Глава 4. Давай начнем сначала

      Я поставила стакан с водой на пол и поднялась с дивана. Парень, появившийся здесь с разбитой головой, не заметил меня — он привлёк внимание всех сразу.       — Пацаны, на нас напали, — выдохнул он, едва переводя дыхание, будто бежал сюда без остановки. — Там, с Ералашем. Какие-то уроды.       Несколько пар глаз метались между мной и этим пареньком. По моей спине пробежал холодок – он говорил откровенную ложь, при этом даже не краснея. Я точно знала: его там не было. Внутренний голос требовал защитить себя, но разум подсказывал, что моя правда может обернуться ему проблемами. Я не хотела становиться причиной чужой беды. Когда Ералаш придёт в себя — вот тогда пусть и разбираются.       Я не собиралась оставаться здесь ни секунды дольше. Уже сделала шаг в сторону, но Андрей перехватил меня за запястье.       — Стой, — тихо сказал он, только для меня. — Не двигайся. Сделаешь хуже.       Турбо сунул руки в карманы спортивных штанов и подошёл к избитому парню. Приподнял его взлохмаченный чёлку, посмотрел на рану.       — Чем это тебя так?       — Не знаю, — тот торопливо кивнул. — Не помню. Ничего не помню.       — Интересная ситуация, — хмыкнул Зима и отошёл в сторону, закуривая.       Из задней комнаты раздался глухой стон, после чего выскочил Лампа — с окровавленными бинтами и пустыми склянками в руках. По разговорам я уже поняла, что битого парня зовут Кирилл. Его глаза округлились, когда он услышал тот же звук, что и я.       — Кто там? — голос его предательски дрогнул.       — Ералаш, — Марат спрыгнул с самодельного ринга, наклонил голову. — А чё ты так напрягся?       — Откуда он здесь?       — Она притащила, — Турбо указал на меня пальцем. И все в комнате уставились на меня.       — Ты кто такая? — Кирилл сделал шаг назад, судорожно сжимая кепку.       — А вот это мы как раз и пытаемся выяснить, — Туркин скрестил руки на груди. — Неожиданно и очень вовремя ты появилась там, где нужно.       Он подошёл так близко, что мне пришлось поднять голову, встречаясь с его взглядом. В его глазах читалась настоящая ярость.       — Вам это не кажется странным?       — У тебя какие-то проблемы? — мой голос дрожал, но я не собиралась уступать.       — У меня — нет. А вот у тебя появятся, — он ткнул меня пальцем в плечо. — Если не расскажешь нам правду. Откуда нам знать, может, всё было подстроено? Может, ты с ними? Втерлась к нам в доверие, а потом — бац! — и сдашь тем мудакам.       — Валера, — Адидас попытался осадить его. — Остынь.       — Она тут не причем.       Краем глаза я заметила, что Андрей шагнул вперёд, словно защищая меня от разъяренного парня.       — Ты так и не ответил на вопрос, Пальто: откуда знаешь её? — Турбо перевёл взгляд на Андрея.       — Познакомились в музыкальной школе.       — Где? — тот приложил ладонь к уху. — Повтори.       — В музыкальной школе.       Я не успела даже осознать, как кулак Турбо врезался Андрею в скулу. Парень пошатнулся, но удержался на ногах. Я от страха так сильно прикусила губу, что почувствовала металлический вкус. Рванулась к нему, но он отвернулся от моей помощи.       — Ты что творишь?! — я смотрела на старшего с ужасом. — За что?       — Не лезь не в своё дело, — он бросил на меня взгляд, будто я была пустым местом. Затем снова повернулся к Пальто: — Еще раз ослушаешься суперов — отгребёшь так, что мать родная не узнает, понял?       Андрей стёр кровь с губы и кивнул. Никто даже не попробовал ему помочь — эта жестокая тишина пугала больше, чем удар. Железная дверь снова скрипнула, и в душную комнату вошёл мужчина, насвистывая веселую мелодию.       — Чё за кипиш? — его голос был пугающе громким, а поведение расслабленным. — Повод какой?       — Наших гасили, Кощей, — вперёд вышел незнакомый мне парень. — Разбираемся.       — С кем? — Кощей оглядел всех, остановился на мне и рассмеялся. — С ней, что ли?       Мне совсем не понравился его смех. В груди неприятно сжалось. Почему я не ушла домой сразу? Кулаки сами собой сжались — мне хотелось бежать.       — Тише, девочка, — Кощей подошёл ближе. — Не трясись. Рассказывай.       Я не могла выдавить ни слова. За меня начал говорить Адидас.       — Я не тебя спрашивал, — отмахнулся Кощей. — Впряглась за нашего пацана?       Я кивнула.       — Зачем?       — Хотела помочь.       — Видела, кто это сделал? Знаешь их?       — Видела, но не знаю.       — А он там был? — он кивнул на Кирилла. — Ну? Видела его? Я молчала. Слова не хотели срываться с языка.       — Ты будешь доверять её словам? — Туркин резко вмешался.       — Почему ты мне не веришь? — я искренне не понимала, чем заслужила такую ненависть.       — Потому что я верю только своим пацанам.       Кощей наблюдал за нами с откровенным интересом, словно за представлением. Из комнаты Ералаша снова выскочил Лампа.       — Он очнулся! — он придерживал дверь. — Быстрее, пока опять не отрубился.       Кощей, Адидас, Турбо, Зима и Марат рванули внутрь. Я осталась стоять напротив Кирилла. Он смотрел в пол, а я — в него, прожигая взглядом. Прошло десять долгих минут, прежде чем они вернулись. На лице Турбо играли желваки, Адидас выглядел растерянным. Все смотрели на Кирилла. Зима встал у него за спиной, отрезая путь к бегству.       — А теперь говори как было, — Кощей плюхнулся на диван, закурил. — И если ты солжешь, завтра тебя найдут по частям в соседней подворотне.       Я сглотнула. Кирилл мял кепку, глаза блестели.       — Пацаны, поймите… я не хотел… — он заикался. — Они появились из ниоткуда… Я ничего не успел… Водитель закрыл двери и газанул…       — А-а, — Кощей щелкнул пальцами. — Я же сказал не врать. Ты поступил как последняя крыса и бросил своего пацана. А она, — он указал на меня, свистнув, — отбивала его и притащила сюда. Марат и Гвоздь окружили Кирилла. Турбо сжал губы, глядя в пол.       — Я дал тебе шанс по совести — ты его просрал, — сказал Кощей. Марат толкнул Кирилла в спину, прогоняя к выходу.       Это всё походило на бесконечный кошмар. Турбо прошёл мимо меня. Я заговорила:       — Теперь ты знаешь правду. Не хочешь извиниться?       Он бросил на меня злой, жесткий взгляд своих зеленых глаз и ответил на ходу:       — Запомни: пацаны никогда не извиняются.       И вышел вместе со всеми.

***

      — Куда они все пошли? — я обернулась к Андрею, который, как и я, смотрел им вслед.       — Отшивать Кирилла.       — Что это вообще значит? — я схватилась за голову. — Я ничего не понимаю, Андрей. Кто эти люди и что, чёрт возьми, тут происходит?       — Это наша жизнь, Алиса, — он пожал плечами, словно ничего серьёзного не случилось. — Такая, какая она есть.       Мне казалось, что я вот-вот зарычу от злости и бессилия. Я топнула ногой и развернулась на пятках — сейчас быстро проведаю Ералаша и уйду отсюда навсегда.       Комната была небольшая, на полу горел настольный светильник. Парень лежал на сложенных матрасах: его лицо было украшено сине-жёлтыми синяками, а нос заметно искривлен. Дыхание Ералаша было прерывистым и хриплым, но, по крайней мере, он был жив.       Несколько минут я стояла в комнате, так и не решаясь разбудить его. Ему нужен отдых, а мне — срочно на воздух.       Я прошла мимо Андрея, и он тут же поплелся за мной следом, словно тень. На улице похолодало, и меня начал бить озноб — но это было даже к лучшему: свежий воздух помог хоть немного очистить мысли.       Я не хотела никого видеть. Не хотела никого слышать. Вернусь домой и забуду этот вечер как страшный сон, будто его вовсе не было. Меня отвлекли громкие голоса. Андрей снова взял меня за запястье и потянул в ту сторону. Сил сопротивляться не осталось, поэтому я пошла за ним, словно тряпичная кукла.       