Глава 5. То, о чем не говорят

      Как бы сильно я ни возмущалась присутствию этих людей в моей жизни, — они всё равно не оставляли меня в покое. Каждый день, как по часам, меня встречал кто-то из Универсама (это Марат рассказал, что они так себя называют) и провожал до музыкальной школы. Те, с кем я была знакома не слишком хорошо, обычно ждали меня на улице. Но кто-нибудь из той самой «основной пятёрки», что когда-то ввалилась в кабинет посреди урока, всегда оказывался внутри.       Приходили они, как всегда, через это злосчастное окно в туалете. Марат и Зима были чем-то схожи — оба разглядывали кабинет так, будто видели его впервые, хотя бывали там уже десятки раз. Ералаш часто приносил с собой кроссворды и тихо разгадывал их, устроившись в углу, словно пытался раствориться в пространстве. Андрей, как и раньше, слушал меня очень внимательно, а потом сам садился к инструменту.       А вот Турбо… Что ж, с ним всё было сложно.       Мы постоянно огрызались друг на друга. Было видно, как ему не нравится вся эта затея с моим сопровождением, но ослушаться Кощея он не мог. Каждый раз, когда выпадала его очередь следить за мной, я ходила вся как на иголках — будто ожидала удара, которого, впрочем, он никогда так и не наносил. Но напряжение между нами висело плотным туманом.       — Что ты там копаешься? — он уже стоял у двери и недовольно переступал с ноги на ногу.       — Я собираю свои вещи. Хватит сопеть! — я закатила глаза и аккуратно сложила ноты.       — Да что там собирать… — он в два шага оказался рядом, сгреб мой портфель и ноты в охапку и направился к двери. — Давай, шустрее. Дел полно.       И так — каждый раз.       Очень часто ребята пытались затащить меня в свою тренажерку, куда я когда-то привела Ералаша. Но я всячески отнекивалась. Откровенно говоря, то место вызывало у меня тревогу.       Первые несколько дней я вообще всех игнорировала, думая, что если сделать вид, будто никого не замечаю, — они отстанут. Но оказалось, им абсолютно наплевать на мои выходки.       Пришлось всё рассказать Вике. Если бы она приехала и увидела за моей спиной целую ораву, я бы точно не смогла объяснить ситуацию с ходу. Подруга визжала в трубку — то ли от удивления, то ли от восторга.       — Лиса, да это ж прям как в кино! — мне даже пришлось отодвинуть телефон от уха. — Ты попала в боевик, и вокруг тебя куча горячих парней!       — Я не могу с тобой разговаривать, когда ты в таком возбужденном состоянии, — я устало потерла переносицу.       Подруга не умолкала ещё минуты три, но потом всё же успокоилась и заговорила серьёзнее:       — На самом деле ты такая глупая! Полезла в драку… а если бы всё закончилось по-другому?       — Да знаю я. Я в тот момент вообще не думала, — честно призналась я. — Словно мозг отключился.       — Давай без таких историй, ладно? А то у меня инфаркт случится.       Бабушка тоже была рада, что я наконец пришла в себя и начала выходить на улицу. На мое счастье, она пока не заметила моих провожающих, которые менялись каждый день. Да и удивительно, что соседи ещё не решили, будто я тут местная путана — с таким-то потоком парней. Иногда я даже ловила себя на нервном смешке от абсурдности ситуации.       Сегодня была очередь Андрея, и мы медленно шли в сторону школы. У меня накопилось много вопросов, и казалось, что задать я их могла только ему.       — Слушай… — я не знала, с чего начать. — Как ты вообще попал в эту группировку?       Вопрос ему явно не понравился, но он всё-таки ответил:       — По сути, выбора у меня не было. Времена сейчас тяжелые: либо ты, либо тебя. Поэтому я и присоединился. Но… я не жалею. Его голос прозвучал глухо, будто он говорил не со мной, а с воспоминаниями.       — Но… — в голове всплыл момент, как Туркин ударил Андрея. Потом — история с Кириллом. — Но вы же жестоки. Даже по отношению к своим.       Я попыталась смягчить фразу, но он и так понял.       — Я сам виноват. Меня предупреждали закончить с прошлым, чтобы было легче. Никто не знал, что я продолжаю заниматься музыкой, — Андрей смотрел себе под ноги, будто прятал взгляд. — А то, что было с Кириллом… Таковы правила. Он бросил своего и сбежал, потому что испугался. Если бы не ты, Ералаша бы уже не было. Пацаны так не поступают.       