Глава 20

Драко слушал внимательно. С каждой новой фразой внутри медленно просыпалось чувство, которого он давно не испытывал. Не любопытство — оно сопровождало его почти всегда. Скорее профессиональный азарт. Министерство не доверяло подобные задачи случайным людям. Если выпускников действительно собирались допустить к работе с неописанными артефактами, значит, кто-то уже счёл их достаточно подготовленными, чтобы отвечать за собственные решения. Это была не просто дипломная практика. Это была возможность впервые оказаться по ту сторону учебников — там, где заклинания ещё не были подробно описаны, а ответы не существовали в конце главы. Он невольно вспомнил рассказы отца о старых экспедициях Министерства, которые тот слышал ещё в молодости. Тогда подобные исследования казались чем-то почти легендарным — смесью науки, риска и магии, которую невозможно было воспроизвести в стенах школы. И теперь мысль о том, что через неделю он сам окажется в подобной экспедиции, заставила сердце биться чуть быстрее. Макгонагалл тем временем позволила себе лёгкую улыбку. Она была почти незаметной — той самой редкой улыбкой человека, который заранее знает, какой вопрос сейчас прозвучит, и уже успел к нему привыкнуть. — Полагаю, теперь вас интересует вовсе не программа исследования. По аудитории прокатился негромкий смех. — Да, профессор, — раздался чей-то голос с последних рядов. — Подозреваю, большинство из вас сейчас думает только об одном. Несколько студентов переглянулись. Кто-то уже улыбался соседу по парте, кто-то, наоборот, с показным безразличием продолжал смотреть перед собой, хотя пальцы выдавали внутреннее напряжение: кто-то нервно крутил перо, кто-то постукивал ногтем по краю стола, кто-то бессознательно перелистывал уже закрытый конспект. — Распределение проводилось Министерством совместно с преподавательским советом Хогвартса, — продолжила Макгонагалл, снова становясь серьёзной. — При его составлении учитывались академические результаты каждого из вас, специализация, опыт работы с отдельными разделами магии, психологическая совместимость, а также способность действовать в условиях повышенного риска. Хочу сразу предупредить: это решение окончательное и пересмотру не подлежит. Последняя фраза вызвала новый приглушённый гул. Драко неожиданно поймал себя на том, что почти не слышит голосов вокруг. Всё внимание оказалось сосредоточено на одной единственной мысли, возникшей настолько стремительно, что он даже не успел её остановить. Ему действительно было важно, чьё имя сейчас прозвучит рядом с его собственным. Ещё несколько месяцев назад подобное показалось бы смешным. Он никогда не испытывал необходимости работать с кем-то в паре. Наоборот, одиночество всегда казалось более удобным: не приходилось объяснять собственные решения, искать компромиссы или подстраиваться под чужой темп. Но теперь всё изменилось настолько незаметно, что он сам не смог бы сказать, когда именно это произошло. Он медленно перевёл взгляд через несколько рядов. Гермиона сидела неподвижно, положив ладони на закрытый конспект. Казалось, она внимательно слушала профессора, однако Драко слишком хорошо успел изучить её за последние недели, чтобы не заметить едва различимого напряжения. Она почти незаметно прикусила внутреннюю сторону щеки — привычка, появлявшаяся всякий раз, когда мысли начинали работать быстрее, чем она успевала их упорядочить. Непослушный локон снова выбился из-за уха и лёг вдоль щеки, но Гермиона даже не попыталась его поправить. Обычно подобная мелочь раздражала её уже через несколько секунд. Он вдруг поймал себя на странном ощущении. Если бы кто-нибудь сейчас спросил, волнуется ли она, Драко смог бы ответить, не задумываясь. Он слишком хорошо научился различать её настроение по мелочам, которых не замечал никто другой. По тому, как менялось выражение её глаз, когда она пыталась скрыть усталость. По тому, как становились осторожнее движения, если она была чем-то встревожена. По тому, как едва заметно дрожали уголки губ, когда ей очень хотелось улыбнуться, но она запрещала себе это. Когда он успел запомнить всё это? Мысль возникла почти случайно и тут же заставила его внутренне усмехнуться. Наверное, в тот самый момент, когда перестал видеть в ней только Грейнджер. Будто почувствовав его взгляд, Гермиона медленно подняла голову. Их глаза встретились почти одновременно. Никто из них не поспешил отвернуться, и это короткое молчание неожиданно