Глава 8. День рождения

      Прошло несколько дней, похожих друг на друга, как отражения в мутном зеркале. В перерывах между работой в салоне я ходила в музыкальную школу и репетировала композицию, которую собиралась играть на концерте. Да, я всё-таки смогла что-то выбрать, и это было маленькой, но важной победой.       Радость от того, что за мной больше никто не ходит по пятам, длилась недолго. Почти сразу после разговора с Турбо меня снова начал провожать кто-то из «Универсама». Самого Туркина, кстати, я уже не видела несколько дней. Не сказать, что это меня расстраивало, но в глубине души я ловила себя на странной мысли: мне не хватало наших постоянных стычек, будто я уже подсела на этот раздражающий, но привычный адреналин.       Хамелеона я тоже старательно игнорировала. Каждый раз, замечая его где-то на горизонте, благополучно пряталась за ближайший куст или под стол. Сейчас у меня просто не было сил всё это разгребать. И если уж быть честной с самой собой, я откровенно трусила.       В последнее время жизнь будто поблекла. Вика отдыхала на море и была вне зоны досягаемости, а отношения бабули с Анатолием Викторовичем развивались с пугающей скоростью. Она всё чаще пропадала где-то вечерами, но каждый раз спрашивала, хочу ли я, чтобы она осталась дома со мной. Я неизменно отвечала, что всё в порядке. Пусть хоть кто-то из нас наслаждается жизнью.       Погода за окном идеально соответствовала настроению. Небо нависло тяжёлой серой массой, тучи почернели, и в воздухе витал запах непролитого дождя. Я давно перестала играть, закрыла крышку фортепиано, оперлась на неё локтем и подперла подбородок рукой, глядя в окно. Форточка была приоткрыта, и сильный ветер трепал тонкую занавеску, словно пытался вырвать её наружу.       Первые капли тяжело ударили по стеклу. Через несколько секунд комнату сотряс оглушительный раскат грома. В комнате тут же стало темно, но я продолжала сидеть не двигаясь, пребывая в собственных мыслях.       Дверь скрипнула, и на пороге появился Андрей. Судя по тому, как с него капала вода и собиралась в небольшую лужицу на полу, под дождь он попал знатно. Он потянулся к выключателю, но я тут же его остановила. Мне нравилась эта полумрачная атмосфера класса. В ней было что-то успокаивающее, почти интимное.       — Чего ты тут в темноте сидишь? — буркнул он, безуспешно пытаясь отжать майку. — Как в фильме ужасов.       — Да так… думаю.       — О чём?       — Обо всём, — я лишь пожала плечами.       Я и сама не смогла бы объяснить Андрею в двух предложениях, что именно творится у меня в голове.       — Загадочно, — усмехнулся он и продолжил бороться с мокрой одеждой. — Кстати, ты идешь на день рождения Ералаша?       — А когда он? — я повернулась к нему.       — Завтра.       — Почему ты мне раньше не сказал? Нужно же купить подарок.       — Зачем? — он посмотрел на меня с искренним недоумением. — У нас так не принято.       — Вот у вас, у дикарей, может, и не принято, — я встала. — А нормальные люди, когда у человека день рождения, покупают подарки.       Я начала собирать вещи, решив заглянуть в местный универсам и подобрать что-нибудь для Ералаша. Эта мысль неожиданно взбодрила. Во-первых, заботы о подарке вытесняли из головы всё остальное. Во-вторых, день рождения — это всегда что-то хорошее.       — Ты, — я ткнула пальцем в Андрея, — пойдёшь со мной.       — Ты погоду вообще видела? — он окинул взглядом мои вещи. — У тебя даже зонта нет. Куда ты собралась?       — Поможешь выбрать подарок для Миши.       Он уже открыл рот, чтобы возразить, но я подняла руку.       — Мне нужна твоя мужская оценка, не больше. Это не займёт много времени.       — Может, дождь переждём? — он мрачно посмотрел в окно.       — Не сахарный. Пойдём быстрее, пока универсам не закрылся.       Он что-то пробурчал себе под нос, но я не расслышала. Дождь лил как из ведра, и уже через несколько минут мы промокли до нитки. Всю дорогу Андрей называл меня ненормальной, а я шла довольная, словно ребёнок, едва ли не подпрыгивая от странного, ничем не объяснимого веселья.       Мы обошли несколько точек, но ничего подходящего я так и не нашла. Андрей таскался за мной с таким умирающим видом, будто был бы рад оказаться где угодно, только не здесь.       И тут меня осенило. Вспомнилось, как у Миши дома он вскользь упомянул, что собирает солдатиков. Коллекция у него была небольшой — они с бабушкой жили небогато. Я резко свернула в другую сторону. Андрей от неожиданности замешкался и побежал за мной лишь через пару секунд.       В магазине я уже тыкала пальцем в разные фигурки, а продавщица аккуратно складывала их в коробку. Мокрая, но ужасно довольная, я схватила покупку и запихнула её в портфель.       — Ну вот, справились, — я хлопнула по рюкзаку. — И не нужно было делать такое кислое лицо.       Андрей лишь фыркнул, но уголки его губ всё же дрогнули. Когда мы вышли из универсама, дождь уже закончился, оставив после себя резкий, свежий запах озона. Мы неспешно побрели в сторону моего дома.       — Ты вообще… как? — он засунул руки в карманы мокрых штанов. — Как дела?       Подозрительный вопрос.       — Да нормально вроде, — я решила подыграть.       — И ничего нового не происходило? — он старательно делал вид, что ему всё равно. — Ну… там… эм… никаких новых друзей или встреч?       Я остановилась и закатила глаза.       — Если ты пытаешься узнать, что хотел Хамелеон, то можешь не стараться. Я тебе ничего не скажу, потому что ты тут же побежишь докладывать Турбо.       — Как ты догадалась? — он тоже остановился.       — Серьёзно? — я изогнула бровь.       — Ладно, ладно, — он поднял руки. — Не умею я выманивать информацию. Мне сказали — я делаю.       — Он правда попросил тебя выудить это из меня? Не проще было спросить у Хамелеона напрямую?       — Ты плохо знаешь Туркина. Он предпочитает проверять информацию из разных источников. — Андрей посмотрел на темнеющее небо. — И я не единственный. Завтра за тобой Маратик придёт. Он тоже начнёт расспрашивать.       — И никого не смущает, что такие расспросы выглядят крайне подозрительно?       — С другими девчонками обычно прокатывало.       У подъезда Андрей ещё раз напомнил, во сколько и где меня будет ждать Марат. Я уже открывала дверь, когда снова услышала его голос:             — Так правда, Алиса… что у вас там?       Я лишь улыбнулась, качнула головой и зашла в подъезд.       В этом не было ничего особенного, но мне ужасно хотелось позлить Туркина. То, что он до сих пор пытается выяснить суть нашего разговора, забавляло. А ещё больше мне нравилось это крошечное чувство власти. Пока я молчу — Валера злится. И это было чертовски приятно.

***

      Придя домой, я первым делом скинула с себя мокрую одежду и нырнула под горячий душ. Вода стекала по плечам, смывая холод, уличную сырость и вязкие мысли, которые липли ко мне весь вечер. Из кухни доносились звуки готовки, а по квартире медленно расползался знакомый, уютный аромат.       Я укуталась в халат и вышла на кухню. На столе уже стояла моя любимая жареная картошка с сосисками и овощной салат.       Мы сидели вместе, ели, перебрасывались короткими фразами, и вроде бы все было хорошо. По-домашнему спокойно. Но я то и дело выпадала из разговора, возвращаясь мыслями к Турбо и его жизни в целом. Чем больше я о нем узнавала, тем меньше понимала. Эта раздражительность, вечная злость… была ли она защитным панцирем или он и правда просто такой придурок?       Да и вообще, мысли о жизни ребят не отпускали. Постоянные драки, мутные дела, чужие правила и группировки. Шаг в сторону и тебя сначала изобьют, а потом «отошьют», как это случилось с Кириллом.       Отшить… странное слово. Почти бездушное. Словно речь не о человеке, а о бракованной детали.       Я хмыкнула себе под нос и только тогда заметила, что бабушка уже какое-то время внимательно на меня смотрит.       — Лисёнок, у тебя всё в порядке? А то ты будто в облаках витаешь, — мягко сказала она.       — Да, всё хорошо, — я натянула улыбку. — Просто устала. Особенно с этим концертом, который уже на носу.       — Ты же знаешь, что можешь отказаться, — бабушка вздохнула. — Не заставляй себя делать то, что делать не хочешь.       Мне до боли хотелось рассказать ей всё. Про Турбо, про ребят, про этот клубок напряжения внутри меня. Но я лишь прикусила губу и промолчала. Нет. Она будет переживать. А потом, скорее всего, отправит меня в Москву, подальше от всего этого. А в Москву я не хочу ещё сильнее.       Я решила сменить тему, прибегнув к своему проверенному приёму — Анатолию Викторовичу. К тому же мне и правда было любопытно.       — Ну так что у вас там? — я прищурилась. — Как жизнь романтическая?       — А что может происходить в моем возрасте? — бабушка хохотнула. — Помогает мне на даче, водит в парк. Представляешь, чёрт его дёрнул и он сбрил свои усы.       — Правда? — я театрально округлила глаза. — Вот это да.       Я заговорщически улыбнулась.       — Значит, букетно-конфетный период? — я поиграла бровями и тут же получила лёгкий щелчок по носу. — Ай! За что?       — Не выдумывай, — отмахнулась она, собирая тарелки. — Мне уже правнуков пора нянчить, а не в любовь играть. Глупости всё это.       Но я видела — ей было нелегко. Что бы она ни говорила, Анатолий Викторович ей нравился. Я встала и обняла бабушку со спины, положив подбородок ей на плечо.       — Знаешь, если бы у вас что-то получилось, я была бы только рада, — сказала я тихо, почти шёпотом. — Он хороший. И мне он нравится. Приятный мужчина.       Бабушка накрыла мою руку своей.       — И ты правда не обижаешься, что я мало времени с тобой провожу? — спросила она. — Скажи только слово, и я всё прекращу.       — Даже не думай, — я повернула её к себе и взяла за руки. — Я за тебя рада. И вообще… это даже забавно — обсуждать твоих кавалеров.       — А когда мы будем обсуждать твоих? — лукаво спросила она.       