Я прикусила губу. В их мире всё это казалось нормой. В моём — чудовищным. От осознания этого мне стало тоскливо. Они ведь ещё подростки… почти дети. У каждого, наверное, есть дома человек, который за них переживает. А такие ситуации, как с Ералашем, наверняка происходят у них не впервые — и не в последний раз. Меня пробрал озноб.       — Почему ты тогда не дал мне уйти? — мой голос стал тихим. — Зачем заставил смотреть?       — Чтобы ты знала, какими жестокими могут быть люди. Даже к самым близким, — он взглянул на меня как-то особенно, тепло. — Мой тебе совет, Алиса: ни к кому не привязывайся. Рано или поздно больно сделают. А я не хочу, чтобы это случилось. Давно у меня не было… такого друга.       Его щеки слегка порозовели.       — Ты считаешь меня своим другом? — я действительно удивилась.       — Не прям лучшим… но мы на пути к этому.       Я больше ничего не сказала — не хотела смущать его. Но на душе стало как-то тепло и приятно.       И всё же слова Андрея продолжали крутиться в голове: нельзя ни к кому привязываться.       Мы молча продолжили путь к школе, и эта тишина казалась почти уютной — хрупкой, как первый лёд.

***

      Когда мы возвращались обратно, у моего подъезда на скамейке сидел Марат, лениво затягиваясь сигаретой. Едкий дым стелился в прохладном вечернем воздухе, будто окутывая его лёгкой пеленой. Стоило ему нас заметить, как он тут же соскочил со скамейки и быстро подбежал к нам.       — Ну наконец-то, — он бросил окурок куда-то в сторону, даже не убедившись, что попал в урну. — Чё так долго? Я уже всю задницу отсидел.       — Что ты вообще здесь делаешь? — внутри все неприятно заныло. Что-то явно шло не по плану. Марата здесь быть не должно.       — Мы посовещались и решили немного тебя… социализировать.       — Что бы вы там ни придумали, мой ответ — нет, — я поправила лямку портфеля, будто это могло придать мне уверенности.       — Ой, да ладно тебе! Ты не старая женщина на пенсии, а молодая девушка на каникулах. Надо как-то веселиться, — Марат вдруг начал танцевать какие-то нелепые танцы. Мы с Андреем только переглянулись, едва сдерживая улыбки.       — Ладно… и что за идея? — я не собиралась соглашаться, но любопытство всё равно взяло своё.       — Ты. Мы. Местный ДК. Громкая музыка, — он поочерёдно тыкал указательными пальцами в воздух. — Короче, Алиса: дискотека.       — О нет, без меня, — я подняла руки, будто отмахиваясь от чего-то назойливого. — Точно нет.       — Хмм… — Марат приложил палец к губам и хитро посмотрел на Андрея. — Шантаж?       — Шантаж, — подтвердил тот, пытаясь спрятать ухмылку, но безуспешно.       — Вы вообще о чём? Какой ещё шантаж?       — Если ты не пойдешь сегодня с нами, я скажу Кощею, чтобы всю следующую неделю, а может, и месяц за тобой смотрел только Турбо, — на лице Марата расплылась особенно гадкая улыбка.       Нет. Вот это был уже удар ниже пояса. У меня сразу свело челюсть от напряжения.       — Ты не посмеешь! — мои руки сами собой сжались в кулаки.       — Проверим? — Марат игриво подвигал бровями.       — Он и правда так сделает, — Андрей уже открыто смеялся надо мной, даже не пытаясь скрыть.       — Не знала, что ты предатель, — я обиженно надула губы.       — Тебе действительно пора развеяться, — спокойно сказал он.       — Ну так че? Мне идти к Кощею? — Марат слегка наклонил голову, и я всерьёз задумалась, чем бы можно было стукнуть его по лбу.       — Нет! — рявкнула я. — Не надо ни к кому идти.       — Вот и супер. Кто-нибудь из наших встретит тебя у подъезда через час. Давай, — он хлопнул в ладоши. — Беги, собирайся.       Он прошёл мимо меня, и они с Андреем направились в сторону тренажерки. По дороге они о чём-то говорили и громко смеялись, перегоняя друг друга колкими шутками. А я осталась стоять на месте, чувствуя, как внутри поднимается волна бессильной злости.       Вечерний воздух вдруг показался слишком холодным — или это я дрожала от раздражения?