оказалось гораздо красноречивее любого разговора. Драко вдруг ясно понял, что сегодня утром видел этот взгляд уже дважды, и каждый раз он был немного другим. В нём больше не оставалось настороженности, не было привычной готовности обороняться или нападать первой. Она словно так же, как и он, пыталась понять, в какой момент между ними исчезла необходимость постоянно ждать удара. Макгонагалл медленно подняла взгляд на студентов. — Сейчас я объявлю пары. Макгонагалл опустила взгляд на раскрытую папку. Несколько секунд она молча скользила глазами по списку, будто ещё раз проверяя правильность каждого имени. В аудитории стояла такая тишина, что Драко отчётливо слышал потрескивание догорающих поленьев в камине у дальней стены. Кто-то негромко кашлянул, тут же смутившись собственного голоса. Несколько человек нервно переглянулись, но почти сразу снова посмотрели на профессора, словно боялись пропустить хотя бы слово. — Мисс Бут и мистер Финниган. Где-то впереди раздался облегчённый смешок. Сидевший у окна Симус с явным удовольствием хлопнул напарницу по плечу, отчего та только закатила глаза и тихо попросила его вести себя потише. Напряжение в аудитории на мгновение ослабло, уступив место привычному студенческому оживлению. — Мисс Томас и мистер Голдстейн. Ещё одна пара. Кто-то удовлетворённо улыбнулся, кто-то разочарованно выдохнул. По аудитории снова прокатилась тихая волна шёпота, быстро затихшая под одним коротким взглядом Макгонагалл. Драко почти не слушал фамилии. Точнее, слышал их, но не удерживал в памяти. Каждое новое имя лишь приближало тот момент, которого он, как выяснилось, ждал гораздо сильнее, чем был готов признаться самому себе. Макгонагалл продолжала читать список. Фамилии сменяли одна другую, и с каждой новой парой аудитория становилась всё менее шумной. Студенты, уже услышавшие свои имена, переставали гадать и теперь с любопытством наблюдали за теми, кто ещё продолжал ждать. Драко почувствовал, как ладонь сама собой крепче сжала перо. Он почти усмехнулся собственной реакции. Это было смешно. По-настоящему смешно. Всё его детство прошло под лозунгом, что эмоции — роскошь, которую человек позволяет себе лишь тогда, когда уверен в собственной безопасности. Его учили просчитывать последствия, принимать решения холодной головой и никогда не позволять случайностям влиять на внутреннее равновесие. И вот теперь всё это разрушала одна-единственная мысль. "Только бы не всё равно." Он даже не сразу понял, что именно промелькнуло в голове. Не "только бы это была она". Нет. Именно "только бы ей не было всё равно". Разница казалась почти незаметной. Но именно она испугала его сильнее всего. Потому что означала одно простое обстоятельство. Он больше не думал только о себе. Ему стало важно, что чувствует Гермиона. Эта мысль пришла неожиданно и задержалась дольше, чем ему хотелось. Драко медленно выдохнул, пытаясь вернуть привычную ясность мышления, но вместо этого поймал себя на том, что снова ищет глазами Гермиону. Она сидела неподвижно, не сводя взгляда с Макгонагалл. Со стороны могло показаться, будто она внимательно слушает каждое слово профессора, однако он уже слишком хорошо научился различать ту особую сосредоточенность, которая появлялась у неё всякий раз, когда мысли начинали опережать происходящее. Она словно переставала замечать всё вокруг, оставаясь внешне безукоризненно спокойной, но именно в такие моменты внутри неё шла самая напряжённая работа. Драко вдруг поймал себя на странном ощущении, что сейчас они оба находятся в одинаковом положении. Никто из них ещё не знал, какое имя прозвучит следующим, никто не позволял себе строить ожиданий вслух, но между ними словно возникло молчаливое понимание, которое невозможно было объяснить словами. Они оба ждали. Неизвестность, повисшая в аудитории, касалась каждого, но для них двоих она неожиданно приобрела какой-то особый смысл, и от этого ожидание становилось почти осязаемым. Макгонагалл неторопливо перевернула страницу. Кончики её пальцев на мгновение задержались на плотном пергаменте, словно она ещё раз пробегала глазами по списку, прежде чем продолжить. В аудитории никто не произнёс ни слова. Даже те студенты, чьи фамилии уже прозвучали, перестали переговариваться, будто интуитивно почувствовали, что самые неожиданные решения ещё впереди. Профессор подняла голову, спокойно оглядела притихший класс и лишь после этого снова опустила взгляд на документ, готовясь назвать