Глава 7. Доброй ночи, сладких снов

      Я бежала до дома, не разбирая дороги. Наверное, люди вокруг думали, что я сошла с ума, потому что шарахались от одного моего присутствия. Я была словно городская безумная, подпитанная гневом и раздражением, с сердцем, стучащим где-то в горле. В ушах звенело, а мысли путались, как провода после короткого замыкания.       Взял да вынес меня, словно малого ребенка. А Вахит… отдельная история. Бедная Айгуль и ее хрупкое душевное равновесие. Хорошо, что Марат увел ее так быстро и она не увидела всего остального.       Этот день полностью выбил меня из колеи: сначала миллион отказов по работе, затем стычка с Турбо, просьба сыграть на концерте, откровенность Марата, этот кошмарный «фильм» и то, как Туркин выволок меня оттуда, словно провинившуюся собаку. Слишком много событий для одних суток, слишком много эмоций для одной меня.       Надо отметить, что в двух инцидентах, произошедших сегодня, был замешан один и тот же человек. Турбо. Следовательно, необходимо минимизировать наше с ним общение — и тогда, возможно, все сразу наладится. Или хотя бы перестанет рушиться с таким грохотом.       Дома я устало вздохнула и бросила ключи на комод. Хорошо, что бабушки не было: она бы сразу навалилась с вопросами, а сил на разговоры у меня совершенно не осталось.       Было не слишком поздно, поэтому я решила набрать Вику. Мне срочно нужна была ее моральная поддержка. Подруга ответила почти сразу. Я пересказала ей события сегодняшнего дня, не стесняясь в выражениях по отношению к одному зеленоглазому придурку.       — И что, прям взял на руки и вынес? Как в фильмах? — томно вздыхала она на том конце провода.       — Не драматизируй, — раздраженно фыркнула я. — Это не романтическая сцена. Меня вынесли, как мешок с картошкой. Без предупреждений и сантиментов.       — Ну не знаю, — протянула Вика. — Звучит все равно эффектно. Прям кино.       — Ты вообще на чьей стороне? — я прикрыла глаза. — Я рассчитывала на совместную ненависть, а не на твои мечтательные вздохи.       — Лиса, очнись, — я прямо видела, как Вика закатила глаза. — Он побежал выводить тебя, а не свою девчонку. Разве это ни о чем не говорит?       — Говорит. О том, что он в каждой бочке затычка и специально делает все, чтобы поднять мне давление.       — Ты просто невозможна, — Вика тут же сменила тему. — Моя практика закончилась, и завтра я еду с родителями на небольшой отдых. Поэтому наберу тебя с утра, поболтаем, а то там связи не будет.       Мы немного обсудили ее предстоящий отдых, какой купальник она купила и что планирует там делать, а затем попрощались.       Сегодня все шло совсем не так. Я думала, что после разговора мне станет легче, но стало только хуже, словно кто-то аккуратно добавил еще один камень на уже переполненные весы. Я быстро приняла душ и переоделась в свою любимую черную пижаму с утками — штаны и кофту с длинными рукавами.       Перед тем как лечь спать, я некоторое время просидела перед телевизором с чашкой горячего чая в руках, но совершенно не обращала внимания на экран. Картинки мелькали, звуки сливались в фон, а мысли снова и снова возвращались к одному и тому же. В конце концов я бросила это дело, поставила чашку в раковину и пошла в комнату.       Я крутилась с одного угла кровати в другой, отчаянно пытаясь уснуть. На часах был уже час ночи, а сна — ни в одном глазу. Я медленно начала считать баранов, и где-то на семьдесят девятом почувствовала, как сознание наконец начало сдавать позиции. День отпустил меня неохотно, но все же отпустил.