***

      Ровно через час под моими окнами уже стоял Гвоздь, лениво тыкая носком кроссовка клумбу. Бабушка почти выползла на подоконник, посматривая то на меня, то на парня.       — Ухажёр?       — Нет, — отозвалась я, ходя из угла в угол и мучительно пытаясь вспомнить, всё ли сделала.       — Правильно. Какой-то он не очень, — она демонстративно скривилась. — Найдёшь себе посимпатичнее.       Гвоздь был немногословным, и это было мне только на руку. Я не хотела туда идти, но перспектива проводить каждый день рядом с Туркиным была куда хуже. Когда мы пришли в Дом культуры, музыка уже гремела на всю катушку.       Кто-то стоял в углу и пил, кто-то обжимался за большой колонной. Воздух звенел от смеха, перегара и дешевых духов. Жизнь кипела. Почти весь Универсам был здесь — разве что самые младшие отсутствовали. Ералаш заметил меня и энергично замахал рукой. Я кивнула в ответ. В следующую секунду передо мной выросли Марат и Вахит. От обоих ощутимо пахло алкоголем: слегка навеселе, весёлые, как обычно.       — Какие люди! — Зима дернулся в такт музыке. — Чё такая хмурая?       — Я не виновата, что мне не так весело, как вам. — Гвоздь уже растворился в толпе, оставив меня один на один с этими клоунами.       — Тебе понравится, — Марат украдкой поглядывал на какую-то девчонку.       Она была довольно милая: русые волосы до плеч, большие голубые глаза. Такой же растерянной, как и я, она вдруг широко улыбнулась, заметив Марата, и помахала ему.       — Вы тут… это… развлекайтесь. Я отойду, — пробормотал он и уверенным шагом направился к девушке.       — Хочешь выпить? — Вахит кивнул в сторону какой-то тени за колонной, где наверняка была спрятана бутылка.       — Нет, спасибо. Я не пью.       — Чё, совсем? — он удивился так, будто я призналась, что прилетела с Луны.       — Ага, — я засунула руки в карманы олимпийки. — Быстро пьянею. Потом творю всякое.       — Тогда мы обязательно должны это сделать.       — Что?       — Напоить тебя, — усмехнулся Зима. — Мне же надо на это посмотреть.       — Да иди ты, — я фыркнула, но улыбнулась.       С Вахитом было просто: он всегда находил повод для шутки и любил пряники больше всех людей, которых я знала.       — Ладно, пошли к нашим, — прокричал он сквозь музыку. Мягко взяв меня за запястье, отвел в сторону.       Андрей тихо стоял у стены, а Вова отплясывал неподалёку с Гвоздём. Мой взгляд невольно зацепился за широкую спину впереди. Турбо. Я узнала его по одному только силуэту. Он повернулся боком, и я увидела девушку в его руках — они целовались. Фу. Они чуть ли не пожирали друг друга. Девушка тоже не стеснялась — она почти стонала, показывая всем, как ей «хорошо». Меня передернуло.       — Алиса! — прокричал Вова. — Давай к нам!       Но как бы я ни старалась заставить себя расслабиться, внутри всё было напряжено, как струна. Ребята уже изрядно набрались и перестали замечать моё присутствие. Спустя полчаса бессмысленного стояния у стены я решила уйти.       Стоило мне развернуться, как я едва не уткнулась носом в чей-то подбородок.       — Ну привет, принцесса, — я подняла голову и узнала того самого парня, с которым столкнулась у гаражей. Как же его… Калач? Коготь? А, точно — Колик. — Скучаешь?       Вот его-то мне сейчас и не хватало. В его взгляде было что-то неприятное, слишком плотоядное.       — Нет, всё в порядке, — я попыталась пройти мимо, но он снова встал на пути. — Можно я пройду?       — Куда спешишь? Вечер только начинается. Давай выпьем, расслабишься.       — Я не хочу.       — Принцесса… — он протянул руку к моему лицу и заправил прядь за ухо. — Хватит ломаться. Ты и так мне интересна.       Я отступила на шаг, но его рука крепко сжала мое предплечье.       — Отпусти! — сердце забилось быстрее.       — Да не дергайся, мы просто пообщаемся, — его улыбка была гадкой, холодной.       