следующую пару. — Мисс Паркинсон и мистер Забини. В дальнем ряду кто-то тихо присвистнул, вызвав несколько приглушённых смешков. Пэнси закатила глаза с таким видом, словно именно этого и ожидала, а Забини, лениво откинувшись на спинку стула, коротко поклонился аудитории, принимая поздравления так невозмутимо, будто ему только что объявили результат давно решённого вопроса. Макгонагалл никак не отреагировала. Она лишь перевела взгляд ниже по списку и продолжила читать, сохраняя ту же спокойную, почти бесстрастную интонацию, которая не позволяла заранее угадать, какие фамилии прозвучат следующими. Пара за парой аудитория постепенно менялась. Те, кто уже услышал своё имя, заметно расслаблялись. Они переговаривались вполголоса, обменивались короткими репликами, строили предположения о том, куда именно их могут отправить. Остальные, напротив, становились всё тише. Ожидание словно сжимало пространство вокруг них, заставляя прислушиваться к каждому слову профессора. Драко поймал себя на том, что перестал воспринимать сами фамилии. Они проходили мимо сознания, не задерживаясь в памяти. Он слышал голоса однокурсников, негромкий скрип пера по пергаменту, шелест переворачиваемых страниц, но всё это складывалось лишь в общий фон, который почему-то казался очень далёким. Он слишком ясно ощущал собственное напряжение. Это было непривычное чувство. Оно не походило на волнение перед экзаменом или тревогу перед дуэлью, где исход зависел только от тебя самого. Здесь он ничего не мог изменить. Не мог просчитать. Не мог подготовиться. Оставалось только ждать, и именно это раздражало сильнее всего. Он не любил ждать. Ещё меньше он любил признавать, что результат ожидания имеет для него значение. Почти против собственной воли Драко снова посмотрел на Гермиону. Она сидела в той же позе, что и несколько минут назад, но теперь он заметил ещё одну деталь. Кончик её пера медленно вращался между пальцами — настолько медленно, что это движение едва можно было уловить. Она всегда делала так, когда напряжённо размышляла. Неосознанно. Будто рукам тоже требовалось чем-то занять себя, пока разум был занят совсем другим. Он невольно вспомнил один из вечеров в библиотеке. Тогда Гермиона точно так же крутила перо, пытаясь расшифровать старую руническую надпись, а потом вдруг раздражённо положила его на стол и сказала, что древние маги, по всей видимости, испытывали искреннюю ненависть к тем, кому однажды придётся читать их записи. Он тогда рассмеялся. Совсем недолго. Она посмотрела на него так удивлённо, будто впервые услышала этот смех. Странно. Воспоминание оказалось настолько живым, что Драко почти физически ощутил запах старого пергамента и пыли, стоявший тогда в библиотеке. Когда он успел начать хранить подобные мелочи? Он уже не впервые задавал себе этот вопрос, но ответа по-прежнему не находил. Макгонагалл назвала ещё две пары. Кто-то тяжело выдохнул с облегчением, кто-то, наоборот, тихо простонал, вызвав новую волну смешков. Напряжение постепенно сменялось нетерпением, однако Драко почти не замечал происходящего вокруг. Ему казалось, что время почему-то замедлилось. Каждая следующая фамилия звучала чуть дольше предыдущей. Каждая короткая пауза между ними растягивалась настолько, что успевала вместить в себя десятки случайных мыслей. Он снова посмотрел на Гермиону. На этот раз она почувствовала это почти сразу. Медленно подняв голову, она встретилась с ним взглядом, и в это короткое мгновение между ними снова возникло то странное ощущение, которое Драко никак не мог объяснить самому себе. Они ничего не говорили. Не улыбались. Не пытались подбодрить друг друга. Но ему вдруг показалось, что они оба думают об одном и том же. Если судьба снова решила проверить их на прочность, выбора всё равно не останется. Гермиона первой отвела глаза. Не резко, не смущённо — скорее задумчиво, словно сама испугалась этой внезапной мысли. Она вновь посмотрела на профессора именно в тот момент, когда Макгонагалл перевернула очередную страницу. Профессор ненадолго задержала взгляд на списке, после чего спокойно произнесла: — Следующая пара... Макгонагалл ненадолго задержала взгляд на списке, словно ещё раз сверяя написанное с собственными мыслями. Затем, привычным движением поправив очки, спокойно продолжила: — Мисс Гермиона Грейнджер... мистер Драко Малфой. В аудитории не произошло ничего необычного. Никто не ахнул. Никто не вскочил с места. Несколько студентов лишь