***

      Громкий звук вырвал меня из сна, заставив подпрыгнуть на месте. Сердце бешено колотилось, а в голове было пусто. Я не сразу поняла, что произошло. Несколько секунд я сидела, прислушиваясь к темноте, прежде чем сон окончательно рассыпался. Решив, что мне показалось, я снова легла, натянула одеяло до подбородка… и в ту же секунду звук повторился.       Входную дверь кто-то отчаянно колотил.       Что за черт?       Я вскочила и взглянула на часы. Три часа ночи. Либо кому-то пришла в голову идиотская шутка, либо нашу квартиру проверяли на наличие хозяев.       Я на цыпочках подошла к двери, стараясь не шуметь, и потянулась к глазку. В этот момент тишину разрезал громкий голос:       — Алиса, открывай, быстро! — это был Зима. — Да держи ты его, у меня уже рука немеет!       Он был не один.       Дрожащими пальцами я схватила ключи и распахнула дверь. Андрей и Вахит держали Туркина с двух сторон. И он был… избит. Левая бровь рассечена, вокруг носа запеклась кровь, лицо бледное, взгляд мутный. Он едва держался на ногах.       — Что?.. — я не успела договорить.       Они всей толпой ввалились в квартиру и захлопнули дверь.       — У тебя есть аптечка? — Андрей тяжело перехватил Туркина.       — Мы его в ванную, — Зима уже тянул Валеру за плечо. — А ты найди что-нибудь, чем можно остановить кровь.       Несколько секунд я просто стояла, не в силах пошевелиться. В голове метались вопросы, а внутри медленно поднималась паника.       — Алиса, не тормози! — голос Вахита донесся из ванной. — У него кровь не останавливается!       Я словно очнулась и побежала на кухню. В аптечке нашлось все, что было: антисептик, бинты, зеленка… Я просто вытащила весь ящик и понеслась обратно.       В ванной уже был включен душ. По сливу стекала ярко-алая вода. Туркин стоял на коленях у ванны, а парни суетились вокруг него, пытаясь привести в более-менее человеческий вид. Увидев меня, Андрей выхватил ящик из рук и нервно улыбнулся.       Валера тихо застонал. Этот звук ударил сильнее, чем вид крови. Воздух будто вышел из легких.       — Какого черта здесь происходит? — голос дрожал, и я не смогла это скрыть. — Мне кто-нибудь объяснит?       — Потом, — Зима перебирал пузырьки, вчитываясь в этикетки.       — Вы издеваетесь? — еще немного, и я действительно сорвусь. — Почему вы пришли сюда? Почему не в вашу тренажерку? А если бы я была не одна?       — Ты же сама сказала, что бабушка на даче, — Вахит смочил ватку мутной жидкостью и приложил к лицу Туркина. Тот тут же дернулся. — А в тренажерку сейчас нельзя.       Точно. Я сама это сказала.       Андрей держал руки Валеры, пока Зима обрабатывал раны.       — Кровь не останавливается, — Пальто нахмурился, глядя на бледное лицо Туркина.       — Ему нужно в больницу, — я спрятала дрожащие руки за спину. — И даже не начинайте. Рану нужно зашить.       — Верно. Шить, — Зима устало прислонился к ванной. — Тащи иголки и нитки.       — Ты шутишь? — я не верила своим ушам.       — Нам нельзя светиться в больнице. Там сразу вызовут ментов.       — Но…       — У нас нет выбора, Алиса, — Андрей виновато посмотрел на меня. — Просто принеси, ладно?       Я сжала зубы и кивнула.       В гостиной я нашла бабушкин швейный набор и почти бегом вернулась в ванную. Протянула его Зиме. Он покачал головой. Андрей сделал то же самое.       — Это как понимать?       — Придется тебе, — Вахит поднялся, освобождая мне место рядом с Валерой.       — Я не умею шить. И не хочу, — я попятилась назад. — Почему я вообще должна это делать?       — Потому что если будет шить кто-то из нас, ему будет адски больно, — спокойно сказал Вахит. — И ты не сможешь его удержать.       Я тяжело сглотнула. Может просто сбежать? Спрятаться где-нибудь в парке, а потом вернуться, когда это закончится.       — Все будет нормально, — Зима легко коснулся моего плеча. — Мы рядом.       Я медленно опустилась на пол, сжимая швейный набор побелевшими пальцами. Парни уложили голову Турбо мне на колени. Он смотрел мутным взглядом и молчал.       Заправить нитку в иглу удалось не сразу. Смелости начать не было вовсе. Андрей держал Туркина слева, Зима справа. Я обработала руки, потом рану. Валера тихо сказал:       — Почему ты ушла, когда я просил подождать?       Я посмотрела на парней. Те лишь пожали плечами.       — Почему ты никогда не слушаешь? — он поморщился от боли.       — Хватит говорить, — я обработала иглу и положила рядом. — Не трать силы.       Он криво усмехнулся.       — Только не слишком наслаждайся тем, что сейчас сделаешь, пчелка. И запомни: это последний раз, когда я снизу. Мне не нравится.       Придурок. То он при смерти, то шутит какие-то тупые шутки, которые совершенно не к месту.       — Ты готова? — спросил Зима.       — Нет, — я взяла иглу. — Но выбора нет.       Когда игла прошла сквозь кожу, Валера замычал и начал дергаться. Парни навалились на него, удерживая. Левой рукой я прижала его голову. Горячее дыхание билось в ладонь. Я продолжала.       Швы выходили неровными, но кровь постепенно остановилась. Время потеряло смысл. Казалось, прошла вечность.       Когда я сделала последний шов, Турбо уже был без сознания. Я завязала узелок и выдохнула.       — Надо его уложить, — Андрей с Зимой подняли Валеру.       Я указала им на свою спальню, и они бережно уложили друга на кровать. Лучше потом уберусь у себя, чем объяснять бабуле, почему у нее новое постельное. Мы втроем стояли над кроватью, на которой лежал Валера и нервно поглядывали на него.       — Спасибо, Алиса, — сказал Вахит.       Они резко отошли и направились в сторону выхода. Я тут же побежала за ними и произнесла самым строгим голосом, на который вообще была способна.       — А ну, стоять, — они тут же замерли. — Если вы думаете, что просто уйдете, ничего не объяснив и оставив его здесь, вы ошибаетесь.       Они переглянулись и кивнули в сторону кухни.       — Пойдем поговорим, — Зима потер шею. — А пряники у тебя есть?       Немыслимо.