Я скорчила гримасу, а бабушка рассмеялась и притянула меня к себе.       — Спасибо тебе, внучка. Оказывается, мне не хватало этих слов.       Мы закончили уборку и перебрались в зал смотреть очередную слезливую мелодраму. Горячий чай, конфеты, приглушенный свет — всё это создавало иллюзию спокойствия, будто мир за стенами квартиры на время перестал существовать.       Перед сном бабушка сказала, что Анатолий Викторович зовёт нас к себе на ужин, чтобы официально познакомиться.       Я была не против. В этом было что-то трогательное. Взрослые люди, а ведут себя, как подростки. Я поцеловала бабушку в щеку и ушла в свою комнату.       Лёжа в темноте, я чувствовала, как внутри плещется беспокойство. Оно усиливалось каждый раз, когда я думала о завтрашнем празднике. Я ворочалась с боку на бок, пока усталость всё же не взяла своё и сон не накрыл меня тяжёлым, но тёплым покрывалом.

***

      До вечера я занимала себя подготовкой к празднику: аккуратно упаковала подарок и добавила к нему небольшую открытку с поздравлением. С этим проблем не возникло. А вот с одеждой все было куда сложнее.       Я перевернула весь шкаф. Вещи летали по комнате, оседали на стуле, кровати и даже на подоконнике, а я пылала от раздражения. Хотелось выглядеть достойно, как-никак повод был хороший, но и не слишком нарядно, чтобы не перестараться. Найти эту тонкую грань оказалось почти невозможной задачей.       Влажные после душа волосы я заплела в два колоска, рассчитывая, что они подсохнут и превратятся в аккуратные мелкие кудри. Это был мой запасной план, если все остальное окончательно провалится.       В очередной раз скептически осмотрев себя в зеркале, я махнула рукой и достала первые попавшиеся джинсы и майку. Прически будет достаточно. По крайней мере, я себя в этом убедила.       Остаток дня я не находила себе места, грызя ногти от напряжения. Я не любила моменты, когда мне куда-то нужно. Все время до события я будто зависала между делами, не в силах ни за что взяться, мучая себя ожиданием. Дурацкая привычка, но избавиться от нее у меня так и не вышло.       В назначенное время Марат уже стоял под моими окнами, периодически выкрикивая мое имя. Слава богу, я жила на втором этаже, иначе он орал бы так, что его услышал бы весь район.       Я схватила подарок, еще раз поправила прическу перед зеркалом и вышла. Марат глубоко затянулся сигаретой, но, заметив меня, сразу закашлялся. Да так сильно, что мне пришлось поставить подарок на скамейку и начать хлопать его по спине.       — Ты как? — спросила я, глядя на него с тревогой.       — Я сражен, — выдавил он между приступами кашля и швырнул недокуренную сигарету на землю. — Сражен твоей новой прической.       — Ой, иди ты, — я подхватила подарок и закатила глаза. — Клоун.       Марату уже полегчало, и теперь он рассматривал меня с откровенно оценивающим видом. Я закусила губу и покосилась на подъезд. Теперь я чувствовала себя нелепо.       — Подождешь меня немного? Я за резинкой сбегаю, уберу все это в хвост, — я махнула рукой в сторону волос.       — Не, ты чего? Тебе правда очень идет, — он снова закурил. — Просто не ожидал. Для Хамелеона старалась?       — Для отца твоего.       Слова вырвались сами собой. Марат снова закашлялся, и мне опять пришлось колотить его по спине. Только теперь это сопровождалось громким смехом и слезами на глазах. Мы долго не могли успокоиться — ситуация была слишком нелепой, чтобы воспринимать ее всерьез.       Мы шли по знакомой дороге. Вдалеке уже маячил поворот к дому Ералаша, но Марат неожиданно потянул меня в другую сторону.       — А мы куда? — я замотала головой. — Разве мы не идем к Мише?       — Туда и идем, извращенка.       Да, теперь у меня новое прозвище.       — Но его дом в другой стороне.       — Сбор в тренажерке, — пожал плечами Марат и бодро зашагал вперед.       Меня накрыло отчаянием. Все это время я старательно избегала этого места. Если подумать, куда более неприятные вещи случались и за его пределами, но именно тренажерка была истоком всего происходящего. Мрачная. Давящая. Слишком жестокая.       Пальцы сжали коробку, дыхание стало тяжелым. Марат что-то говорил, но слова тонули в шуме мыслей, и я едва ли их слышала.       Ладно. Нужно взять себя в руки. Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и поспешила за ним. Это всего лишь в моей голове. Может, этому месту действительно стоит дать шанс.       — Так что у вас с Хамелеоном? Шуры-муры? — Марат игриво повел бровями, но тут же зацепился за лежащую на земле ветку. — Вот черт!       — А вот не суй нос куда не положено, — усмехнулась я, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.       — Ну я же умру от любопытства, — буркнул он, отряхивая грязь со штанины.       — Не переживай, мы похороним тебя с достоинством.       Он легонько пихнул меня плечом, и я ответила тем же. Остаток пути мы бежали друг за другом, играя в нашу собственную версию догонялок, будто все тревоги на время остались позади.