удивлённо переглянулись, пытаясь понять, случайность ли это или решение, за которым скрывается какой-то расчёт Министерства. Кто-то тихо присвистнул, но этот звук тут же растворился в общем молчании. Для Драко всё остальное перестало существовать. Он слышал голос Макгонагалл, видел студентов, сидевших впереди, ощущал под пальцами прохладное древко пера, но всё это словно оказалось за тонкой стеклянной стеной, через которую доносились лишь приглушённые очертания окружающего мира. Единственным, что оставалось по-настоящему ясным, было её имя, только что прозвучавшее рядом с его собственным. Грейнджер. Он никогда прежде не задумывался, насколько по-разному может звучать одно и то же имя. За годы учёбы он произносил его десятки, если не сотни раз — с раздражением, с насмешкой, иногда почти автоматически, как часть очередной перепалки. Сегодня оно прозвучало иначе. Без привычного противостояния. Без необходимости что-либо доказывать. Просто как имя человека, с которым ему предстояло провести несколько дней бок о бок. Он медленно поднял голову. Гермиона уже смотрела на него. На её лице не было удивления в привычном смысле этого слова. Скорее она выглядела так, будто услышала подтверждение мысли, которую давно пыталась от себя отогнать. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, не замечая ни шёпота, вновь поднявшегося в аудитории, ни любопытных взглядов однокурсников. Драко вдруг поймал себя на совершенно нелепом желании улыбнуться. Не потому, что происходящее казалось забавным. Совсем наоборот. Ему неожиданно стало легче. Эта мысль пришла так тихо, что он не сразу осознал её смысл. Последние несколько дней он постоянно пытался представить, что будет дальше. Случайные встречи в коридорах, напряжённые разговоры, дневник, который каждый вечер становился единственным местом, где они позволяли себе быть честнее, чем при личной встрече. Всё это существовало отдельно, словно не складывалось в единую картину. Теперь судьба, по своему обыкновению не спрашивая ничьего согласия, сложила её сама. Им придётся работать вместе. Не один вечер. Не одну лекцию. Несколько дней. И странным образом эта неизбежность не испугала его. Испугало другое. То, насколько быстро он перестал искать в происходящем подвох. — Прошу соблюдать тишину, — спокойно произнесла Макгонагалл, дождавшись, пока приглушённый шёпот немного стихнет. В её голосе не было раздражения — скорее привычная строгость человека, который заранее знал, какой окажется реакция аудитории. — Повторяю ещё раз: распределение утверждено Министерством и пересмотру не подлежит. Каждая пара сформирована по итогам анализа ваших академических результатов, практических навыков и совместимости при работе с исследовательскими объектами. Последнее слово заставило Драко невольно усмехнуться. Совместимости. Ему стало почти любопытно узнать, какой именно чиновник Министерства пришёл к выводу, что они с Гермионой Грейнджер способны работать вместе. Хотя… Он перевёл взгляд на неё ещё раз. Возможно, этот чиновник оказался наблюдательнее, чем им обоим хотелось бы думать. — После занятия прошу все пары задержаться, — продолжила Макгонагалл. — Каждая из вас получит папку с материалами по своему исследовательскому объекту. До начала практики остаётся семь дней. Используйте это время разумно. Поверьте моему опыту, к подобным экспедициям невозможно подготовиться полностью, но можно значительно уменьшить количество ошибок, которые неизбежно совершают те, кто переоценивает собственные знания. Она закрыла папку и внимательно посмотрела на аудиторию. — На сегодня всё. Аудитория оживала постепенно. Сначала кто-то негромко засмеялся у последних рядов. Затем послышался скрип отодвигаемых стульев, шелест пергамента, торопливые шаги. Несколько студентов сразу окружили Макгонагалл, засыпая её вопросами о предстоящей практике. Другие уже обсуждали между собой возможные маршруты, спорили, в каких районах Британии могли обнаружить новые магические объекты, строили догадки о том, какие артефакты им предстоит увидеть. Жизнь вокруг двигалась своим чередом. Только Драко казалось, что для него время почему-то остановилось. Он медленно убрал перо в сумку, закрыл папку с конспектами и впервые за долгое время поймал себя на том, что совершенно не спешит уходить. Обычно он покидал аудиторию одним из первых. Не из-за высокомерия — просто не любил толпу, шумные разговоры и неизбежные попытки втянуть его в бессмысленные