Глава 8

Глава 8 К вечеру Мёрфи вернулся с охоты.  Его одежда была вся в снегу. Несмотря на замёрзшие нос и конечности, он был доволен найденной добычей в зимний день. Не то чтобы у них не было припасов и они голодали. Нет, конечно же, и у них всё было. Всё лето и осень они готовились к зиме. Они изучили строение изб в долине и то, как они были утеплены землянами. А перед зимой выбрали самую большую и надёжную избу, обустроили, утеплив её изнутри и снаружи. В избе уже была каменная печь, маленькая банька и туалет. Мёрфи укрепил крышу по инструкциям Рейвен. Пол и стены изнутри они утепляли сухим сеном, которое сушили летом. Кроме укрепления и утепления избы, они собирали запасы еды, так как тепло и запасы еды были главным приоритетом. Мёрфи добывал дичь — всё, на что можно было охотиться. Маленькая рыбачка Меди ловила рыбу из озера и речки. А Рейвен, из-за своего состояния, занималась только лёгкими делами. Она занималась обработкой мяса и рыбы. Мясо солилось, вялилось и коптилось. А рыбу заготавливали разными способами. Собранные летом и осенью фрукты и овощи сушились для приготовления супов и компотов. Конечно, не сушили всю часть урожая. Они делали заготовки: варили из них варенье, добавляя дикий лесной мёд. Все заготовки держали в отдельном складе, где земляне раньше держали запасы еды. Там было очень холодно. А орехи и сушёные травы и цветы для чая они держали в избе, в тёплом и сухом месте. Короче, подготовились к зиме. Но Мёрфи не мог просто сидеть и надеяться на имеющиеся запасы. Он знал, что для Рейвен хорошее и полноценное питание в процессе кормления очень важно. К тому же, не хотел расслабляться и терять снаряжение. Да и неизвестно, сколько может длиться зима в первый год после апокалипсиса. Поэтому он считал, что уж лучше не надеяться на имеющиеся запасы и не ждать, пока всё не закончится. Поэтому каждый день ходил на охоту, разгребал снег перед дверью и приносил новые дрова для сушки и дальнейшего использования. И сегодняшний день отличался только тем, что, несмотря на мороз, он был солнечным. И в их избе впервые послышались голоса их друзей. Но Мёрфи об этом пока не знал. Когда он вошёл в дом, он сразу почувствовал напряжённую тишину, исходящую от Рейвен, которая сидела у рации. Мёрфи: Что-то не так? Почему ты такая бледная, Рейес? Рейвен: Ты не поверишь, Мёрфи. Рация наконец-то сработала. Я сегодня разговаривала с Кларк, Эбби и Беллами, — сказала она с сияющей улыбкой, в которой смешивались радость и гордость. Мёрфи отложил винтовку в сторону. Его лицо выражало чистейший шок. Мёрфи: Ну, мы и так знали, что они там. Но почему они не выходили на связь целый год? Рейвен: Вообще-то, они пытались связаться с нами, но мы их не слышали. Так сказала Кларк. Мне кажется, этому мешали проблемы с радиоволнами. Мёрфи: И как они там? Все живы? Рейвен: Не знаю насчёт всех, но среди наших все живы. Если бы были какие-то потери, они обязательно нам сказали бы. Мёрфи: Они уже знают про Илиану и Мэди? Рейвен: Про Мэди я сама рассказала. А про Илиану не пришлось рассказывать, так как она сама дала о себе знать. Так заплакала, что её было слышно из этой комнаты. Они тоже услышали. Мёрфи: Уверен, что Кларк и Эбби были в шоке. Рейвен: Не то слово. Эбби вообще была в шоке, никак не понимала, как мы справились. А Беллами вообще не может представить тебя в образе отца. Мёрфи: Ну, это уже проблема Блейка, — произнёс Мёрфи, улыбаясь своей фирменной саркастической улыбкой, в которую Рейвен была влюблена. Рейвен: Не волнуйся, я ответила ему достойным образом, — сказала она, подойдя вплотную. Она прижалась лбом к его лбу, так что он чувствовал её тёплое дыхание на своём лице. Она развязала