***

      Вселенная в очередной раз решила проверить меня на прочность и преподнесла сюрприз в виде Хамелеона, стоящего у самого входа… с цветами?       Как только он заметил, что мы подходим, на его губах тут же заиграла радостная улыбка.       Марат громко присвистнул, переводя взгляд то на меня, то на парня.       — От те на, — он засунул руки в карманы штанов. — А вот и ухажёр.       Я была готова провалиться сквозь землю. Какого чёрта тут вообще происходит? Хамелеон в несколько шагов подошёл к нам, и Марат галантно отступил в сторону, правда, не слишком далеко, продолжая внимательно наблюдать за сценой.       — Привет, Алиса. Давно не виделись. — парень переложил небольшой букет из одной руки в другую. — Понимаю, это странно — дарить тебе цветы на дне рождения другого человека, но, боюсь, другого повода может и не представиться.       Он протянул мне букет белых нарциссов. Я застыла, будто меня приклеили к асфальту.       Сзади раздалось многозначительное покашливание, и я обернулась. Марат делал вид, что его неожиданно заинтересовала мусорка. Очень. До глубины души.       Я неловко протянула руку и приняла цветы.       — С-спасибо… — щеки моментально вспыхнули. — Это… мило.       — Это ты милая, — Хамелеон нервно почесал затылок. — Ладно, увидимся внутри, да?       Он подмигнул и исчез за тяжелой железной дверью тренажёрки.       Судя по всему, весь мой внутренний ужас и жгучий стыд были написаны у меня на лице, потому что Марат уже вовсю смеялся, держась за ближайшее дерево. Он буквально хрюкал от смеха.       — Какой… кошмар, — пробормотала я, пытаясь прикрыть горящие щеки, но обе руки были заняты.       — Зима ни за что не поверит, что тут только что произошло, — Марат подошёл ближе, всё ещё держась за живот. — Это ж надо!       — Боже… — мне хотелось топать ногами, как маленькому ребёнку.       — Пойдем, милая, — он снова расхохотался. — Ой, я не могу.       Мы спускались по старой лестнице под нескончаемый смех Марата. Мне отчаянно хотелось огреть его чем-нибудь тяжёлым, но я лишь плелась следом, пыхтя от раздражения. Снизу доносилась громкая музыка и перекрывающие её выкрики поздравлений.       Помещение оказалось почти таким же, каким я его помнила, только людей стало гораздо больше, а прежняя мрачность растворилась в шуме и свете. Я аккуратно положила букет на ближайший столик и начала взглядом выискивать Мишу.       Марата уже и след простыл. Видимо, он помчался искать Вахита, чтобы поделиться с ним этой «изумительной» историей.       Ералаш стоял в центре небольшого круга, широко улыбаясь друзьям. Я махнула рукой, привлекая его внимание. Он тут же вырвался из толпы и подбежал ко мне.       — Спасибо, что пришла, Алиса, — его щеки порозовели. Судя по всему, он был в лёгкой эйфории.       — Спасибо, что пригласил, — я протянула ему подарочную коробку. — Это тебе. С днём рождения.       Он удивлённо посмотрел на меня, но сразу же благодарно принял подарок. Любопытство победило, и он тут же разорвал упаковку, аккуратно отложив открытку в сторону.       — Это же… — он вытаскивал фигурки одну за другой, и на его лице расцветала чисто детская радость. — Это же целая коллекция!       — Надеюсь, я не прогадала.       — Это самый крутой подарок на свете!       Мишу захлестнули эмоции, и он буквально налетел на меня, продолжая восторженно говорить о подарке. Он так сильно стиснул меня в объятиях, что мои ноги оторвались от земли.       — Всё-всё, поставь её на землю, а то её сейчас стошнит, — Вахит стоял у стены, а слева от него ухмылялся Марат. — Привет, милая. Как дошли?       Они стояли, словно две хихикающие гиены, то и дело тыкая друг друга локтями. Я лишь закатила глаза. Ну всё, теперь мне это будут припоминать до конца жизни. Вспомнив о цветах, я поспешила забрать букет, чтобы позже найти для него вазу.       — Толпа, чего стоим? — громкий голос Кощея прорезал помещение. — Мы отмечаем или над стаканами молимся?       — Пойдём, сядем, — Ералаш бережно прижал коробку к себе.       Словно по сигналу, Вахит и Марат встали по обе стороны от меня.       — Что пьешь, милая?       — Поддержать твой стаканчик, милая? — Вахит захлопал ресницами.       — Ох, милая, ты такая милая, — Марат уже прыснул в кулак.       — А ну, угомонитесь, — я выдала обоим по легкому подзатыльнику.       Они подвели меня к дивану, всучили в руки стакан с мутной, подозрительной жидкостью, а цветы аккуратно уложили на столик.       — Я не пью, — я попыталась поставить стакан обратно. — Я же говорила.       — Да ладно, всего чуть-чуть, — Марат плюхнулся рядом, сделав глоток. — Тем более повод есть.       — А я говорил, что хочу на это посмотреть. — произнес Зима.       Кощей уже вовсю орал песни, не забывая затягиваться сигаретой в паузах между куплетами. Здесь собралась только старшая часть Универсама. Видимо, младшим велели сидеть дома.       Несмотря на весь этот бардак, атмосфера была на удивление теплой и шумной. Марат с Вахитом что-то бурно обсуждали, активно жестикулируя.       — А где Айгуль? — я надеялась, что хотя бы она будет здесь. С ней мне стало бы спокойнее.       — Не смогла отпроситься. Родители строгие, — Марат заметно помрачнел. — Решили пока их не дёргать.       — А Андрей?       — Будет позже, — Зима допил свою порцию и уже потянулся за новой.       Дверь дальней комнаты распахнулась, и оттуда вышел Адидас, махнув нам рукой. Следом появился Турбо, под руку со своей подружкой. Его колючий взгляд тут же зацепился за нашу компанию.       Даша, судя по всему, была уже навеселе и решила, что гениальнее идеи, чем присоединиться к нам, сегодня не будет. Она потянула Туркина за собой. Они встали так, что он оказался прямо напротив меня.       Взгляд Валеры сначала задержался на мне, затем сполз на стакан в моих руках. Потом он посмотрел на стол. Увидев цветы, нахмурился.       — Откуда веник?       — Да Алиске ухажёр подарил, — лениво протянул Марат, откинув голову на спинку дивана.       — Да неужели? — бровь Турбо поползла вверх.       — Ой, как это классно, — Даша теснее прижалась к парню, будто не замечая, как он кипит. — А ты мне такой подаришь? Такой красивый.       — Можешь у Хамелеона адресок цветочного спросить, — Вахит спрятал улыбку за стаканом. — Он постарался.       — Хватит сплетничать, — я не выдержала.       — О чём разговор? — Кощей возник будто из воздуха вместе с Ералашем.       Одной рукой он приобнял именинника, другой легонько положил ладонь мне на плечо. По коже тут же пробежали мурашки, но я сделала вид, что всё нормально.       — Че хмурые такие? — он оглядел нас. — Праздник же. Веселиться надо.       Он заметил букет, подхватил его со стола и стал разглядывать.       — Опа. Чей?       Зима и Марат тут же ткнули в меня пальцами. Я с трудом удержалась, чтобы снова не закатить глаза.       — Красавица, да ты попала, — он приобнял меня крепче. — Это серьёзное заявление. Кто счастливчик?       — Это Хамелеон. Я даже не ожидала, что он может быть таким, — Даша энергично закивала, улыбаясь во весь рот.       — А может, ну его? — Кощей повернулся ко мне. — Со мной ходить будешь? Завалю цветами. А?       Марат с Вахитом едва не пищали от восторга. У Даши округлились глаза, а Туркина, казалось, вот-вот хватит удар.       — Серьёзно? — его голос был низким, сдавленным.       — А ты чё надулся? — Кощей расхохотался. — Глядишь, от натуги сейчас в штаны навалишь.       Ситуация была настолько абсурдной, что у меня вырвался смешок.       — Видишь, красавице нравятся мои шутки, — он повернулся ко мне, взял мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — Передумаешь — знаешь, где меня найти.       Валера смотрел, не моргая. А Кощей вернул букет на место, схватил бутылку и ушел в другую сторону.       — Развлекайтесь, молодёжь.       Повисла неловкая тишина. У меня начала пульсировать голова.       — Ты что-то сделала с волосами? — Даша решила вставить свои пять копеек.       — Мило, правда?       Я метнула в Марата злобный взгляд. Если я ещё раз услышу слово на букву «М», я взорвусь.       — Ничего особенного, — процедил Туркин.       Ничего особенного в твоих штанах, придурок. Эти слова так и просились наружу.       — Пошли отсюда, — он обхватил Дашу за талию и потянул за собой.       Она, хихикая, махнула нам рукой и поспешила следом.       — Ну что, мил…       — Ещё одно слово — и я тебя покусаю, — перебила я Марата.       — Понял, не дурак, — он тут же поднял руки.       — Ладно, хватит греть напиток, давай его сюда, — Зима потянулся к моему стакану.       Что может случиться от пары глотков? Я отрицательно качнула головой. Вахит удивлённо поднял брови, переглянувшись с Маратом.       Не принюхиваясь, я осушила стакан одним залпом. Лицо скривилось от терпкого, жгучего вкуса, я закашлялась, но внутри почти сразу разлилось теплое, обманчиво спокойное тепло.