обсуждения. Сегодня причина была другой. Он ждал. Сам ещё не понимая чего именно. Когда он снова поднял голову, Гермиона уже стояла возле своей парты. Она неторопливо застёгивала сумку, избегая смотреть по сторонам. Со стороны можно было решить, что она просто собирает вещи, но Драко видел небольшие паузы между движениями. Она несколько раз бралась за ремешок сумки, потом снова отпускала его, будто мысленно возвращаясь к словам Макгонагалл. Она тоже не уходила. Эта мысль вызвала у него едва заметную улыбку. Почти сразу он одёрнул себя. «Не придумывай того, чего нет.» Он уже собирался отвернуться, когда Гермиона неожиданно подняла голову. Их взгляды встретились. На этот раз никто не оказался застигнут врасплох. Не было той случайности, которая сопровождала их утреннюю встречу в коридоре или короткие взгляды во время лекции. Теперь оба прекрасно понимали, что смотрят друг на друга сознательно. Она сделала первый шаг. Неуверенный. Почти незаметный. Затем ещё один. Драко почувствовал, как внутри всё странно напряглось. Каждый раз, когда Гермиона сама сокращала расстояние между ними, происходило что-то, к чему он совершенно не умел готовиться. Остановившись рядом, она несколько секунд молчала. Казалось, слова никак не хотели складываться в предложение. Она слегка нахмурилась, отвела взгляд куда-то ему за плечо, потом снова посмотрела прямо на него. — Похоже... — начала она тихо и почти сразу улыбнулась самой себе, будто поняла, насколько нелепо звучит её собственное начало. — Похоже, у нас не остаётся выбора. Её голос был удивительно спокойным, хотя в нём всё равно слышалось напряжение. Не страх. Скорее осторожность человека, который делает шаг по тонкому льду и пока не знает, выдержит ли тот его вес. Драко почувствовал, что и сам непроизвольно расслабляет плечи. — Боюсь, Министерство не слишком интересовалось нашим мнением. Гермиона тихо усмехнулась. — Это на них похоже. Они стояли рядом, пока вокруг постепенно пустела аудитория. Последние студенты проходили мимо, бросая на них быстрые любопытные взгляды. Кто-то замедлял шаг, явно надеясь услышать хоть обрывок разговора, но, не дождавшись ничего интересного, уходил дальше. Гермиона первой нарушила тишину. Она чуть сдвинула ремешок сумки на плече, словно давая себе лишнюю секунду, и только потом заговорила. — Если честно... я ожидала именно такого распределения. Она произнесла это очень спокойно, без попытки что-либо скрыть, но при этом на мгновение отвела взгляд в сторону, будто проверяя, как прозвучали её слова. Драко внимательно посмотрел на неё, чуть наклонив голову, словно пытаясь уловить не только смысл, но и оттенок её интонации. — Я тоже. Он ответил коротко, почти сразу, но его пальцы на мгновение сжались на ремне сумки, выдавая напряжение. Гермиона едва заметно выдохнула и, чуть нахмурившись, добавила: — Наверное, это будет... непросто. Она сделала небольшую паузу перед последним словом, словно подбирая более мягкую формулировку, и на секунду прикусила губу. Он невольно усмехнулся, уголок его губ чуть приподнялся, а взгляд стал мягче. — Очень дипломатичная формулировка. Она подняла на него глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на смущение; её брови слегка сошлись, а затем она почти незаметно пожала плечами. — Я старалась. — Заметно. Он ответил чуть тише, чем прежде, и на мгновение отвёл взгляд, будто не желая, чтобы она слишком внимательно уловила его реакцию. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Гермиона чуть сильнее сжала ремешок сумки, а Драко едва заметно переступил с ноги на ногу, словно не находя удобного положения. Потом Драко неожиданно сказал то, что не собирался говорить ещё минуту назад. Он выпрямился, будто приняв внутреннее решение, и снова встретился с ней взглядом. — Я не хочу, чтобы эта практика стала продолжением всего, что происходило между нами раньше. Он произнёс это негромко, почти ровным голосом, но именно поэтому слова прозвучали особенно искренне; в конце фразы его голос чуть смягчился, а взгляд стал внимательнее. Гермиона долго не отвечала. Она опустила глаза, на секунду провела пальцами по краю сумки, словно собираясь с мыслями, и только потом медленно подняла взгляд обратно на него. Она будто взвешивала каждое слово прежде, чем позволить ему сорваться с губ. — Я тоже не хочу, — наконец сказала она. — Думаю... если нам действительно предстоит несколько дней работать вместе, будет глупо начинать с недоверия. Драко