Но вдруг его взгляд переместился куда-то мне за спину — и рука сразу ослабла. Я обернулась. За мной стоял разъяренный Турбо. Зеленые глаза сверкали, волосы растрепаны. Чуть поодаль уже собрались почти все ребята из Универсама. А за спиной Колика — его люди.       — Проблемы, пчёлка? — спросил Валера, глядя только на Колика.       — Не кипишуй, Туркин. У нас с принцессой всё норм, да? — Колик метнул в меня взгляд и ухмыльнулся. — К тому же, насколько помню, я с ней познакомился раньше вас. Так что отвали.       — Теперь она с нами ходит, — произнёс Турбо. И один его взгляд на меня дал понять: разговор нам предстоит тяжелый.       — И с кем же это — «с нами»? — Колик обвел всех нас взглядом. — Неужто с тобой?       — Может, и со мной, — Турбо рывком поставил меня за свою спину.       — Одной тебе мало? — хмыкнул Колик, скосив глаза на девушку, которую Валера целовал минуту назад. — Мама не учила делиться?       — Не твоё дело.       — А-а, понятно, — протянул Колик, глядя на своих приятелей. — Она у вас типа вафлерши? Со всеми по очереди. Тогда не вижу, зачем из-за неё ругаться. Одним больше — одним меньше.       Драка началась внезапно. Кулак Турбо влетел в нос Колика, и всё взорвалось. Вова схватил меня за плечи и оттащил в безопасный угол. Кто-то закричал, но музыка продолжала орать. Турбо сидел на Колике и бил его снова и снова, пока двое не бросились на него. В драку тут же влетели Марат, Вахит и Андрей.       Ноги у меня дрожали, слова застряли в горле. Что за чертовщина творится? Вова подбежал ко мне с окровавленной губой, волоча за собой Ералаша.       — Так, Миха, бери девчонок и уводи отсюда, понял?       — Понял, — Ералаш исчез на секунду и вернулся с той самой девушкой, к которой ушёл Марат раньше. — Пошли, скорее!       Он потянул нас к выходу. Я всё оборачивалась. Видела, как Валера сбил с себя крупного мужика, ударил его ногой в колено. Из разбитого носа текла кровь, но на лице играла дикая, почти безумная улыбка.       — Давай, Алиса, быстро! — поторопил Ералаш. — Менты сейчас приедут. Валить надо!       Я тяжело сглотнула и побежала за ним, оставляя позади рев разъяренной толпы, запах крови и сладкий голос Шатунова, тянущий «Белые розы» сквозь гул и хаос.

***

      Мы бежали так быстро, что у меня горели легкие. Где-то вдалеке раздался протяжный вой милицейской сирены, но Миша лишь махнул рукой, подгоняя нас бежать быстрее. Только когда мы добрались до относительно безопасного места, все разом привалились к старому дубу, пытаясь перевести дыхание.       — Что теперь с ними будет? — спросила я, держась за грудь и пытаясь прийти в себя.       — Скорее всего, заберут всех в отделение, кого поймают, — ответил Ералаш, и было видно, что ему хуже, чем нам. Его раны ещё не зажили, поэтому такая «пробежка» далась ему с трудом.       Беспокойство за парней неприятно осело у меня внутри, будто тяжелый камень. Но я быстро попыталась стряхнуть это чувство. Нельзя к ним привыкать. Тем более они сами затеяли эту драку.       Я перевела взгляд на такую же запыханную девушку: её щеки вспыхнули после бега, волосы выбились из прически. Я решила проявить немного такта и протянула ей руку.       — Алиса.       — Айгуль, — она улыбнулась и пожала мою ладонь. — Ты с Турбо ходишь?       Я даже не успела раскрыть рот, как она продолжила:       — Тогда странно, что он с той Дашей был… — она взглянула на меня с искренним сочувствием. — Вы поругались?       Вот это поворот. Я так опешила, что слова рассыпались в голове, будто бусины.       — Эм… нет. Никто ни с кем не ходит, — я так резко затрясла головой, что удивительно, как она не оторвалась и не покатилась по земле.       — Ой, прости, наверное, не так поняла, — она покраснела. — Просто он так вступился…       — Так, нам надо расходиться. Мало ли, сейчас начнут рыскать по району, — буркнул Ералаш и направился вперёд. — Пойдём, проводим Айгуль до дома.       Спорить я не стала и поспешила за ним. Сейчас он выглядел таким взрослым, что у меня невольно появилась улыбка. До дома Айгуль дошли быстро: она помахала нам на прощание и исчезла в подъезде.       