Доброволец

      Лаборатории Жёлтого Алмаза были местом, где наука встречалась со скорбью. Здесь, в стерильном свете и гуле энергии, не рождалась жизнь — её собирали из обломков. Воздух был тяжёл от запаха озона и тихого шепота осколков, навек сваренных в неестественных симбиозах. Это были не слияния, рождённые взаимопониманием, а грубые конструкции, чудовищные калеки, чьи искажённые формы кричали о боли, которую их создательница отказывалась слышать.       Жёлтый Алмаз, выпрямившись во весь свой исполинский рост, с холодным любопытством взирала на очередное творение — двуногую массу из хаотично срощенных кварцев и базальтов, которая бесцельно билась о стену силового поля. —Нестабильно, — её голус был ровным, лишённым эмоций, как скалярный отчёт. — Сознание утрачено. Очистить камеру.       Именно в этот момент в лабораторию вошла она.       Фосфофилит. Та, что всегда была тенью в архивах, вечно покрытая пылью невостребованных свитков. Её работа — составление энциклопедий — считалась почтенной, но она выполняла её с откровенной бездарностью, что лишь подчёркивало её ничтожность. Вид её был странен: походка неуверенна, а на спине, в центре камня цвета бледной весенней листвы, зияла глубокая трещина. Не разбившая её, но изменившая навсегда.       — Ваше Величество, — голос Фосфофилит дрогнул, но не из-за страха, а от решимости.       Жёлтый Алмаз медленно повернулась. Её жёлтый, пронзительный взгляд скользнул по треснувшему камню.       —Фосфофилит. Твой вид говорит о неосторожности. Или о намерении. Что тебе нужно?       — Я узнала о ваших… экспериментах. — Фосфофилит сделала шаг вперёд, её пальцы сжались в кулаки. — Я предлагаю себя. Добровольно.       В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим стоном существа в камере. Жёлтая Алмаз изучала её с безжалостным интересом.       —Доброволец? Из треснувших? Объясни.       — Я… я всю жизнь составляла энциклопедии о сражениях, которые никогда не видела. О подвигах, которые никогда не совершу. Моя форма хрупка, мой разум… не ценен. Но я хочу служить. По-настоящему. Сражаться за вас. За всех Алмазов.       Она подняла голову, и в её глазах горел огонь, которого Жёлтый Алмаз не видел даже у своих самых ярых воинов.       —Вы соединяете осколки, чтобы получить новую способность. Дайте мне её. Сделайте меня полезной.       Жёлтый Алмаз молчала, оценивая. Разум добровольца… это новый переменный. Непредсказуемый. И потому — интересный.       —Ты понимаешь риски? — наконец произнесла она. — Ты видела результаты. Они теряют себя.       — Я и так себя потеряла, — просто ответила Фосфофилит.       Жёлтая Алмаз кивнула.       —Хорошо. Выбор первого компонента — твой. Что присоединим к тебе, Фосфофилит?       Фосфофилит не колеблясь ни секунды. Она годами изучала типы самоцветов, мечтая о силе, которой у неё не было.       —Агат. Её способность к скоростному перемещению по поверхности. Я буду быстрее любого гонца. Я смогу обнаруживать угрозы и сообщать о них раньше всех.       Уголок губ Жёлтого Алмаза дрогнул в подобии улыбке. Амбиции. Ещё один интересный фактор.       —Как пожелаешь.       Процесс был ослепительным и болезненным. Энергетический луч Жёлтого Алмаза вырвал из резонансной решётки агата фрагменты, отвечающие за кинетику, и вплавил их в трещину на спине Фосфофилит. Камень Фосфофилит вскрикнула, её форма изогнулась, светясь изнутри адской смесью зелёного и оранжевого. Она ждала, что её разум поглотит тьма, что она станет тем же монстром, что бился в камере.       Но тьма не пришла.       Пришло осознание. Острое, как бритва. Она чувствовала каждую песчинку под своими ногами, каждую вибрацию воздуха. Её лёгкое тело, некогда её проклятие, теперь было идеальным сосудом для новой, чужой силы.       — Интересно, — голос Жёлтого Алмаза прозвучал прямо над ней. Фосфофилит открыла глаза, не помня, когда закрыла. — Ты сохранила когнитивные функции. Доложи о своём состоянии.       Фосфофилит поднялась. Это было не движение — это было исчезновение с одного места и появление в другом. Лаборатория промелькнула размытым пятном.       —Я… я здесь. Я думаю. Я чувствую. И я… быстра.       Полевые испытания прошли на окраине колонии, где отряды Кристальных Самоцветов устраивали вылазки. Когда появился знакомый силуэт Граната, Фосфофилит рванулась вперёть.       Это был не бег. Это была молния, окрашенная в цвет молодого папоротника. Она оставляла за собой не шлейф, а серию застывших в пространстве миражей. Гранат, её три глаза, обычно видящие все варианты будущего, беспомощно метались, пытаясь сфокусироваться.       —Что это? — прорычала она, парируя удар, пришедший с трёх направлений одновременно.       Но это был не удар. Это была Фосфофилит, которая просто пробегала мимо, касаясь её плеча, спины, руки, сообщая о её позиции, силе, намерениях. Она была не противником, а данными, стихией, неосязаемым ветром.       Вернувшись в лабораторию, Фосфофилит замерла перед своим создателем. Её камень на спине, теперь испещрённый золотистыми прожилками агата, слабо pulsировал.       —Задача выполнена, Ваше Величество. Противник дезориентирован и не смог нанести ответный удар.       Жёлтый Алмаз смотрела на неё долгим, пристальным взглядом. В её глазах светилось нечто новое — не просто научное любопытство, а предвкушение.       —Они не могли тебя распознать. Не физически, но концептуально. Ты — аномалия. Она сделала шаг,и её тень накрыла Фосфофилит.       —Говоришь, ты всегда мечтала сражаться за нас, Фосфофилит? Хорошо. Теперь ты — наше новое оружие. И это… только начало.