почувствовал, как где-то глубоко внутри медленно исчезает напряжение, державшее его с самого утра. — Тогда предлагаю заключить временное перемирие. Она вопросительно приподняла бровь. — Временное? — Научный эксперимент, — совершенно серьёзно ответил он. — Посмотрим, способны ли Малфой и Грейнджер провести неделю вместе, не доведя друг друга до желания применить непростительное. ё смех прозвучал совсем недолго, но этого оказалось достаточно, чтобы что-то едва заметно изменилось между ними. Воздух словно перестал быть таким тяжёлым. Исчезла напряжённость, с которой они ещё несколько минут назад подбирали каждое слово, опасаясь сказать больше, чем следует. На её месте появилось новое, непривычное чувство — осторожное спокойствие, к которому оба пока только присматривались. В аудитории почти никого не осталось. Макгонагалл разговаривала с двумя студентами у кафедры, терпеливо отвечая на их вопросы, а где-то в коридоре уже звучали голоса тех, кто успел выйти раньше. Сквозь приоткрытую дверь тянуло прохладой старого замка, смешанной с запахом пергамента и воска. День продолжался, словно ничего особенного не произошло, хотя для них обоих всё уже успело измениться. — Похоже, мы задержались дольше всех, — негромко заметила Гермиона, оглянувшись через плечо. Драко проследил за её взглядом и только теперь обратил внимание, что аудитория действительно почти опустела. — Это начинает входить в привычку, — сказал он, беря сумку. — Сначала библиотека. Теперь лекции. Она подняла на него взгляд, и уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Надеюсь, это не станет ещё одной нашей традицией. — Всё зависит от того, насколько разговоры будут интереснее занятий. Она тихо усмехнулась и покачала головой. — Никогда бы не подумала, что услышу подобное от Малфоя. — Я тоже не думал, что однажды добровольно соглашусь провести неделю в экспедиции с Грейнджер. Он сказал это легко, почти шутливо, но, едва слова сорвались с губ, понял, что сказал гораздо больше, чем собирался. Гермиона, кажется, почувствовала то же самое. Её улыбка не исчезла, однако взгляд стал внимательнее, словно она пыталась уловить не смысл фразы, а то, что осталось за ней. — Нам ведь нужно подойти к профессору, — напомнила она, чуть тише, словно возвращаясь к реальности. — Она говорила, что выдаст подробности по экспедиции. Драко кивнул, будто только сейчас вспомнил об этом. — Верно. Было бы странно отправиться туда, не зная, куда именно. Они направились к кафедре, где Макгонагалл всё ещё разговаривала с двумя студентами. Пришлось подождать несколько минут, стоя чуть в стороне. Гермиона, как обычно, терпеливо наблюдала, а Драко невольно отметил, что впервые за долгое время это ожидание не казалось ему раздражающим. Когда студенты наконец отошли, Макгонагалл перевела взгляд на них. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, — произнесла она с лёгким кивком. — Я как раз собиралась вас позвать. Она протянула им несколько аккуратно сложенных листов. — Здесь вся необходимая информация: маршрут, список артефактов, которые вам предстоит изучить, и рекомендации по безопасности. Ознакомьтесь сегодня. Завтра в библиотеке появится дополнительная информация, а отправляетесь вы через неделю. Гермиона сразу же взяла бумаги, быстро пробежав глазами первые строки, в то время как Драко лишь мельком взглянул на текст, больше наблюдая за её реакцией. — Спасибо, профессор, — сказала она. — Постарайтесь работать слаженно, — добавила Макгонагалл, чуть внимательнее посмотрев на них обоих. — Это будет полезно для вас обоих. Они кивнули и, не задерживаясь, направились к выходу из аудитории вместе. Никто из них не предлагал этого вслух. Просто так получилось, что в какой-то момент они одновременно шагнули к двери, и ни один не замедлил шаг, чтобы пропустить другого вперёд. Коридор встретил их привычным шумом: мимо пробегали младшекурсники, где-то неподалёку громко спорили когтевранцы, а со стороны Большого зала доносился запах свежей выпечки. Всё это казалось до странности обычным. Несколько студентов, проходивших навстречу, невольно обернулись. Не потому, что увидели что-то необычное, а потому, что зрелище Малфоя и Грейнджер, спокойно идущих рядом, всё ещё не укладывалось в привычную картину мира. Драко заметил эти взгляды раньше Гермионы. Или, возможно, она тоже заметила их, но предпочла сделать вид, что не придаёт им значения. Некоторое время они шли молча. Это молчание больше не