его шарф и расстегнула молнию куртки. Мёрфи: Птичка, я только что с охоты. Может, я сначала приведу себя в порядок? — Спросил он, вдыхая её цветочный аромат. Это было масло из цветов, которое Рейвен научила делать. Рейвен: Мёрфи, заткнись и дай мне согреть тебя, — сказала она, вцепившись в его губы. В начале это был всего лишь нежный поцелуй, который перерастал в более страстный. Пока они целовались, её руки делали свою работу, снимая с него всю зимнюю верхнюю одежду. Мёрфи: Мэди спит? — Спросил он, пытаясь выровнять дыхание. Рейвен: Ага... Они обе спят. Илиана уснула десять минут назад. Так что, у нас есть пара свободных часов. Мёрфи: Ну, это другое дело, — усмехнулся он и резко притянул её к себе так, что их тела вплотную прижались друг к другу. Рейвен: Вижу, ты быстро передумал. Уверен, что не хочешь привести себя в порядок, помыться, поесть что-нибудь? — Дразнила она его, чертя узоры на его шее кончиком пальца. Мёрфи: Тратить драгоценные часы на еду, когда наша пташка спит? Неа... Грех не воспользоваться этими свободными часами. Рейвен: А помыться? — Продолжала она дразнить его. Мёрфи: А я думал, мой вид после охоты заводит тебя больше. Или ты просто пожалела и хотела согреть меня? Рейвен: Думаю, одно другому не помеха. Да, я хочу согреть мужчину, который сводит меня с ума. Или у тебя есть какие-то возражения? Мёрфи: Не имею никаких возражений, — сказал он и, захватив за талию, взял её на руки, а она обвила его бёдра здоровой ногой. Рейвен: Тогда заткнись наконец и возьми меня, — сказала она и вцепилась зубами в его губы. Мёрфи прижал Рейвен к стене, её тело идеально легло в его объятия. Он чувствовал каждый изгиб её фигуры, каждый трепет её дыхания. Его губы снова нашли её, и поцелуй стал глубже, требовательнее. Рейвен отвечала ему с такой же пылкостью, её руки зарылись в его волосы, слегка оттягивая их. Мёрфи: Ты сводишь меня с ума, птичка, — прошептал Мёрфи, отрываясь от её губ лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание. Его голос был хриплым, полным желания. Рейвен: Так же, как и ты. Око за око, — промурлыкала Рейвен, её глаза сияли озорным огоньком. Она чувствовала, как его руки скользят по её спине, прижимая её ещё плотнее. Мёрфи посмотрел на её сияющие глаза и усмехнулся. Мёрфи: Кажется, кто-то скучал по мне? Рейвен: А ты разве не скучал? Вот только подумай хорошенько, перед тем как ответить. А то мало ли какие несчастные случаи могут произойти с тобой. Мёрфи: Узнаю свою девочку. Знаешь, моя цель — видеть тебя счастливой. А если для этого нужно сводить тебя с ума… что ж, я готов потрудиться. — Он снова поцеловал её, спускаясь поцелуями к её шее, оставляя за собой дорожку из горячих прикосновений. А Рейвен запрокинула голову, позволяя ему полный доступ. Рейвен: А ты знаешь своё дело, — выдохнула она, её пальцы расстегивали его рубашку. — Я скучала по твоим рукам… по твоим губам… Мёрфи: Я тоже скучал, Рейвен, — прошептал Мёрфи, его голос был полон нежности, которую он до дня второго апокалипсиса редко позволял себе показывать. Но теперь его жизнь словно разделилась на до и после. Он чувствовал, как её пальцы касаются его кожи, и по его телу пробежала дрожь. Он снял с неё свитер, обнажая её плечи. Рейвен: Пойдём в спальню, — сказала Рейвен с чуть прерывистым голосом. Мёрфи подхватил её на руки, и она обвила его бёдра здоровой ногой, прижимаясь к нему всем телом. Он нёс её, словно она была невесомой, его глаза не отрывались от её лица. В её взгляде он видел то же пламя, что горело и в нём столько дней. Да вот что бывает, когда дома один 7-летний и один 3-месячный ребёнок. Истинной причиной этой тоски был шестичасовой зимний поход, а дни, проведённые в кругу детей, одна из которых не спала нормально и будила другую. В спальне, при свете тусклой лампы, их тени начали медленный танец страсти на стене.   