По логике, следующей остановкой должен был быть мой дом, но Миша внезапно остановился.       — Ты сильно домой торопишься?       — Ну… не особо, — я прищурилась. — А что?       — В общем… я хочу познакомить тебя со своей бабушкой.       Кажется, у меня на лице написались целая пьеса с тремя актами, потому что он поспешил пояснить:       — Я рассказал ей правду. Ну… наполовину. И она знает, что ты мне помогла. Хотела бы поблагодарить лично. Ты не против?       — Миша, ну… это как-то неловко, — и правда было. — Да и в гости с пустыми руками идти… нехорошо.        — За это не переживай, — он улыбнулся своей фирменной кривоватой мальчишеской улыбкой. — Нам надо только забежать в тренажерку, забрать кое-что.       Мы развернулись и снова пошли дворами, стараясь не высовываться. У нужного здания я решила подождать снаружи. Пока Миша исчез за дверью, я пыталась привести мысли в порядок. Пугало даже не то, что случилось — а с какой лёгкостью Турбо ударил того Рому. В его движении не было ни тени сомнений.       Скрипнула железная дверь, и Ералаш появился с небольшой коробкой в руках.       — Это утюг. Бабуля давно мечтала о хорошем утюге. Наконец-то удалось собрать на него, — он сиял от гордости. Это было удивительно трогательно.       Мы направились к его дому.       — Слушай, Миш, а что значит «вафлёрша»? — спросила я, вспоминая услышанное.       Он так опешил, что зацепился ногой за торчащую ветку и едва не растянулся на земле.       — Ну… — он почесал затылок, и его веснушчатое лицо мигом покраснело. — Это значит, что… ну… что тебя легко уложить в постель. И прочие гадости.       — Вот козлина, — я яростно топнула. — Да как он…       — Ты не переживай. Мы-то знаем, что ты не вафлёрша.       — Ну спасибо, — фыркнула я, но продолжать разговор не стала.       Приехали.       Когда мы вошли в дом Ералаша, меня сразу окутал теплый запах яблок и корицы. Видно было, что живут они небогато, но в комнате царил уют и спокойствие.       — Ба, я дома, — сказал Миша, снимая обувь. Я держалась рядом, словно банный лист. — И я с гостьей.       Из кухни вышла невысокая женщина с глубокими морщинами на добром лице. Она с любовью обняла Мишу, а потом повернулась ко мне.       — Ба, это Алиса. Я тебе про неё рассказывал. А это… — он мягко обнял её за плечи. — Моя бабуля — Полина Филипповна.       — Очень приятно познакомиться, — искренне сказала я.       Но я не ожидала, что бабушка вдруг заключит меня в крепкие объятия. Горячие слезы побежали по её щекам, и она причитала:       — Спасибо тебе, доченька… ой, спасибо… — она всхлипывала у меня на плече. Миша тоже стоял в шоке, не зная, что делать.       — Ба, ну ты чего…       — Спасла моего Мишку… золотце ты мое… никогда не забуду…       Я осторожно погладила её по плечу, чувствуя, как у самой предательски щиплет глаза. Только сейчас до меня в полной мере дошло: я действительно спасла ему жизнь. Не из хвастовства — просто факт, который я раньше не успела прожить.       — Всё, бабуль, а то ты её сейчас слезами утопишь, — Миша аккуратно отодвинул её. Я жестом показала, что всё в порядке, и кивнула на коробку.       — Точно! — он передал бабушке утюг. — Это тебе. Ты же давно хотела.       Полина Филипповна снова всхлипнула, но уже от радости, прижимая подарок к груди.       — Ну что вы стоите? Пойдёмте на кухню! Пока всё горячее, — она почти протолкнула нас внутрь.       Вечер прошёл удивительно тепло. Нас накормили вкусными пирожками и напоили горячим малиновым чаем. Полина Филипповна рассказывала истории из детства Ералаша — такие смешные, что я то и дело смеялась, а Миша краснел до ушей.       Оказалось, он всю жизнь жил с бабушкой: мама умерла, когда он был маленьким, а отца он никогда не видел. Глядя на них, я чувствовала, как внутри распускается мягкое тепло — тихое, спокойное, почти домашнее.       Несмотря на тревожное начало, конец этого вечера вышел по-настоящему чудесным.