***

      В гостиной царил приятный полумрак. Я сжимала пальцами кружку с уже остывшим чаем, пока Зима развалился в кресле с пакетом пряников, найденных им на кухне в одном из шкафчиков.       На свои вопросы я так и не получила ответов. Вахит заявил, что пока не доест все пряники, разговаривать не намерен. Андрей же стойко молчал, позволяя старшему самому разбираться с этой проблемой и не вмешиваясь.       Единственное, о чём мы успели договориться, — эту ночь они проведут в моей квартире. Да, это было странно и в какой-то мере даже непозволительно, но я не хотела оставаться наедине с Турбо. Особенно когда он очнется.       Моя любимая пижама была покрыта мелкими, уже засохшими пятнами крови, и я сделала себе мысленную пометку потом обязательно переодеться. Андрей с интересом разглядывал комнату, пока Вахит доедал последний пряник. Я же сидела как на иголках, ощущая, как напряжение стягивает плечи.       — Ой, — Зима похлопал себя по животу и откинулся в кресле. — Можно ещё чайку? А то в горле пересохло.       Ещё немного — и у меня начнёт дёргаться глаз. Да что он тянет?       — Ладно, спокойно, — он поднялся с кресла и примирительно вскинул руки. — Не смотри на меня так. Я понял.       Зима подошёл ближе и взглянул на мою кружку.       — Ты допивать будешь?       Я отрицательно покачала головой. Он тут же забрал чай из моих рук и осушил кружку одним глотком.       — Вот и отлично.       — Хватит меня мучить, — я резко встала с дивана и начала ходить по комнате кругами. — Что произошло? Почему вы привели его сюда? И почему ранен только он, а вы целы и невредимы?       Андрей принялся с особым усердием пить свой чай, словно в чашке было спасение. А вот Зиме деваться было некуда. Он хотел отшутиться, но вовремя понял, что это лишь сильнее меня распалит.       — После видеосалона мы все пошли в тренажерку. Ну, почти все, — Вахит потер лысую голову. — Турбо пошёл домой. Так что с нами его не было.       — И? — я остановилась. — Это всё? Он же должен был вам что-то рассказать.       — Он ничего не сказал, — Пальто поставил чашку на стол и скрестил руки на груди. — Но мы и так поняли.       — Мы вышли покурить и увидели, как он идёт, — продолжил Зима, шаря по карманам. — А у Кощея сейчас важный гость, тащить его туда было нельзя. Вот и притащили сюда.       — Почему? — голова была словно набита ватой.       — Потому что знали: ты не откажешь в помощи, — тихо вставил Андрей.       Я снова опустилась на диван и сжала пальцами колени.       — Н-но кто это сделал? — я посмотрела на парней, затем перевела взгляд на Андрея. — Ты сказал, что вы и так поняли.       Пальто и Зима переглянулись и почти синхронно кивнули.       — Его отец.       В комнате будто стало холоднее. Голос Зимы прозвучал глухо, словно издалека:       — Это сделал его отец.       В ушах зазвенело. Пальцы сжали колени ещё сильнее. Отец?       — Я не понимаю… — растерянно прошептала я. — Разве родитель может сделать такое с собственным ребёнком?       Жизнь Туркина открывалась мне с непривычных сторон. Сначала Марат со своими туманными намёками на какую-то девушку, теперь это. Слои снимались один за другим, и под ними оказывалось всё больше боли.       — Он алкоголик, — Андрей сказал это слишком легко, будто речь шла о погоде. Меня передернуло. — Часто срывается на Марии Федоровне, матери Турбо.       — А он служит, типа, катализатором, — Зима достал из кармана пачку сигарет. — Подставляется сам, чтобы тот мать не трогал.       — Но он же может дать сдачи, разве нет? — логика ускользала от меня. — Он моложе, сильнее.       — Может, — кивнул Андрей. — Но он не всегда бывает дома, Алиса. Он однажды ответил. А потом его мать оказалась в больнице, пока Турбо был занят нашими делами, потому что после того его отец разозлился еще сильнее, и отыгрался на ней.       Я так сильно прикусила губу, что почувствовала металлический привкус. Сколько секретов способен носить в себе один человек? В мою картину мира не вписывалась такая жестокость со стороны родителей. Хотя, если подумать… гнев отца Валеры был физическим, а у моей матери — эмоциональным. Просто разная форма одной и той же боли.       Я вдруг поймала себя на непривычных чувствах к Турбо — жалости и сострадании. Возможно, поэтому он такой озлобленный. Его жизнь выглядела совсем незавидной.       — Только он не должен знать, что мы тебе всё рассказали, договорились? — Вахит уже направлялся к балкону. — Ты бы нас всё равно не отпустила без ответов, а врать тебе не хотелось.       Очередной день. Очередной чужой секрет, осевший в моей голове.       — И не жалей его, — серьёзно добавил Зима. — Общайся с ним так же, как раньше. Как только он почувствует жалость — взбесится.       Я кивнула. Голова трещала от информации, а тело медленно отпускал адреналин, оставляя после себя глухую усталость.       — Ты бы слышала, как он орал, когда увидел, что ты ушла из видеосалона, — хмыкнул Андрей. — Я думал, у него вены на шее лопнут.       — Всё, хватит, — Зима уже курил на балконе, и через приоткрытую дверь тянуло терпким дымом. — Ей отдыхать пора. Да и всем нам.       Он затушил окурок и бросил его вниз.       — Где нам упасть?       — Здесь, — я указала на диван и направилась к шкафу за постельными принадлежностями.       — Иди спать, мы тут сами разберёмся, — Андрей мягко улыбнулся и забрал у меня бельё.       Сил и желания разговаривать больше не осталось. Парни пожелали мне спокойной ночи, и я тихо вышла в коридор. У своей комнаты остановилась и осторожно приоткрыла дверь. Турбо лежал на спине и крепко спал, грудь тяжело поднималась и опускалась.       Несколько секунд я просто стояла в дверном проеме, запоминая этот редкий момент тишины, а затем закрыла дверь и ушла в спальню бабули. Там я быстро переоделась и зарылась под одеяло. Сон накрыл меня сразу, как только голова коснулась подушки.

***

      Спала я отвратительно. Меня бросало то в жар, то в холод. Снились незнакомые силуэты, крики и бесконечная боль, от которой невозможно было спрятаться. Сквозь приоткрытую занавеску било яркое утреннее солнце, вынуждая прятать голову под легкое одеяло. Но воздуха не хватало, грудь сдавливало, и я сдалась. Сон больше не приходил.       Поднявшись, я на несколько секунд даже забыла, что в квартире есть кто-то еще, кроме меня. Громкий, уверенный храп из гостиной быстро вернул воспоминания о вчерашней, а уже и сегодняшней ночи.       Я хотела проверить Туркина, но решила пока оставить его в покое. Пусть поспит. Шаркая тапками по полу, прошла на кухню и поставила чайник на плиту. Приоткрыла форточку, впуская внутрь уже слегка нагретый утренний воздух. Мозг давно проснулся и лениво перебирал события, а вот глаза упрямо слипались, будто протестуя против нового дня.       В дверях мелькнула тень, и я дернулась от неожиданности, пролив несколько капель кипятка из чайника прямо на палец.       — Черт, — прошипела я, быстро включая холодную воду и подставляя под струю обожженную руку.       — Сильно болит?       