Мёрфи осторожно опустил Рейвен на кровать, но она не отпустила его, притягивая к себе. Он лёг рядом, обнимая её, чувствуя тепло её кожи. Мёрфи: Ты такая красивая, — прошептал он, проводя пальцами по её щеке. — Впрочем, как всегда. — Сказал он, и Рейвен улыбнулась, её глаза были полны любви. Рейвен: Даже сейчас, после Илианы? Я же... Мёрфи: Даже сейчас. Ты прекрасна каждой своей частичкой, Рейес. Я люблю тебя не за гениальный ум или отличную фигуру, а за душу, которая когда-то решила дать второй шанс этому таракану и подарила любящую семью. Ты вернула мне то, что я потерял давным-давно. Так что любая частичка тебя любима мной. Ты любима... Рейвен: А ты такой привлекательный в таком виде. Мёрфи: Даже после охоты? — Спросил он, а она провела рукой по его груди, чувствуя биение его сердца и сказала: — Особенно после охоты. — Ответила она и прильнула к его губам. Их поцелуи становились всё более страстными, их дыхание учащалось. Мёрфи целовал её плечи, её ключицы, спускаясь всё ниже. Рейвен выгибалась под его прикосновениями, пытаясь сдержать или заглушить свои стоны. Рейвен: Я люблю тебя, Мёрфи, — выдохнула она, когда он снова поднял на неё взгляд. Мёрфи: Я тоже люблю тебя, Рейес, — ответил он, и в его голосе не было и тени сарказма, там была только чистая, неподдельная любовь. Для всех, кого они оставили позади, он был эгоистичным и саркастичным тараканом, а для неё — любящим, заботливым тараканом. Только она могла видеть его истинный любящий взгляд и искреннюю улыбку без сарказма. Только ей была удостоена такая честь. Он осторожно снял с неё остатки одежды, обнажая её тело, которое казалось ему совершенным. Каждый изгиб, каждая линия были знакомы ему до мельчайших деталей. Но даже несмотря на это, каждый раз он смотрел на неё с новым восхищением. Рейвен же, в свою очередь, не отставала от него. Её пальцы ловко расстёгивали его брюки, освобождая его от оков. Рейвен: Ты так долго был на морозе, — прошептала она. Её голос был полон нежности, заботы и желания. Рейвен: Позволь мне согреть тебя. — Сказала она заботливым и страстным голосом. А когда Мёрфи притянул её к себе, их тела соприкоснулись, и он почувствовал, как жар разливается по его венам. Мёрфи: Ты уже согреваешь меня, Птичка, — ответил он, его голос был низким и хриплым. Он целовал её, исследуя каждый сантиметр её кожи, наслаждаясь её откликом. А Рейвен отвечала ему с той же страстью. Её тело извивалось под его прикосновениями. Она чувствовала, как его руки скользят по её бёдрам, поднимаясь всё выше. Её дыхание участилось, а стоны становились всё громче, но в то же время беззвучными. Она умела подавлять звуки своих стонов, не скрывая их наличие. Рейвен: Мёрфи… — выдохнула она, когда он наконец остановился, глядя ей в глаза. — Я так хочу тебя. Мёрфи: Наши чувства взаимны, Рейес, — ответил он. Его взгляд был полон решимости. Он осторожно вошёл в неё, и они оба замерли на мгновение, наслаждаясь этим моментом уединения. Затем он начал двигаться, медленно, затем всё быстрее, их тела сплетались в танце страсти. Их тихие стоны смешивались с шумом ветра за окном, создавая симфонию желания. Мёрфи чувствовал, как Рейвен отдаётся ему полностью, как её тело отвечает на каждое его движение. Он видел, как её глаза закрываются от наслаждения, как её губы приоткрываются в беззвучном крике. Когда они достигли пика наслаждения, их тела содрогнулись в унисон. Мёрфи прижал её к себе, чувствуя, как её дыхание успокаивается. Он целовал её лоб, её щеки, её губы, наслаждаясь моментом покоя