Толпа обступила Кирилла, стоявшего у мусорных баков. Я не знала, что сейчас произойдёт, но была уверена — ничего хорошего. Сердце забилось быстрее, накатила тревога.       — Пацаны… — Кирилл смотрел на каждого, кто окружал его, с мольбой в глазах. — Это вышло случайно. Я хотел помочь. Честно.       — Если бы ты хотел помочь, — Марат сплюнул на землю, — ты бы сейчас лежал вместе с Ералашем.       Турбо стоял, скрестив руки за спиной, с напряженной челюстью. Зима курил и курил, меняя одну сигарету на другую. Андрей подвёл меня ближе к толпе.       — Зачем ты ведёшь меня сюда? — я попыталась вырваться, но хватка у него была крепкой.       — Чтобы ты поняла, о чём я говорил тогда, в классе. Про разные миры.       Кирилл продолжал оправдываться, в то время как Кощей и остальные смотрели на него с полным презрением.       — Всё, хорош по ушам ездить, — старший отмахнулся. — Значит так: с этого момента мы тебя отшиваем. Как крысу. Как предателя.       — Но я… — руки Кирилла задрожали.       Кощей оглядел толпу, его взгляд остановился на мне. Он поманил пальцем:       — Иди сюда, красавица.       Андрей легонько подтолкнул меня вперед, но ноги будто приросли к земле.       — Да ладно, — старший рассмеялся. — Я тебе ничего не сделаю. Иди.       Я медленно прошла мимо Адидаса, который смотрел на меня так, будто готов был в любую секунду вытащить меня из рук Кощея. Затем мимо Зимы — он едва заметно кивнул. Мимо Марата — тот поджал губы. И мимо Турбо, который даже не поднял на меня взгляд.       Как только я оказалась рядом с Кощеем, он резко притянул меня за плечи и развернул к Кириллу:       — А у неё-то яйца побольше твоих будут, а? — он слегка потряс меня, словно щенка. — Летала там как фурия. Представляешь, баллончиком козлу в глаза прыснула. Ералаш всё рассказал.       Но затем его веселость исчезла. Ногти впились мне в плечи, и я невольно поморщилась. Я заметила, как парни сделали шаг вперёд — даже не поняла кто именно.       — А ты просто зассал, — Кощей шагнул так, чтобы заглянуть мне в лицо. — Раз впряглась — значит, вместе с нами его и отошьешь. Так мы покажем, что благодарны тебе за помощь.       Я не понимала, о чём он говорит. Перевела взгляд на побледневшего Кирилла — сердце забилось где-то в горле.       — Я не хочу, — мой голос был почти шёпотом.       — Да ладно, это не страшно. Мы покажем, — Кощей кивнул кому-то.       Из толпы вышел парень и ударил кулаком Кирилла в живот.       — Вот видишь? Ничего сложного.       Все подходили по очереди. Кирилл уже лежал на земле, закрывая лицо руками. Они все сделали это. До единого. Даже Андрей. Грубые руки Кощея удерживали меня, заставляя смотреть.       Последним был Турбо. Несколько долгих секунд он смотрел на меня странным, непонятным взглядом — и только потом ударил Кирилла ногой в живот. От такой жестокости я зажмурилась. Слезы подступили к глазам.       Кощей уже отошёл от меня, и я удивлялась, как вообще держусь на ногах.       — Дамы — вперед, — он почти галантно указал на лежащего Кирилла.       Я сделала шаг назад. Потом ещё один. Они все… больные.       — Вы сумасшедшие! — мой голос сорвался. Истерика накатывала, как волна. — И ничуть не лучше тех, кто избил Ералашa.       — Алиса… — Андрей шагнул ко мне.       — Нет, молчи. Здесь нет ничего, что ты мог бы мне сказать. Вы просто жестокие и злые люди. Звери.       — Это наш закон, красавица, — Кощей лишь пожал плечами. — А ты сразу — обзываться.       — У неё, похоже, фляга слетела, — услышала я, как Зима сказал это Турбо.       — У вас у всех она тут слетела, если вы творите такое, — выдавила я.       Я больше не могла говорить. Последнее, что помню — я побежала. Кто-то выкрикнул моё имя, но мне было всё равно. В голове билась одна мысль: свалить отсюда как можно быстрее.