Андрей стоял в дверном проеме. Волосы взлохмачены, лицо помятое, будто он вообще не спал. Или спал, но ему это не помогло.       — Пройдет, — я осмотрела палец и, не заметив ничего критичного, вытерла руку полотенцем. — Ты чего так рано встал?       — Уснул только под утро. И то минут на тридцать, не больше, — он опустился на стул и широко зевнул. — Если бы я знал, что Вахит храпит как лошадь, лучше бы в коридоре устроился.       Я усмехнулась и достала еще одну кружку. От чая поднимался пар, наполняя кухню мягким, почти домашним запахом, который странно контрастировал с общим состоянием.       — Прости, к чаю ничего не предложу, — я задумчиво обвела пальцем ручку кружки. — Зима съел последнее, а готовить у меня просто нет сил.       — Да и не надо, — отмахнулся Андрей. — И так нормально.       Мы молча пили чай несколько минут. Тишина была редкой и хрупкой, как стекло, и, разумеется, долго не продержалась.       Раздался грохот, а за ним громкое чертыхание. Мы одновременно подскочили и бросились на звук. В коридоре стоял Турбо, держась за голову и ругаясь себе под нос. Видимо, спросонья он не понял, где находится, и со всей силы вписался в дверной косяк.       Я неосознанно спряталась за Андреем, стараясь не привлекать к себе внимания. Кто его знает, каким Валера бывает с утра, особенно после такой ночи.       Взгляд Туркина медленно скользил по квартире, пока не остановился на Андрее, а затем сместился чуть ниже. Заметив меня за спиной товарища, он на секунду округлил глаза, но тут же поморщился и прижал руку к разбитой брови.       — Какого хрена тут происходит? — его голос был хриплым. — Мы где?       — У Алисы, — спокойно ответил Андрей. — Мы вчера притащили тебя сюда с Вахитом.       Я, конечно, была благодарна, что он взял первый удар на себя, но можно же было сказать это как-то… мягче. Было видно, как до Турбо начинает доходить происходящее. Его зеленые глаза вспыхнули злым огнем.       — Вы что? — голос стал холодным, колючим, как ледяной ветер.       Ну вот. Начинается. Сейчас будет крик.       Из зала выскочил Вахит в одних носках и трусах. Я неловко отвернулась, стараясь не смотреть на него. Ситуация окончательно выходила из-под контроля.       — Че за крик с самого утра? — Зима переводил взгляд с одного на другого.       — Вы совсем без мозгов? — Туркин уже завелся. — Нахера меня было тащить именно сюда?       — Тебе нужна была помощь, — Вахиту было откровенно плевать на настроение Валеры. — Ты поэтому разорался?       — Я не просил мне помогать, — губы Туркина сжались в тонкую линию. — Все было в норме.       — Скажи это ей, — Зима кивнул в мою сторону. — У нее вот явно было не все в норме, пока она тебе бровь зашивала.       Турбо резко зыркнул на меня и несколько долгих секунд не отводил взгляда. В его глазах смешались эмоции, но ни одну из них я не смогла прочитать. Он отвернулся, подошел к зеркалу и внимательно посмотрел на свое отражение.       Он молчал. Долго. Слишком долго.       А потом резко рванул к двери, чуть не сбив нас с Андреем с пути. Уже выходя, он тяжело бросил:       — Потом поговорим.       Дверь захлопнулась с такой силой, что, казалось, сейчас посыплется штукатурка. Мы с Андреем еще несколько секунд стояли на месте, не двигаясь. Вахит сладко потянулся и, как ни в чем не бывало, сказал:       — Ну что, завтрак?       — Ты бы хоть штаны надел, — сухо ответил Андрей, скрестив руки на груди.       — Боже… — я закатила глаза и пошла обратно на кухню.       Вот тебе и доброе утро.

