал ноты и запихивал их в портфель. Только я подумала уйти, чтобы не мешать ему, как он заговорил:       — Давно играешь?       Он все еще не смотрел на меня, но в голосе мелькнул живой интерес.       — Лет с шести.       — Я тебя тут раньше не видел.       — Я приехала к бабушке на лето.       — Для себя играешь?       — Хотелось бы сказать «да», но я учусь в консерватории. Напросилась сюда, чтобы не потерять форму.       Не знаю, зачем я всё это рассказывала. Слова будто сами вырывались наружу. Андрей внимательно окинул меня взглядом с ног до головы, затем закинул портфель на плечо.       — Я Андрей. Хотя… ты, наверное, и так слышала, — он сказал это тоном человека, который прекрасно понимает, что я слышала часть разговора. Щеки вновь вспыхнули.       — Я Алиса. Но, думаю, ты тоже уже догадался.       — Будем знакомы, — уголки его губ дрогнули, и ссадина слегка разошлась. Появилось несколько капель крови, и он приложил палец, чтобы их стереть.       В кармане моей олимпийки лежала упаковка салфеток, и я протянула одну ему.       — Держи. Лучше руками рану не трогать — вдруг грязь попадёт.       — Спасибо, — он не стал спорить, достал салфетку и аккуратно прижал к губе.       — Эм… — я нервно закусила губу. — С тобой всё в порядке? Это не мое дело, конечно, но…       — Да, не твоё, — резко оборвал он, но потом его голос смягчился. — Но всё равно спасибо, что спросила.       Он выбросил салфетку, провёл языком по ране и направился к двери.       — Ладно, бывай. Может, ещё увидимся. Интересно будет послушать, как ты играешь.       Я только открыла рот, чтобы что-то ответить, но он уже исчез за дверью.       Что вообще происходит в этом городе? Воздух будто напряжен до дрожи — люди нервничают, сталкиваются, спорят, ранят друг друга взглядом. Было только утро, а я чувствовала себя так, будто разгружала вагоны. В висках неприятно кольнуло.       Да уж… лучше бы я и правда осталась дома. Честное слово.

***

      Я медленно плелась в сторону дома, хотя перед этим нужно было зайти за удобрениями. В расписании, которое дала мне Светлана Иосифовна, сегодняшний день был расписан буквально по минутам. Да и, откровенно говоря, у меня не было ни сил, ни желания что-либо делать. Хотелось лишь тишины и возможности немного перевести дух.       Вика, конечно, будет в восторге от всего происходящего и непременно расспросит меня о каждой мелочи. Я чуть усмехнулась этой мысли, подходя к небольшому магазинчику, на выцветшей вывеске которого большими буквами было написано: «Удобрения». Толкнув дверь, я вошла внутрь.       Бабушкин кавалер стоял ко мне спиной и неспешно переставлял какие-то мешки с землёй. Но, услышав шаги, он обернулся и оторвался от своего занятия.       — Добрый день, что вам? — спросил он.       Я назвала удобрение, которое просила купить бабушка, и, пока он искал его, незаметно разглядывала мужчину. Взрослый, симпатичный, с начинающей серебриться прядью волос. Бабушка была права: усы действительно были… ужасными, но это легко поправимо. Я решила вмешаться в их амурные дела хотя бы аккуратно, на уровне разведки.       — Подскажите, а бабушка всегда берёт это удобрение? — спросила я как можно небрежнее. — Просто слышала, что есть получше..       — А кто ваша бабушка?       — Ирина Аркадьевна. Живёт тут недалеко, в соседнем доме.       Его спина моментально распрямилась, а пальцы нервно прошлись по усам. Мне пришлось усилием воли сдержать улыбку.       — Ты Алиса, да? — уточнил он. — Твоя бабушка о тебе часто говорила. Очень ждала твоего приезда.       — Надеюсь, она не рассказывала ничего слишком постыдного, — попыталась я пошутить.       — Нет, что ты, — он покачал головой. — Всё было вполне невинно.       Я тихо рассмеялась, разрядив неловкость. Он протянул мне удобрение, я рассчиталась и убрала сдачу в карман.       — Если тебя не затруднит, — Анатолий Викторович вытер ладони о брюки, слегка волнуясь, — не могла бы ты передать своей бабушке вот это? Я думал, она сама зайдет, но, видимо, не получилось.       — Конечно, без проблем.       Он нагнулся под прилавок и достал небольшую коробку конфет. Мне даже показалось, что его щёки чуть порозовели. Я осторожно взяла коробку.       — Спасибо, — сказал он. — Передавай ей привет.       Я уже собиралась уходить, но решила действовать решительнее.       — Анатолий Викторович… хочу дать вам небольшой совет.       Он чуть напрягся, но кивнул.       — Бабушка была бы приятно удивлена, если бы ваши усы просто… исчезли, — выдала я, не найдя более изящной формулировки.       — Правда? — Он выглядел искренне удивлённым. — Мне казалось, они ей нравятся.       Я состроила красноречивую гримасу. Он понимающе хмыкнул.       — Спасибо, Алиса. Я учту.       Гордая собой, я попрощалась и вышла на улицу. Воздух был свежим, а где-то вдали уже слышались первые вечерние голоса. Бабушке я решила ничего не говорить. Пусть это станет для неё маленьким, но еще одним приятным сюрпризом.