***

      Я не помню, как оказалась у двери. Руки тряслись, и мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Только теперь до меня дошло, что со мной не было портфеля, но, к счастью, ключи оказались в заднем кармане джинсов.       Я закрыла дверь на все замки и прижалась к ней спиной, медленно сползая на пол. Меня душили слёзы, и я больше не пыталась их сдерживать.       Всё это было слишком. Воспоминания вспышками пролетали перед глазами, от чего я зажмурилась и прижала ладони к векам, будто надеясь стереть случившееся. Я была рада, что бабушки не было дома: я бы всё равно не смогла объяснить, что произошло.       Я стянула с себя грязные, окровавленные вещи и бросила их в ванну. Но сколько бы ни терла их, стоя на коленях перед ванной, кровь упорно не смывалась. Тогда я засунула одежду в пакет и спрятала в шкаф, чтобы позже выбросить. А сама терла руки и шею до красноты — будто могла стереть с кожи весь этот день, всю липкую панику.       Лёжа в постели, я смотрела в потолок пустым, стеклянным взглядом. Слёзы давно закончились. Я не понимала, что чувствую: страх, ужас или осознание того, что пузырь, в котором я прожила семнадцать лет, наконец лопнул, и я увидела изнанку той жизни, которую считала безопасной.       Все выходные я провела в квартире и никуда не выходила. Мне было страшно. Однажды зазвонил городской телефон, и, не раздумывая, я сняла трубку.       — Алиса, привет, это Вова. Ну, Адидас… — мои руки тут же задрожали. — Послушай, нам надо…       Но я бросила трубку, а потом с диким отчаянием вырвала провода. Плевать, что им надо. Я не хочу никого знать и никого слышать.       Когда приехала бабушка, я немного успокоилась, но всё равно не могла прийти в себя полностью. Она заметила, что со мной что-то не так, и тактично пыталась выяснить причину, но я сослалась на сильные головные боли.       Её, конечно, удивило состояние телефона, но я быстро придумала историю о том, что случайно зацепилась за провода. Она странно посмотрела, но спорить не стала, а на следующий день вызвала мастера. Вике я тоже ничего не рассказала — зачем тревожить её попусту.       Я перестала ходить на занятия и почти всё время проводила в своей комнате. Меня не радовали даже бабушкины истории об Анатолии Викторовиче. Хотя он, как истинный джентльмен, передал мне через бабушку небольшой букет цветов — «чтобы я не грустила». Я даже улыбнулась, но улыбка тут же сорвалась.       С того страшного дня прошла неделя, и мне казалось, что я схожу с ума. Я понимала, что веду себя странно, но не могла иначе — раньше я никогда не сталкивалась с подобным.       Выйдя на кухню, чтобы заварить чай, я увидела бабушку. Она сидела за столом и молча смотрела в окно. Когда заметила меня, похлопала по стулу рядом.       — Лисёнок, ты хочешь уехать?       Я замерла. Брови взметнулись, глаза округлились.       — Нет, что ты… конечно, нет, — я неловко заерзала. — С чего ты взяла?       — Ты просто такая грустная, — она положила свою теплую ладонь на мою. — Я и подумала, что тебе, может, скучно со мной. Тут ведь не так много развлечений, как в Москве.       Меня накрыл жгучий стыд. Я совсем не подумала, как это выглядит со стороны. А теперь она думает, что это из-за неё. Какая же я идиотка.       — Ба, всё хорошо, правда. И я не хочу уезжать, — я встала и обняла её. — Я просто плохо себя чувствовала. Но уже лучше.       — Ты же расскажешь, если что-то будет не так?       — Конечно, — я поцеловала её в лоб. — Ты ж моя самая лучшая подружка. Только не говори Вике — а то она у меня ревнивая.       Мы посмеялись и принялись готовить завтрак. Постепенно я начала приходить в себя. Мир стал не таким ужасным, а мысли — менее колючими. Я старательно выбрасывала из головы всё, что произошло.       Хватит ныть и жалеть себя. Пора возвращаться к жизни.

***

      Я нашла в себе силы пойти в музыкальную школу. Шла по тёмному коридору к кабинету, и в этом полумраке было какое-то странное умиротворение — будто стены сами знали, как успокоить.       Перед тем как играть произведение, я решила начать с небольшого упражнения, чтобы размять пальцы. Выполнила его несколько раз, и только когда не осталось ни одной ошибки, перешла к прелюдии ми-минор Фридерика Шопена.       Музыка мягко накрывала меня и возвращала прежнюю лёгкость. Надо же — запугала себя из-за этих идиотов до такой степени, что даже не приходила заниматься любимым делом.       — От одного вида этих движений у меня уже пальцы в трубочку сворачиваются.       Я резко ляпнула по клавишам и застыла. Я узнала этот голос. Это был Зима. Какого чёрта?       Когда я обернулась, на меня из двери смотрели пять пар глаз: Марат, Андрей, Зима, Ералаш и Турбо.       — Приветик, — Марат махнул мне рукой и улыбнулся.       — Что вы здесь делаете? — спросила я максимально злым голосом.       — Добро твоё принесли, — Турбо прошёл вперёд и положил на стол мой портфель. — Нашли на остановке, где ты Ералашу помогла.       Я метнула злой взгляд на Андрея, но тот лишь пожал плечами.       — У тебя что-то с городским телефоном? — Зима жевал пряник, и крошки сыпались на пол.       — Что? — я никак не могла собрать мысли в кучу.       — Мы звонили несколько раз. Видимо, сломался.       Было видно, что парень откровенно смеётся надо мной. Я глубоко вдохнула. Спина у меня была идеально прямой, словно я проглотила палку. Но нервы всё-таки сдали.       — Хватит вести себя так, словно ничего не случилось.       — А что случилось? — Валера скрестил руки на груди и облокотился о стену. — Вахит, о чём она?       — Бев поняфия, — пробормотал Зима с полным ртом.       Ералаш нервно мялся у двери, потом неловко прошёл вперёд и встал передо мной.       — Я хотел поблагодарить тебя за помощь. Не каждая девчонка бы вписалась, — он слегка содрогнулся и придержал себя за рёбра. Видимо, ему всё ещё было больно. — Если бы со мной что-то случилось, моя бабуля бы этого не пережила. Я у неё один остался.       Ком подступил к горлу. Я прикусила нижнюю губу, чтобы не поддаться чувствам. Всё, что я смогла — кивнуть. Он слабо улыбнулся и отошёл.       — Короче, хватит растягивать, — всё это время Марат изучал кабинет, будто впервые видел пианино. — Мы пришли сюда не просто так.       — Вы принесли мой портфель. Я поняла. Спасибо и пока, — я отвернулась, ясно показывая, что разговаривать не хочу.       — Ты не поняла, пчёлка, — Турбо фыркнул. — Мы с разговором.       — Пчёлка? — я возмущенно подняла брови. — С чего это?       — Жужжишь много, — хмыкнул он. — Не по делу.       — Зато пчёлка может легко ужалить тебя в твою задницу, придурок.       Слова вырвались сами собой. Я тут же прикусила язык. Вахит подавился пряником, закашлялся, показывая Андрею, чтобы тот постучал ему по спине. Турбо прищурился и прожигал меня взглядом.       — Это я придурок? — он сделал шаг вперёд, но Марат сразу перегородил дорогу.       — Всё, хорош, — младший Адидас развёл руки в стороны. — Тема такая: ты помогла нашему, а теперь мы будем помогать тебе.       — Мне не нужна ваша помощь, — упрямо сказала я.       — Ошибаешься, — Турбо закатил глаза и отступил к стене. — Ты ни черта не знаешь, что тут происходит.       — Кощей сказал смотреть за тобой, — Ералаш тяжело опустился на банкетку. — Теперь ты под нашим присмотром.       — Вы издеваетесь? — я обхватила голову руками. — А ты что молчишь?       Я укоризненно посмотрела на Андрея.       — Я с ними согласен, — он провёл пальцами по крышке фортепиано. — Так мы будем знать, что ты в порядке.       — Я и была в порядке, пока не встретилась с вами. И вообще, откуда у вас мой номер? — Да это было несложно, — Марат схватил мои ноты и стал их рассматривать. — Как ты тут вообще что-то понимаешь?       От них у меня разболелась голова. Ну цирк, честное слово.       — Слушайте, давайте вы просто оставите меня в покое, — я вытащила ноты из его рук. — И сделаем вид, что ничего не было.       — Ты вообще понимаешь, что, когда впряглась за Ералашa, поставила у себя на спине жирнющую мишень? — Турбо смотрел на меня как на идиотку. — И что теперь ты легко можешь встрять в проблемы?       Может, он и был прав. Тогда я вовсе не подумала, чем может обернуться моя помощь. Но впускать этих людей в свою жизнь мне тоже не хотелось. Я не знала, чем всё это закончится.       — И что вам за толк? Подумаешь, со мной что-то случится — и что?       — Мы своих не бросаем, — Марат легонько щелкнул меня по носу. — А ты более чем доказала, что тебе можно доверять.       — Разве? — я выгнула бровь. — Скажи это ему, — указала пальцем на Турбо. — Он был готов обвинить меня во всех смертных грехах.       Турбо сжал губы, а парни посмотрели на него с легким сочувствием, но быстро сделали вид, что ничего не было.       — У всех есть свои причины, — сказал Андрей.       Ну надо же, какие все загадочные.       — Извинений не будет? — я пристально посмотрела на Валеру.       — Не в этой жизни, пчёлка, — усмехнулся он. — Я уже говорил тебе.       Они ещё долго талдычили мне о том, как важно, чтобы кто-то из них всегда был рядом. Через какое-то время они даже начали составлять расписание: кто будет провожать меня каждый день до музыкальной школы и обратно. Моя голова готова была взорваться. В мыслях крутились лишь самые грубые слова.       Моя жизнь резко свернула куда-то не туда. Ещё вчера я не хотела иметь ничего общего с этими людьми, а сегодня они так нагло врываются в моё пространство и командуют мной. Как это вообще произошло?