***

POV Турбо

      В комнате стояла невыносимая духота, густая, как сироп, и плотная завеса сигаретного дыма висела под потолком, не желая рассеиваться. Я чувствовал ярость каждой клеткой тела. День и без того выдался паршивым, и я надеялся, что вечер будет хоть немного терпимее, но не тут-то было.       Даша без остановки щебетала мне в ухо, перескакивая с темы на тему, и от этого в висках пульсировала тупая, злая боль. Хотелось либо закричать, либо выйти в окно.       Я рассчитывал, что алкоголь поможет успокоиться, но после первой же рюмки только чертыхнулся и больше за весь вечер к бутылке не притронулся. Даша снова завела разговор об этом треклятом букете, который уже сидел у меня в печенках.       Первым порывом было схватить его, растоптать, а потом еще и поджечь, для верности. И Кощей туда же… Что они все прицепились к ней, словно клещи?       Она тоже хороша. Мы не успели выйти из комнаты, как я тут же приметил её кудрявую голову. Для кого старалась? Для этого идиота Хамелеона или для кого-то ещё? Кулаки сжимались сами собой, а курить тянуло так часто, что начинало подташнивать.       Дома дела тоже шли из рук вон плохо. Отец снова ушел в запой, и всё это сопровождалось бесконечными скандалами, криками и битой посудой. Как бы я ни пытался уберечь маму от этого ада, я не мог находиться дома постоянно.       Адидас громко смеялся в компании ребят, и только сейчас я заметил, что Даша переметнулась туда. Видимо, ей стало скучно, и она выбрала себе более веселую компанию.       Мне срочно нужен был воздух. Я не выходил из этой комнаты уже несколько часов, удерживая себя всеми силами от желания снова наговорить колкостей Алисе. Почему? Ответ был где-то совсем рядом, на поверхности, но я упорно отмахивался от него.       Я встал и потянулся. Ноги одеревенели. Снаружи грохотала музыка, доносились радостные визги и смех. День рождения шёл полным ходом. Ну да, выйду подышать, заодно и обстановку проверю. Время уже не детское, наверняка половина гостей разошлась.       Чего я точно не ожидал, выходя из комнаты, так это увидеть Алису, сидящую на плечах Гвоздя, пока тот приседал на ринге. Её звонкий смех ударил по ушам, и мои брови сами поползли вверх. Я быстро отыскал взглядом Марата и подошёл к нему.       — Какого хрена тут происходит?       Маратик был уже изрядно пьян, и ему, судя по всему, всё казалось невероятно смешным.       — Гвоздь проспорил желание, — хмыкнул он.       — А что она на нём забыла? — зубы сжались так, что ещё немного — и хрустнут.       — Нам нужен был дополнительный вес, — Марат отвернулся и начал подбадривать ребят на ринге.       Только сейчас я заметил, что Алиса босиком. Совсем. Что здесь вообще творилось?       — Почему она без носков? И где её обувь?       — А-а, — Марат махнул рукой. — С Кощеем в карты играла, на раздевание. Ну и продула.       Какая же она идиотка. В каком бы состоянии ни был Кощей, он всегда выигрывает. Всегда. Он мог обобрать её до нитки, да хоть без трусов оставить. У меня дернулся глаз.       Гвоздь не удержался на ногах и начал падать, утаскивая девушку за собой. Он рухнул прямо на неё, вжимаясь лицом ей в живот. Алиса снова рассмеялась, и перед моими глазами вспыхнула красная пелена.       Сейчас ты у меня посмеешься.       Я сделал шаг вперёд, но на плечо легла тяжёлая рука Вахита.       — Расслабься, все веселятся, — он спокойно отхлебнул из стакана.       — Сколько она выпила?       — Не знаю, — пожал плечами Вахит. — После пятого стакана перестал считать.       — Но она тут вообще отжигала, — вклинился Марат.       Для моего душевного спокойствия мне совершенно не хотелось знать, что именно она вытворяла, но слова вырвались раньше, чем я успел себя остановить:       — Что?       Парни наперебой принялись рассказывать события вечера. Рассказ выходил сумбурным и рваным, потому что их снова накрывал смех. Всё началось довольно невинно, но через несколько стаканов — оказывается, она пила водку с лимонадом — Алиса вдруг заявила, что хочет танцевать.       Она потянула за собой Марата и Вахита, по пути цепляя других ребят. Потом Кощей предложил сыграть в карты на раздевание, и после очередного проигрыша она назвала его жуликом, чем безумно развеселила старшего.       — И он такой ей говорит: проиграла — долг отдавай, — размахивал руками Марат.       — Типа либо раздевайся, либо желание исполняй, — перебил его Вахит.       — Можно побыстрее? — меня уже трясло от напряжения.       — Короче, он поцелуй попросил.       — И? — я почти рявкнул.       В этот момент Алиса снова рассмеялась, и я невольно перевёл на неё взгляд. Теперь она стояла с Ералашем, Гвоздём и Хамелеоном. Последний не сводил с неё плотоядного взгляда. Она вливала в себя очередную порцию, едва держась на ногах, а он придерживал её за локоть.       Пообломать бы этому индюку руки и засунуть их ему же в задницу.       — Короче, она его надула, — продолжил Марат. — Наклонилась… Вахит, иди сюда, тут показать надо.       И они устроили целое представление: Вахит изображал Кощея, а Матвей — Алису. Оказалось, она наклонилась к его лицу, потом приложила пальцы к своим губам и медленно провела ими по щеке мужчины.       — И вот так, волосы назад, — Марат крутанул головой. — И ушла.       — Надо было видеть лицо Кощея, — Вахит гоготал. — Он ещё долго обтекал.       — Сейчас вы у меня сами обтекать начнете за то, что вообще допустили такое, — я был на грани срыва.       Хотелось крушить всё вокруг.       — Вы должны были за ней следить, — я смотрел на каждого так, будто собирался записать их имена в список своих врагов.       — Так мы еще и следили, — прыснул Вахит. — Да расслабься ты, пусть оторвется.       — Ага, как сейчас, — Марат кивнул куда-то мне за спину.       Вся кровь разом отлила от лица. Алиса залезла на стол и начала танцевать, покачиваясь из стороны в сторону. Со всех сторон раздавалось улюлюканье, ещё больше подзадоривая её.       — Ну всё, допрыгалась.       Не разбирая дороги, я рванул к столу. Алиса меня не замечала, продолжая двигаться в такт музыке, виляя бёдрами. Вообще ошалела?       — Быстро слезла со стола!       Я старался говорить спокойно, но злость дрожала в груди, как натянутая струна.       — Отстань, Туркин, — она даже не посмотрела на меня. — Не видишь, я отдыхаю?       Её язык заплетался. Я обернулся к Ералашу.       — Найди её обувь и принеси сюда.       Тот закивал так усердно, будто ему доверили самое ответственное задание на планете, и тут же сорвался с места.       — Я не пойду домоооой, — протянула она, растягивая гласные. — Тут так весело! И вообще… я абсолютно в порядке. Показать?       Она закрыла глаза, уверенно приложила палец к носу и сделала шаг вперёд. Второй шаг оказался лишним. Нога соскользнула, и она начала падать. Я успел подхватить её и, не упуская момента, стянул со стола.       Ералаш уже возвращался с находкой. Я был уверен, что держу Алису крепко, но каким-то образом она всё же вывернулась и уже во весь дух неслась к Зиме и Марату.       — Ребятааа! — она раскинула руки, требуя объятий. — Вы такие классные!       Они тут же подхватили её, не дав упасть. Я чувствовал себя мамочкой гиперактивного ребёнка. Сколько мне ещё за ней бегать? Я швырнул её кроссовки на пол.       — Надевай.       — Ой, фу, ты такой зануда, — возмутилась она и минуту просто смотрела на обувь, не понимая что с ней делать.       — Я могу её проводить, — рядом уже возник Хамелеон.       Ага. Щас. Через мой труп.       — Ты остаешься тут с Вахитом и Маратом. Приберете всё, — отрезал я и, обхватив Алису за запястье, потянул к выходу.       Она активно махала рукой на прощание. К моему удивлению, сопротивлялась она сейчас не так яростно и позволила вывести себя по лестнице наружу.       Её запястье было таким тонким, что я боялся ненароком сделать больно. От злости сжимал зубы. На улице царила тьма, и дул приятный прохладный ветер. Приятный, правда, только для меня. Алиса, стоя в одной тонкой майке, сразу же застучала зубами.       — Где твоя кофта?       — В пи… — она громко икнула и тут же ещё раз.       Я не был верующим, но сейчас мысленно обращался ко всем богам мира с просьбой о терпении. Снял с себя олимпийку и накинул ей на плечи.       — Давай, шевелись, — я пошёл вперёд. — До твоего дома минут двадцать. А с тобой — все сорок.       