после бури страсти. Мёрфи: Рейес, а ты в курсе того, что сводишь меня с ума? Причём каждый раз, — прошептал он с большим восхищением, стараясь нормализовать дыхание. Рейвен: Ты тоже. Это было восхитительно, — ответила она, смотря на него пьяным от удовольствия взглядом. Её голос был слаб, но полон любви. Мёрфи: Я люблю тебя, — прошептал он снова. Рейвен: Я тоже люблю тебя, — ответила Рейвен, прижимаясь к нему ещё ближе. Они лежали так, обнявшись, чувствуя тепло друг друга и пару минут просто молча слушали тишину и дыхание друг друга. Потом Рейвен слегка усмехнулась мысли, которая прошла мимо её сознания. Мёрфи: И чему мы смеёмся? Рейвен: Ну, просто на мгновение в моей голове промелькнула одна мысль, — призналась она, немного смущаясь. Потому что понимала, что после этого смеха признание неизбежно. И даже тот факт, что человек, который обнимал её ещё пару минут назад, был в ней и до этого видел её в разных ситуациях, не помог избавиться от внезапного смущения, которое было вызвано одной мыслью. Мёрфи: И что это за мысль, которая заставила тебя покраснеть? — спросил он, переворачивая её на спину. Он уложил её на спину, а сам лёг на бок, поддерживая голову с помощью локтя. Он сосредоточенно разглядывал её покрасневшее лицо. Рейвен: Ну, я тут подумала, как жаль, что мы раньше не поняли, насколько мы совместимы с тобой во всех смыслах этого слова. Мёрфи: Прям во всех смыслах? Рейвен: Да, во всех смыслах, — сказала она, улыбаясь во все 32 зуба. Мёрфи: Пожалуй, соглашусь с тобой. Действительно жаль, что мы не поняли этого раньше. Но давай посмотрим на это с лучшей стороны. Лагерь сотни не выдержал бы такого удачного, но безумного союза. Видишь, мы и поодиночке могли как следует насолить кому угодно. А теперь представь, что бы мы могли сделать вместе. Ухмыльнулся он той фирменной улыбкой Джона Мёрфи. Рейвен: Я бы не допустила этого и перевоспитала тебя, — пошутила она. Мёрфи: Неа, скорее это я бы испортил твоё воспитание и превратил бы звезду нашего лагеря в бунтарку. Рейвен: А с чего ты взял, что я ею не была? Джон, я всегда была умной и дерзкой бунтаркой. С самого детства я была упрямой и непослушной бунтаркой, которой просто приходилось терпеть и подчиняться законам Ковчега. И если бы я не была такой, меня бы здесь вообще не было бы. Потому что ни один нормальный и разумный человек не решится спуститься на Землю в капсуле столетней давности ради парня, и потому что какой-то советник из верхушки попросил этого. Мёрфи: Никогда не думал, что скажу это, но, кажется, мне стоит поблагодарить покойного космонавта, который просто стал причиной твоего спуска на Землю. А то как бы мы встретились? Славный был парень, пока не слетел с катушек. Без обид, даже я бы не смог, да и не стал бы просто так убить столько людей, у которых даже оружия не было. А те, которых я убил... Рейвен: Они просто заслужили это... Даже Беллами. Но было справедливо, что он был повешен, как ты, но точно так же, как ты, не умер. Мёрфи: Уж лучше бы я остановился на этих двоих. Но так как Джаспер заметил и разоблачил меня, я понял, что не смогу скрыть свою месть и решил на последок и Беллами проучить. Но всё пошло не по плану, — сказал он, закрыв наполненные слезами глаза. Одной этой воспоминания хватило ему. Ему было сложно смириться, что его оправданная месть, на которую у него было полное право, покалечила самого родного для него человека, ещё до того, как она стала для него самым родным и близким на этой планете. Пока он размышлял с закрытыми глазами, она повернулась к нему и дотронулась до его щеки своими тёплыми ладонями. Рейвен: Это была не твоя вина, что тебя несправедливо обвинили, повесили, а потом изгнали. Надо признать, что Кларк и Беллами были хреновыми лидерами. Он сначала сам дал тебе и другим волю, сказав, что "каждый делает что хочет", а потом вдруг поменял тактику и присоединился к Кларк, которая не знала, где надо говорить, а где просто молчать. Пока ты выполнял его прихоти, ты был хорош, а как только начал возражать, пытаясь оправдать себя, то стал плохим. Что за лидер, который не может и не хочет остановить самосуд подчинённых только ради страха потерять свой статус? Ну а Шарлотта...  