***

      На следующий день я проснулась достаточно поздно — вчера вернулась от Ералаша почти в два часа ночи. Хоть я и уверяла, что смогу добраться сама, он даже слушать меня не стал и проводил до самого подъезда.       Бабушка уже вовсю хозяйничала на кухне, гремя кастрюлями и тарелками. Запах жареных оладий лениво растекался по квартире, обещая спокойное, теплое утро.       — Доброе утро, соня, — она взглянула на меня с улыбкой. — Поздно пришла?       — Ага, — я сладко зевнула и села за стол. — Потом еще долго уснуть не могла.       — Эх, молодость, — произнесла она мечтательно. — Я в твои годы возвращалась только под утро. Потом, конечно, получала от матери с отцом, но зато есть что вспомнить.       — Я даже не знала, что ты была такой гуленой, — рассмеялась я.       — Я б и сейчас была не против, — вздохнула она, — но в десять часов у меня уже сонный час. — Она помешала что-то в кастрюле. — Кстати, тебе всё утро звонили, но я не стала будить. Я записала номер, там, на тумбочке.       Я нахмурилась и поплелась в коридор. Номер я узнала сразу — когда-то его оставлял Андрей, в тот день, когда я впервые встретила Ералаша. Я быстро набрала его и, слушая длинные гудки, нервно покусывала губу.       — Зима у телефона.       — Вахит? — я не ожидала услышать его голос. — Бабушка сказала, что с этого номера звонили. Что-то случилось?       — Не-а, — по голосу было понятно, что он снова жует пряники. — Хотели узнать, всё ли в порядке. Нормально дошли вчера?       Я немного растерялась от такой внезапной заботы.       — А, да, всё хорошо, — я выглянула из коридора, чтобы убедиться, что бабушка не подслушивает. — Вы там как?       — Ой, да там такое было, короче… — вдруг раздался грохот и непонятная возня на фоне. — Да почему я не могу рассказать? Алиса, погоди минутку.       Я прижала трубку теснее к уху, надеясь уловить хоть что-то, но слышала лишь несколько мужских голосов, спорящих о чем-то своем. Затем в трубке снова появился голос Зимы.       — Кое-кто сегодня не в настроении, — он фыркнул. Затем перешёл на шёпот: — Ты пока собирайся, я подойду через часик. Всё расскажу.       — Но…       — Всё, не могу говорить, а то меня тут сейчас этим телефоном огреют. Давай, скоро буду.       Послышались гудки. Я только покачала головой и вернулась на кухню.       — Дозвонилась? — бабушка уже накрывала на стол.       — Да, — ответила я рассеянно.       — Надеюсь, тебе звонил не тот парень, что вчера стоял у клумбы. У моей внучки должен быть вкус.       — Боже, ба, прекрати, — мы хихикнули и принялись завтракать.

***

      После завтрака я быстро умылась, переоделась и вышла на улицу. Я отошла подальше от подъезда, чтобы нас никто не видел. Меня уже и так вафлершей назвали — больше не нужно.       Зима шел вперевалку, поглядывая по сторонам с живым интересом. На самом деле, я вышла не только ради него. Я давно подумывала о том, чтобы найти подработку и немного помогать бабушке. Она не жаловалась на траты, но мне не хотелось сидеть у неё на шее. Поэтому на сегодня у меня было запланировано несколько мест, где я могла бы поговорить о работе.              Вахит заметил меня сразу и махнул рукой. Я пошла ему навстречу.       — Что за таинственность? — набросилась я на него с вопросами. — Почему тебе запретили мне что-то рассказывать?       И только сейчас заметила фингал под его левым глазом и разбитые костяшки пальцев. Я тут же принялась осматривать его с головы до ног.       — Я чувствую себя как обезьяна в цирке. Хватит меня разглядывать, — Зима достал из кармана сигарету и прикурил.       — Что было, когда мы ушли?       — Да полная жесть, — он снова затянулся и начал рассказывать.       Драка была ожесточённая: часть людей, что вообще не имели отношения к делу, выбежали на улицу, а часть прижались к стене и просто смотрели. Марату рассекли бровь, а Андрей сейчас лежит в тренажерке с перемотанной головой.       — Я ещё нормально отделался, — он сплюнул на землю. — Уложил троих, но пропустил одного — вот он мне и врезал в глаз.       — Вообще-то вы сами затеяли эту драку. Зачем нужно было бросаться на этого Колика?       — Он тебя вафлершей назвал. Такое прощать нельзя.       Я потерла переносицу, чувствуя, как начинает нарастать усталость.       — И вообще, твоё счастье, что тебя Ералаш увел. После того как приехали менты, мы свалили, но Турбо был очень зол. Почему ты не сказала, что познакомилась с домбытовскими? — он бросил окурок на землю. — Он прям так и рвался к тебе, спросить — еле удержали.       — Да что он пристал? Пусть со своей Даши и спрашивает, — я закатила глаза. — Я словно собака: не ходи туда, не делай это… Много чести.       Мои слова развеселили Вахита, и он громко засмеялся.       — Так почему ты не рассказал мне всё это по телефону?       — Да там Валерка, мрачнее тучи. Сказал тебе ничего не говорить. А ещё сказал, что если увидит тебя сегодня, то открутит тебе голову. Цитирую: “Зачем ей голова, если она всё равно не думает, с кем можно разговаривать, а с кем нет”.       Надменный, самоуверенный, наглый индюк. Пускай засунет своё мнение себе в одно мягкое место. Настроение рухнуло ниже плинтуса, и меня снова накрыла волна ярости. Когда моя маленькая внутренняя истерика прошла, я заметила удивленное лицо Вахита — видимо, всё это я бормотала вслух.       — Пускай психует на себя и свои неконтролируемые вспышки гнева и идиотизма, — я поправила майку. — Ладно, спасибо, что рассказал, но мне надо идти.       — Куда ты собралась? Я с тобой.       Ну это уже было смешно. Скоро они со мной и в туалет начнут ходить. Я попыталась отмахнуться от него, но, как и все остальные, он только махнул рукой.       — Давай, показывай, куда идти.       Пришлось рассказать ему, что я ищу подработку. На секунду Вахит будто хотел что-то сказать, но передумал. Мы обошли несколько мест, но везде мне отказывали. В цветочном магазине сказали, что работы и на одного мало, не то что на двоих. В продуктовом грузная женщина с обесцвеченными волосами сообщила, что если я не готова таскать коробки со склада, то мне здесь нечего делать. Я уже почти согласилась, но Вахит закрыл мне рот ладонью и едва ли не на плече вынес из магазина.       — Эй, она хотела дать мне работу! — я злилась.       — Ага. Тяжести таскать? Тебе вообще-то ещё рожать, вдруг надорвешься?       Я посмотрела на него как на сумасшедшего.       — С ума можно сойти… Ладно, ещё одно место осталось. Пошли.       Но и там мне дали от ворот поворот. Это был ларёк по розливу лимонада и кваса. Почему отказали? Кто его знает — конкретной причины не назвали. Я шла мрачнее тучи, пиная камни.       — Ну что, на сегодня закончила? — Вахит подозрительно бодро шагал рядом.       — Я ещё что-нибудь придумаю. Я всё равно найду работу, — хотя уверенности во мне уже было как в пустом стакане.       — Я, конечно, хотел предложить тебе с самого начала, но ты так решительно настроилась, что я решил промолчать.       — О чём ты?       — Нам в видеосалон нужен человек. Работа не пыльная: рассчитать людей, кассеты менять.       Я остановилась. С одной стороны — отличная подработка. С другой — я ещё сильнее погружалась в круг общения Универсама. Во мне боролись сомнения, шумные и тревожные, как проезжающая электричка.       — Ты можешь не соглашаться сразу. Просто сходим, посмотрим, — он осторожно провёл пальцем по фингалу. — А там решишь, идёт?       — Ладно. — Других вариантов всё равно не было. — Идёт.       — Там как раз сейчас никого нет, экскурсия будет спокойной.       Пока мы шли до видеосалона, разговор сам собой стал лёгким. Зима рассказал немного о своей жизни, задавал вопросы о Москве. В какой-то момент мне даже стало тепло — будто рядом шёл человек, которому правда интересно.       Мы зашли в видеосалон, весёлые и расслабленные, и не сразу заметили, что мы тут не одни.       — Я безумно рад, что тебе так весело после того, что ты нам не рассказала, пчёлка.       — Вот чёрт! — одновременно выдохнули мы с Зимой.       Напротив нас стоял Турбо — с разбитой губой, сложенными на груди руками и колючим взглядом. И, богом клянусь, в этом взгляде не было ничего хорошего.