тяготило. Напротив, оно оказалось удивительно естественным, словно оба постепенно привыкали к самому факту присутствия другого рядом. — Как думаешь, — первой заговорила Гермиона, слегка нахмурившись и бросив на него быстрый взгляд, — нас специально поставили вместе? Драко искоса посмотрел на неё, приподняв бровь, словно оценивая серьёзность её вопроса. — Ты имеешь в виду, что кто-то в Министерстве решил провести социальный эксперимент? — ответил он с лёгкой насмешкой в голосе. Она тихо рассмеялась, качнув головой. — Именно это я и имела в виду, — призналась она, чуть смягчившись. — Тогда очень надеюсь, что результаты не придётся публиковать, — заметил он, чуть усмехнувшись. — Почему? — спросила Гермиона, остановив на нём внимательный взгляд. Он задумался всего на мгновение, словно подбирая слова. — Потому что мне совершенно не хочется становиться научной статьёй под названием «Можно ли заставить двух бывших врагов не убить друг друга за семь дней», — ответил он, чуть пожав плечами, но в его голосе прозвучала едва уловимая ирония. Она снова рассмеялась — уже свободнее, чем раньше, и этот смех оказался неожиданно заразительным. Драко почувствовал, как сам улыбается в ответ, не прикладывая к этому никаких усилий. Они почти одновременно замолчали. Впереди начиналась широкая галерея, где солнечный свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, ложился на каменный пол длинными золотистыми полосами. Гермиона невольно замедлила шаг, и Драко сделал то же самое. Он уже собирался спросить, что случилось, когда она неожиданно остановилась у одного из окон и несколько секунд молча смотрела во внутренний двор. — Странно, — произнесла она наконец, не отрывая взгляда от улицы. — Ещё вчера мне казалось, что перспектива провести с тобой несколько дней стала бы настоящей катастрофой. Она повернулась к нему, и в её глазах появилась та спокойная честность, которая всегда приходила лишь после долгих раздумий. — А сейчас... я уже не уверена. Последние слова прозвучали почти шёпотом. Он тоже остановился у окна, опершись ладонью о холодный каменный подоконник. Несколько мгновений его взгляд был прикован к внутреннему двору, где младшекурсники спешили на следующую пару, не подозревая, что где-то наверху для двух человек привычный порядок вещей только что окончательно изменился. Он слышал её последние слова, но не торопился искать ответ. Иногда молчание позволяло сказать гораздо больше, чем любая поспешная реплика. — Знаешь... — произнёс он наконец, всё ещё глядя во двор. — Мне кажется, мы оба немного драматизируем. Гермиона вопросительно посмотрела на него. — Не потому, что это пустяк, — спокойно продолжил он, слегка качнув головой. — Просто... если подумать, нас уже однажды заставили работать вместе. — Мы ведь справились, — тихо сказал он, чуть наклонив голову, словно проверяя, согласится ли она с этим. Гермиона опустила взгляд. Её пальцы машинально разглаживали край сложенных листов, полученных от Макгонагалл, словно она пыталась выровнять не бумагу, а собственные мысли. — Справились, — согласилась она после небольшой паузы, едва заметно кивнув. — Хотя поначалу мне казалось, что это совершенно невозможно. — Мне тоже, — добавил он, чуть пожав плечами, будто признаваясь в чём-то не слишком приятном. Она подняла голову, и в её глазах мелькнуло искреннее удивление. — Правда? — переспросила она, чуть прищурившись, словно пытаясь уловить, не шутит ли он. Он тихо усмехнулся. — Грейнджер, ты серьёзно думала, что я был в восторге от этой идеи? — спросил он с лёгкой иронией, но без прежней колкости. Она смущённо улыбнулась, отводя взгляд. — Нет... Просто ты очень хорошо это скрывал, — призналась она, чуть пожав плечами. — Это была взаимная услуга, — заметил он, чуть склонив голову в её сторону. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и оба почти одновременно рассмеялись — негромко, беззлобно, скорее над самими собой. Смех быстро стих, но оставил после себя неожиданную лёгкость. — Помнишь первый вечер? — спросил Драко, чуть приподняв бровь. — Ты отказалась пользоваться моими записями только потому, что их составил я. — Потому что у тебя был совершенно невозможный почерк, — ответила она без колебаний, скрестив руки на груди. — У меня прекрасный почерк, — возразил он с притворной серьёзностью. — Малфой, половина твоих рун выглядела так, будто их писал очень уставший паук, — парировала она, едва сдерживая улыбку. Он притворно