Она была просто ещё одним сломленным ребёнком, которая была неправильно направлена теми же Беллами и Кларк. Мёрфи: А ты откуда знаешь? Тебя даже не было тогда с нами, — удивился он. Рейвен: Ну да, меня тогда не было с вами. Я тот день была занята починкой капсулы и прилетела ночью. А про детали этой истории я узнала от других в лагере. Мёрфи: Помню. Я видел тебя, когда был в лесу, где они меня оставили после того, как Шарлотта сиганула со скалы. Да, она была ненормальной, которая молчала до последнего, пока меня вешали. Если бы призналась ещё тогда, когда Кларк начала обвинять меня, всего этого не было бы. Никто бы не ополчился на неё так, как ополчились на меня. И никто бы не стал вешать или убивать её за это, так как она была ребёнком. Ну а я… я был просто зол за то, что сделали со мной по её вине. Я реально был не в себе. Не знаю, с какой целью я гнался за ней. Я просто хотел наказать и проучить её. Но вряд ли бы я смог просто взять и убить её. Я просто хотел справедливости. Но всё пошло не так. Они вместо того, чтобы самим наказать и проучить её в справедливых рамках, решили просто беречь её от меня и увезли из лагеря. Именно это стало последней каплей. Меня были готовы повесить, а как только она призналась, её пожалели. Да, я знаю, что ей было всего 12 лет. Но это не избавляло её от ответственности за свои действия. Да, я просто хотел справедливости. Возможно, если бы они приняли какие-то строгие меры наказания в рамках дозволенного, мне бы и не пришлось самому гнаться за справедливостью. И ей бы не пришлось прыгать со скалы. Не буду врать. Раньше я обвинял и её во всех своих бедах на Земле. Но потом понял, что она была просто сломленным ребёнком. Было несправедливо винить только её, когда меня предал тот, кому я пытался быть верным. Рейвен: Видишь, ты не был виноват. Мёрфи: Но это я нажал на курок. Не Беллами, не Кларк и даже не Шарлотта. А я. Я нажал на курок. Рейвен: Ты тоже был просто напуган и горел желанием мести, на что имел право. Твоё изгнание  не было оправданным. Изгнать того, кого несправедливо обвинили и чуть не повесили, только за то, что настоящий убийца покончил с собой. Да, это полный абсурд. А пытки землян стали последней каплей для тебя. А я была не в то время, не в том месте. Случайность или судьба, называй это как хочешь. Но перестань обвинять себя в тайне от меня. Понял?! Мёрфи: Но… Рейвен: Никаких «но»! Возможно, мы раньше не обсуждали это так досконально, и я не говорила тебе о том, что простила тебя. Но я на самом деле простила тебя ещё тогда, когда впервые обняла тебя в лаборатории Бекки.   — Сказала самым искренним голосом. Он притянул её руку к своим губам и слегка поцеловал её ладонь. Мёрфи: Я знаю, что ты простила меня. Просто не могу не думать об этом. Рейвен: Я знаю. Но не советую тебе заморачиваться с прошлыми воспоминаниями, когда нам есть о чем поговорить. Мёрфи: О чем, например? Рейвен: Ну, например, о том, что было сегодня. Мы наконец-то через год смогли установить связь с бункером. Кстати, я их немного подготовила. Мёрфи: К чему? Рейвен: К тому, что у нас теперь есть новый педиатр и акушер-гинеколог. И это ты. Эбби в шоке, Кларк не верит. Но они