***

      Зима был необычайно бодр и трещал без остановки, будто в него с утра залили тройную порцию кофе. Чтобы хоть как-то привести мысли в порядок, я заперлась в ванной и не выходила оттуда добрых полчаса. Вода шумела, скрывая мои вздохи, а зеркало отражало лицо человека, который явно не планировал начинать день в такой компании. Я умылась, переоделась и только после этого решилась выйти.       В спальне меня ждал сюрприз.       Вахит вальяжно развалился на моей кровати, закинув ногу на ногу, и с умным видом листал журнал по садоводству. Судя по выражению лица, он пытался понять, как вырастить розы без особых усилий. Из кухни доносился грохот, а в воздухе витал тревожный запах подгоревшей яичницы. Андрей явно сражался с плитой и проигрывал.       — Вы прямо как у себя дома, — заметила я.       И, если честно, это было даже забавно. Мы знали друг друга всего пару недель, но между нами уже существовало странное доверие и полное отсутствие неловкости. Ну… почти полное. Если не считать Зиму в моём коридоре в одном исподнем этим утром.       Парень отложил журнал на тумбочку, и его внимание тут же привлекла фотография. Та самая, которую перед отъездом мне подарила Вика. Он взял её в руки и стал разглядывать, прищурившись.       — А это кто?       Я поливала цветы и не сразу поняла, о чём речь.       — Что? — переспросила я, а потом заметила фотографию в его руках. — А, это Вика. Моя лучшая подруга. Мы вместе со школы. Она должна приехать ко мне ненадолго.       Глаза Вахита загорелись, а на губах появилась слишком уж заинтересованная улыбка.       — А парень у неё есть?       — Вроде бы нет, — машинально ответила я, продолжая поливать цветы. И только потом до меня дошло. Я резко повернулась. — Подожди. А это вообще что за вопросы?       — Симпатичная, — он аккуратно положил фотографию обратно и поднялся с кровати. — Такая же дикая, как и ты?       — С чего это я дикая? — возмутилась я. — Да я самый ангельский человек среди вас всех.       — Ага, — хмыкнул Зима, шаря по карманам в поисках сигарет. — Только ты свой нимб скоро на Турбо натянешь от злости.       — Только если на его рога, — фыркнула я. — Потому что он чистой воды дьявол.       Он уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент зазвонил телефон. Я едва успела принять вызов, как в трубке раздался радостный голос Вики. Она с ходу начала рассказывать о сборах, билетах и том, как ей жизненно необходим отпуск. Вахит успел прикурить, но стоило мне произнести имя подруги, как он тут же бросил окурок и подлетел ко мне.       — Это она?! — прошипел он. — Это ОНА?!       — Что происходит? — даже Андрей вышел из кухни, вытирая руки о полотенце.       — Лис, а кто это у тебя там? — Вика уловила мужской голос. — Ты не одна?       — Ну… — я замялась, лихорадочно подбирая слова. — Нет, я тут…       Зима вырвал у меня телефон, облокотился спиной о шкаф и заговорил с таким сладким, самодовольным тоном, что у меня дернулся глаз.       — Добрейшего утра, мадам. Меня зовут Вахит. Но ты можешь звать меня просто Зима. Уверен, твоя подруга тебе обо мне много рассказывала.       Я стояла с приподнятыми бровями, а Андрей изо всех сил кусал губы, чтобы не рассмеяться. Вика что-то ответила, и брови Вахита тут же сошлись на переносице.       — Не рассказывала? — он бросил на меня укоризненный взгляд. — Ну, мы можем это исправить.       Из трубки доносился поток слов, но я не разбирала ни единого. Глаза Зимы округлялись всё больше. Не выдержав, я выхватила телефон обратно.       — …я вообще-то не с тобой разговаривала, необразованная ты обезьяна! — возмущенно выпалила Вика. — Кто вообще вырывает телефон у девушки?!       — Вика, остановись, — я вздохнула, глядя на растерянного Вахита. — Не кипятись.       — Да он просто вывел меня, — фыркнула она. — Отнял столько времени, а мне уже пора бежать. Я буду скучать по тебе, Лиса. Скоро увидимся. И собери там разбитое достоинство этого парня, ладно?       Она не стала дожидаться ответа и повесила трубку.       Я собиралась сказать Зиме пару воспитательных фраз, но он стоял с абсолютно блаженным выражением лица и широко улыбался, глядя на телефон.       — Кажется, я влюбился, — мечтательно протянул он.       Мы с Андреем переглянулись с одинаково кривыми лицами.       — И всё-таки да, — добавил Вахит. — Она такая же дикая, как и ты.