нахмурился. — Это, между прочим, был древнескандинавский способ сокращений, — заявил он с видом человека, абсолютно уверенного в своей правоте. — Конечно, — протянула она, кивнув с подчеркнутой серьёзностью. Она кивнула с таким серьёзным видом, что ему сразу стало ясно: она ему ни капли не верит. — Именно поэтому через два дня ты попросил переписать всё заново, — добавила она, чуть наклонив голову. Он хотел возразить. Уже открыл рот. Но неожиданно вспомнил, что она права. И вместо ответа только покачал головой. — Это останется между нами, — сказал он, понизив голос, будто делился тайной. — Не обещаю, — ответила она с лёгкой усмешкой. Он негромко рассмеялся, впервые за долгое время не ощущая необходимости контролировать каждую эмоцию. И именно в этот момент до него дошла одна простая мысль, настолько очевидная, что он удивился, как не заметил её раньше. То, что неделю назад казалось невозможным, однажды уже произошло совершенно незаметно для них обоих. Они перестали быть двумя людьми, вынужденными сидеть за одним столом. Стали двумя исследователями, которым действительно нравилось искать ответы вместе. Он перевёл взгляд на папку, которую Гермиона всё ещё держала в руках. — Думаю, — произнёс он задумчиво, чуть нахмурившись, — Министерство просто заметило это раньше нас. Гермиона проследила за его взглядом, потом снова посмотрела на него. На этот раз она не стала спорить. Лишь медленно кивнула. Перед тем как продолжить, Гермиона ещё несколько секунд молча смотрела на него. Казалось, она хотела что-то добавить, однако вместо этого лишь крепче прижала к груди папку с материалами экспедиции и едва заметно улыбнулась — спокойно, почти устало. — Мне нужно к Джинни, — сказала она наконец. — Мы договаривались встретиться после занятий. Драко кивнул. — А мне стоит хотя бы сделать вид, что я собираюсь прочитать всё это сегодня. Он чуть приподнял папку в руке, и Гермиона тихо усмехнулась. — Сделать вид? — Именно. Начать читать я, разумеется, собираюсь завтра вечером. — Малфой... Она покачала головой с тем самым выражением, которое он уже успел запомнить: смесь укоризны и невольной улыбки, появлявшейся всякий раз, когда он позволял себе подобные замечания. — Ладно, сегодня вечером. — Так-то лучше. Они ещё несколько секунд стояли друг напротив друга, словно никто из них не понимал, как правильно заканчивать такие разговоры. Раньше всё было проще. Можно было бросить язвительную реплику, развернуться и уйти в противоположную сторону, не испытывая ни малейших сомнений. Теперь же молчание перестало быть оружием. Оно стало чем-то гораздо более хрупким. — Тогда... до завтра? — первой произнесла Гермиона. Драко неожиданно понял, что ему нравится, как прозвучали эти слова. Без напряжения. Без скрытого смысла. Просто так, как обычно прощаются люди, уверенные, что завтра снова увидятся. — До завтра. Она кивнула и, развернувшись, быстро зашагала по галерее. Через несколько секунд её фигура растворилась среди учеников, спешивших на следующие занятия. Несколько раз она останавливалась, чтобы кого-то пропустить, один раз обернулась на оклик, но больше ни разу не посмотрела назад. Драко ещё некоторое время оставался у окна. Странное чувство не отпускало. Ему казалось, будто разговор закончился слишком рано. Он медленно выдохнул и заставил себя двинуться с места. Коридоры Хогвартса уже жили своей обычной жизнью. Старосты разгоняли шумные компании первокурсников, где-то хлопнула тяжёлая дверь, из открытого класса доносился голос профессора Флитвика, а с лестницы навстречу ему спускались слизеринцы с младшего курса, тут же расступаясь и здороваясь. — Добрый день, Малфой. Он машинально кивнул в ответ, но почти сразу понял, что даже не запомнил, кто именно с ним поздоровался. Все мысли снова возвращались к одному. Через неделю они останутся вдвоём. Не на несколько часов в библиотеке, где в любой момент можно было сослаться на усталость, закрыть книгу и уйти. Не на короткую лекцию, где между ними всегда оставались другие студенты. Несколько дней. Почти без возможности спрятаться за привычной суетой Хогвартса. И впервые эта мысль вызывала в нём не тревогу. Любопытство. Он поймал себя на этом открытии уже у входа в слизеринскую гостиную и невольно усмехнулся. — Всё-таки ты пропал, Малфой, — пробормотал он себе под нос, качнув головой. Произнесённые вслух слова прозвучали почти насмешкой над самим собой. Но, войдя в прохладную полутьму гостиной, он уже не улыбался.