в восторге. Теперь ты должен быть готов к консультациям. Мёрфи удивлён. Его глаза расширились. Его тайная учёба внезапно стала его единственной, самой важной ролью в обществе. Внутренний монолог Мёрфи: Педиатр? Я? Я просто учился, чтобы в случае чего знать, как оказать помощь дочке. Я же не медик. Но... акушерство... Тут я не могу не похвастаться. Я прошёл через роды Рейвен, которые прошли довольно удачно. Я принял Илиану. Я знаю больше, чем половина бункера. Конечно, не больше Эбби или Джексона, но больше остальных жителей бункера. Даже у землян, умеющих принимать роды, нет тех медицинских знаний, которых я обрёл за несколько месяцев. А ещё у меня есть практика. И теперь они не смогут считать меня бесполезным тараканом. 😎 Я вспомнил тот момент, когда принял Илиану. Мои бессонные ночи за учебником были не зря. И если эти знания могут помочь другим, то почему бы и нет? — подумал я. Мёрфи: Хорошо, скажи им, что я готов к удалённым консультациям, если они им понадобятся. На следующее утро. Утром после завтрака они связались с бункером и договорились о стабильном времени для сеанса связи, и решили каждый вечер после ужина поддерживать связь. Это была обязательная вечерняя контрольная беседа. Но это не запрещало им общаться с кем-нибудь из бункера в любое время дня. Вечером после ужина Мёрфи, Рейвен и Мэди собрались у рации. Беллами: Рейвен, мы даже не знаем, что сказать. Знаю, это не первый наш разговор, но всё равно так трудно поверить в это, — сказал Беллами хриплым от сдерживаемых чувств голосом. А Кларк сразу же перебила его тревожным голосом. Кларк: Я не могу поверить, что ты справилась сама, без осложнений. Мама говорит, что ты слишком много пережила. И всё же... Мёрфи: И всё же с ней и с нашей дочкой всё в порядке. Надеюсь, это успокоит твою врачебную тревогу, Кларк, — вмешался Мёрфи, и Кларк с Беллами мгновенно перестали удивляться случившемуся. Кларк: Рейвен, расскажи нам о малышке. Рейвен, улыбаясь, посмотрела на Мёрфи, а потом удовлетворила любопытство друзей. Рейвен: Ей три месяца. Она активная, здоровая и очень капризная пташка. И нет, Кларк, я не справлялась сама. Со мной был мой муж. Он был... даже лучше, чем Эбби, — призналась Рейвен, ошарашив этим Эбби, которая всё слышала. Эбби была в шоке от такого признания своей бывшей пациентке и почти приёмной дочери, но не стала возражать. Ей было достаточно того факта, что с Рейвен и с ребёнком всё в порядке, и неважно, что какой-то парень сам справился с этим лучше неё. Главное то, что он справился. Он уже был достоин уважения. Эбби: Джон Мёрфи? Да такого и я не ожидала. Но признаюсь, ты оправдал мои надежды. Честно говоря, когда я велела тебе следить за здоровьем и безопасностью Рейвен, я не ожидала такого результата. Ты просто молодец. Мёрфи: Спасибо, да, я выполнял ваши указания. Но приехал я сюда не по вашей просьбе. Эбби: Ну, это и так понятно. Учитывая, что у вас трёхмесячный ребёнок, несложно догадаться, почему ты покинул бункер за несколько часов до апокалипсиса. Но признаюсь, твой поступок достоин похвалы. Мёрфи: Я знаю. И не ждите, что я буду скромничать. И не подумаю. Беллами: Зная тебя, мы не ждём от тебя скромности. Мёрфи: Заткнись, Блейк, — сказал он саркастичным тоном. Эбби: Джон, а как малышка? Расскажи мне о её состоянии. Мёрфи: У неё все показатели в норме. Вес при рождении был 3 кг 600 граммов. На сегодняшний день её вес составляет 5 кг 500 граммов. С аппетитом у неё проблем нет. Она сейчас на грудном вскармливании. Думаю, нам повезло, что не пришлось думать об альтернативных способах кормления. Сейчас достаточно только позаботиться о хорошем питании нашей мамочке, — сказал он, обняв рядом сидящую