***

      Спустя некоторое время я наконец осталась в одиночестве. Зима все утро расспрашивал меня про Вику, и от его вопросов где-то в затылке медленно, но уверенно расцветала головная боль. Он будто нарочно ходил по кругу, возвращаясь к одному и тому же, и под конец я уже отвечала на автомате.       На кухне тоже царил хаос. Андрей хотел приготовить нам завтрак, но в итоге устроил самый настоящий кулинарный апокалипсис: стол заляпан, пол усыпан крошками, а раковина выглядела так, будто в ней пережили бойню. Поэтому добрую половину дня я приводила кухню в человеческий вид, оттирая следы его вдохновения.       Мы договорились встретиться с ребятами вечером в видеосалоне, но до этого мне нужно было сходить в музыкалку. Со всеми этими приключениями я даже не задумалась о выборе произведения для концерта. Мысли путались, а время, как назло, летело слишком быстро.       В остальных комнатах я тоже навела порядок, чтобы бабуля не заподозрила ничего лишнего. На удивление, до музыкалки меня никто не провожал. Это еще больше подняло мне настроение. Оказывается, быть под постоянным конвоем утомительно, и я с наслаждением впитывала эту внезапно обретенную свободу, шагая по улице одна.       В салон я тоже пришла одна. Стоило только открыть дверь, как по ушам ударил громкий крик. Внутри снова была толпа, но на этот раз куда меньше, чем вчера. В одном углу стоял Вахит, активно размахивая руками, в другом — Турбо. На его плече повисла Даша, нежно поглаживая его по спине, будто пыталась успокоить.       — Да ты вообще цвета сочетать умеешь?       Только сейчас я заметила, что парни были перепачканы краской.       — Раз такой умный, сам тогда и берись, — буркнул Валера, повел плечом и скинул с себя Дашу.       Я сложила руки на груди, прислонившись к стене, и наблюдала за этим представлением. Неужели они не могут общаться без крика? Это по-настоящему утомляло.       — А вот возьму и сделаю! — Зима опустился на корточки и резкими мазками принялся водить кисточкой по плакату.       — Да что ты мазюкаешь тут?! — Туркин подскочил к другу. — Ты не видишь, тут косо пошло!       — Да где косо?! — кисточка со свистом улетела куда-то в сторону. — Это ты сам кривой, вот тебе и кажется косо!       Они мгновенно сцепились и покатились по полу. Толпа разделилась надвое, пытаясь отчаянно растащить их. Даша мельтешила где-то на фоне, пытаясь утихомирить Туркина. Где-то в глубине души я поймала себя на мысли, что была бы не против, если бы кто-то случайно заехал ей локтем в нос. Ну а что? Всякое бывает.       Я посмотрела на Лампу, который обреченно наблюдал за этим балаганом и покачивал головой. Он заметил меня и махнул рукой. Я кивком указала ему на краски и лист, а затем — в более спокойный угол. Он понял намёк, аккуратно собрал все принадлежности и последовал за мной.       Парни быстро забыли про плакат и уже ругались из-за видика и каких-то проводов. Мы перестали обращать на них внимание и сосредоточились на работе, старательно выводя буквы на будущем плакате. Краски были так себе, но мы выжимали из них максимум.       Мы уже почти закончили, как из-за моего плеча раздался голос:       — Красиво рисуешь, Алиса.       Сзади оказался Хамелеон.       — Да здесь ничего особенного, — я пожала плечами. — Если хочешь, можешь помочь.       Я была уверена, что он откажется и оставит нас с Лампой в покое, но, к моему удивлению, он согласился и опустился рядом со мной на корточки.       — Что нужно делать? — он выглядел действительно заинтересованным.       Я начала объяснять, но в помещении подозрительно стихло. Я оторвала взгляд от плаката и заметила, что почти все смотрят в нашу сторону. Лампа куда-то исчез, и я сидела на диване одна, с Хамелеоном, сидящим на корточках прямо рядом со мной.       Зима что-то шептал на ухо улыбающемуся Марату, в то время как Турбо сверлил нас колючим взглядом, скрестив руки на груди. Я старалась не сильно рассматривать его ещё припухшую, зашитую бровь, но мне было любопытно и, чего уж греха таить, немного волнительно, учитывая, что именно я зашивала её всего несколько часов назад.       Воспоминания возвращались фрагментами, и от мысли об игле, протыкающей кожу, меня бросило в неприятный озноб. Я положила кисточку на стол и перестала смотреть на Туркина. Раз он снова ходит, кричит, да ещё умудряется подраться с Вахитом, значит, точно всё в порядке.       — Смотри, может, сделать линию потолще? А то как будто слишком незаметно, — из мыслей меня вырвал Хамелеон. Он лёгким касанием похлопал меня пальцами по ноге, привлекая внимание. — И, кстати… может, как-нибудь сходим погулять?       — А? — Я не сразу сообразила, о чём он. — Да-да, хорошая идея.       Только сейчас мой мозг начал включаться.       — О, — он радостно улыбнулся. — Не думал, что ты так быстро согласишься.       — На что она должна согласиться? — прямо перед нами из ниоткуда вырос Валера, смотря на нас сверху вниз.       Вот именно, на что я согласилась? Я тряхнула головой, а Хамелеон уже поднялся на ноги, оказавшись с Турбо на одной высоте.       — Да мы тут так, о своем, — он посмотрел на меня и снова улыбнулся. — Тебя это точно не касается.       Тишина стала еще гуще. Мне показалось, что я услышала, как у Туркина скрипнули зубы. Он продолжал сверлить Хамелеона взглядом и, не глядя на меня, сказал:       — Алиса, на пару слов.       Он кивнул в сторону соседней комнаты и, не дожидаясь, пошел туда.       Я совершенно не хотела оставаться с ним наедине, особенно учитывая его грозовое настроение, но решила, что сейчас лучше не усугублять ситуацию. Проходя мимо Хамелеона, я почувствовала, как он едва заметно тронул меня за локоть.       — Как освободишься, найди меня, идёт?       Я растерянно кивнула и пошла за Валерой. Он стоял у приоткрытой двери комнаты, где вчера мы смотрели фильм, и наблюдал за мной, словно стервятник.       Когда мы оказались внутри, он хлопнул дверью так громко, что стены, казалось, вздрогнули. Снова эта недовольная поза и напряженное выражение лица.       — Ты хотел поговорить? — Я сложила руки за спиной, отходя на несколько шагов назад, чтобы увеличить расстояние между нами. — Если будешь снова кричать, то лучше даже не начинай. Я сразу уйду. У меня нет настроения слушать эти оры.       — Тебе совсем жить надоело? — процедил он. — Когда я прошу дождаться меня, это значит, что ты сидишь и ждешь, а не убегаешь черт знает куда.       Желваки на его скулах дернулись.       — Неужели это так сложно? Хоть раз сделать то, что тебе говорят.       Я молчала. Это далось мне с трудом, но я не собиралась вступать в перепалку. Какой смысл?       — Что Хамелеон предложил тебе? — он сделал шаг ближе. — На что ты согласилась?       Дверь резко распахнулась, и в комнату вошла Даша. Она тут же почувствовала напряженную обстановку и подозрительно посматривала на нас двоих.       — Валер, ты еще долго? — она надула губы, как маленькая девочка.       — Выйди отсюда, — он бросил это так резко, что Даша невольно дёрнулась.       — Что у вас тут за секреты? Неужели нельзя было поговорить при всех, и...       Турбо прошёл мимо девушки и позвал из коридора Вахита. Тот точно так же подозрительно осмотрел обстановку, но ничего не сказал.       — Убери её отсюда, а то я за себя не ручаюсь. А будет шум устраивать — домой отправь, понял? — Валера уже не обращал на них внимания, снова переключившись на меня.       Я мечтала выпрыгнуть в ближайшее окно, лишь бы не находиться здесь.       — Давай, кипишная, пошли, — Зима встал перед Дашей. Та упорно не хотела уходить, но парень был несгибаем. — Не порти мне настроение.       Её протестующие крики были громкими даже за закрытой дверью.       — Ты ведёшь себя с ней как животное, — я сморщилась от отвращения.       — Хочешь поговорить об этом?       — Я вообще не хочу с тобой разговаривать.       — Как хорошо, что мне абсолютно плевать, что ты хочешь. Поэтому придётся отвечать на мои вопросы, — он склонил голову набок, прищурившись. — Спрашиваю ещё раз: на что ты согласилась?       — Какая разница? — я отзеркалила его позу и сложила руки на груди.       — Не беси меня.       — А ты не лезь ко мне.       Он прикрыл глаза на несколько долгих секунд, словно пытаясь взять себя в руки. Воздух в комнате вибрировал от невысказанного, и пространство словно сужалось.       — С тобой совершенно невозможно разговаривать, — он обдал меня взглядом своих зеленых глаз. — Ты будто специально стараешься вывести меня из себя.       — Мне даже стараться не нужно, — тихо ответила я. — Ты всегда ходишь недовольный и всех упрекаешь.       Он устало опустился в кресло и по привычке провел рукой по лицу, но тут же зашипел, задев бровь. Я едва удержалась, чтобы не подскочить и не проверить, как он, но осталась на месте.       Турбо больше ничего не сказал и не смотрел на меня. Я была слишком уставшей для продолжения. Не спрашивая разрешения, подошла к двери с твердым намерением уйти домой и просто выспаться.       — Пчелка, — раздался сзади хриплый голос.       — Что? — я не обернулась, сжимая ручку.       Пауза затянулась.       — Спасибо, что помогла вчера, — он прочистил горло. — Я… ценю это.       — Пожалуйста.       Я вышла из комнаты. На меня навалилась вселенская грусть. В голове всплыли слова ребят о семье Турбо. Все это было слишком. Он был слишком сложным, слишком резким, слишком… Но его благодарность заставила что-то потеплеть внутри.       Возможно, ему действительно было непросто сказать эти слова. И от этого они казались только искреннее.       Шаг ли это вперед?       Не знаю. Время покажет.