Она плелась в нескольких шагах позади, продолжая икать. Я делал вид, что мне всё равно, но прислушивался к каждому её шагу, каждому сбившемуся вдоху.       — Зачем надо было так пить? Ты вообще меры не знаешь? — бурчал я, как строгий родитель.       Она в очередной раз запуталась в собственных ногах, и мне пришлось остановиться и перехватить её за локоть.       — Это ж надо было додуматься — играть с Кощеем в карты, — я снова начал закипать. — И пить наравне с парнями. Серьёзно?       Я уже набрал воздуха для подготовленной речи, но её тёплая ладонь вдруг легла мне на рот. Я замер, глаза непроизвольно округлились.       — Тш-ш, — прошептала она, убрала руку и осторожно провела пальцем по моей брови, внимательно вглядываясь, словно художник в своё творение. — Болит?       Да.       — Нет, — выдавил я, чувствуя, как пересохло в горле.       Её взгляд был мутным, губы блестели. Единственным источником света была полная луна, выглядывающая из-за деревьев. Я чуть наклонился, и её зрачки расширились.       Ее рука легла мне на шею, моя — на ее талию. Я бы соврал, если бы сказал, что ей не идёт моя олимпийка. Сейчас разница в росте ощущалась особенно остро: она смотрела на меня, задрав голову, а её макушка едва доходила до моего подбородка.       — Турбо? — её голос был едва слышен.       — Да, пчёлка? — я наклонился ниже, улавливая резкий запах алкоголя.       Мысли выключились. Осталось одно желание.       — Меня сейчас стошнит.       Сразу после этих слов Алиса резко развернулась, и её начало рвать. Я выругался и быстро собрал её волосы в хвост, чтобы они не попали под удар. Она опустилась на колени, пока из неё выходило всё, что она выпила за вечер.       Мне не было противно. Такое я видел не впервые. Завтра ей будет в разы хуже. Я продолжал держать её волосы и слегка гладил по спине. Когда желудок наконец успокоился, она села прямо на землю и прикрыла лицо дрожащими руками.       — Ты как?       — Сгораю со стыда, — пробормотала она, избегая моего взгляда.       — Зато в следующий раз подумаешь, прежде чем так пить.       Я поднял её, подхватив под мышки, и поставил на ноги. До её дома мы шли молча. И это было к лучшему. Не знаю, что на меня нашло, но хорошо, что этого не случилось.       Я злился. На неё, на себя, на этот вечер, который должен был быть обычным. В голове крутились обрывки мыслей, ни одна из которых не нравилась. Я знал, что переступил какую-то невидимую границу, хотя так и не смог бы объяснить, где именно она проходила.       В подъезде Алису снова накрыло, и я поспешил к её квартире.       Дверь открылась почти сразу.       — Ну вот, — спокойно сказала бабушка, окинув нас быстрым, слишком понимающим взглядом. — Я так и думала.       — Добрый вечер, — выдохнул я, чувствуя себя школьником. — Немного… перебрала. Алиса что-то невнятно пробормотала и уткнулась лбом бабушке в плечо.       — Турбо… — снова донеслось из её уст, но разобрать было невозможно.       — Спасибо, что привёл её. Сразу видно — хороший парень.       Эти слова ударили больнее, чем любая пощёчина.       — Не уверен, — тихо сказал я.       Она внимательно посмотрела на меня, словно видела больше, чем я хотел показать.       — Уверен ты или нет — не так важно, — сказала она. — Важно, что сегодня ты был рядом. А остальное… разберетесь.       Она кивнула, словно ставя точку, и повела Алису вглубь квартиры.       — Заходи как-нибудь в гости, — добавила уже на ходу. — Когда она протрезвеет.       Напоследок улыбнулась и мягко закрыла дверь. Я остался стоять на лестничной клетке, глядя в пустоту, будто надеялся, что она мне что-то объяснит. Несколько секунд тянулись мучительно долго.       Потом я резко развернулся и вышел на улицу.       Холодный воздух ударил в лицо. Я провёл ладонями по щекам, словно пытаясь стереть с себя этот вечер, и прикурил сигарету.       Хороший парень.       Я усмехнулся, не чувствуя ни радости, ни гордости. Перед тем как уйти, бросил взгляд на окна Алисы. В одном из них всё ещё горел свет.       Надо выкинуть всё это из головы. Срочно.       С этими мыслями я вернулся в тренажерку, убеждая себя, что так будет правильно. Что иначе нельзя. Что проще — значит лучше.       Но внутри уже что-то треснуло.