Рейвен. Рейвен: Да, с молоком у нас проблем нет, но скоро будут проблемы с лишним весом. Эбби, он чересчур балует меня с едой. Мёрфи: Не бойся, таких проблем не возникнет. Я и об этом позабочусь, — сказал он, подмигнув ей. Никто этого не видел, но Рейвен поняла, на что Мёрфи намекал. Мёрфи: И на чём мы остановились? Так вот, развитие Илианы соответствует третьему месяцу. И да, я готов ответить на все ваши медицинские вопросы и, в случае необходимости, помочь удалённо. Эбби, я понимаю, что ты квалифицированный врач. Но ты одна с Джексоном пытаетесь справляться со всеми проблемами жителей бункера. Я не против помочь в вопросах, для решения которых не требуется прямой контакт с пациентами. — Мёрфи, уверенный в своих новообретённых знаниях, предложил помощь, удивив этим всех слушающих, кроме Эбби.  Она то давно расскусила заботливого Джона скрываюшего за маской таракана. Пока все молчали в кабинет  зашёл Монти с Харпер и Эмори.Тишина тут же была нарушена, когда  в разговор вступили Монти и  Харпер. Они оба были взволнованны. А Эмори едва сдерживала эмоции. Она уже знала обо всём. После вчерашнего разговора Кларк поставила её в известность. Чуть позже Эхо тоже присоединилось к ним. Эхо и Беллами говорили о тяжелой жизни под землей, и о том как они  благодаря знанием Монти восстановили ферму и избежали  каннибализма. Октавия рассказывала как ей приходится справляться со всеми кланами одно временно. Харпер рассказывала о своей новой должности в школе которую они создали для детей. А Эмори просто слушала  со стороны. Монти: Рейвен! Мы так гордимся тобой! И Мёрфи! Ты... ты такой отец! Мёрфи: Спасибо Монти. Ну не мог же я позволеть нашому гению умиреть. К тому же вам повезло что я покинул вас и  тепер наша гениальная Рейес сможет придумает  как освободить вас от заточение через 4 года. Рейвен: Ну любишь же ты хвастаться.  — Пошутила Рейвен. Она знала что он это заслужил. Кейн: Думаю на  этот раз он заслужил это. Рейвен: Поверьте  я как ни кто  знаю это. Этот самадовольный таракан спас ни только меня но и Меди которую  мы нашли в Долине. К стати она здесь и уже понемногу может говорить на нашем языке. Меди подойди.  — Позвала она Меди, которая всё это время тихо слушала их разговор. Рейвен осторожно повернула микрофон к Мэди. Рейвен: Мэди, поздоровайся. Мэди: Привет. Я Мэди. Мы ждем вас. Сказала она тихо и не уверенно. Кларк: Рейвен, а Мэди тоже ночная кровь? Рейвен: Да она тоже ночная кровь. Думаю ты ещё вчера должна была догадаться. Рейвен начала рассказывать историю Мэди. Потом про то как они нашли эту долину и её. Их общение, полное эмоций и взаимных вопросов, длилось почти час. После этого дня связь с ВонКру стала частью их ежедневной рутины. Рейвен работала над чертежами бункера поддерживая связь с инженерами бункера а  Мёрфи готовил, шел на охоту,   каждый день  в течение часа гулял  с Меди  и отвечал на вопросы из бункера. Рейвен узнавала о стрессе и сдерживаемой агрессии ВонКру, о том, как Эмори и Эхо пытаются интегрироваться благодаря Беллами и их собственным усилиям. Мёрфи консультировал Эбби и Джексона по вопросам  психологии, используя свой жизненный опыт и тайные знания. Его день начинался с охоты, заканчивался готовкой и изучением книги под тусклым светом. А его новой гордостью после отцовства была кулинария и медицинские знание. По вечерам, после того как Илиана засыпала, а Мэди отправлялось спать, Рейвен и Мёрфи оставались одни. Они сидели возле самодельной печи  на старом диване которая была застелено  медвежьей шерстью. Они сидели лицом к окну. Каждый из них надевал один наушник и слушали песни в плеере Майи которую периодически заряжали. Как? Они заряжали его в вездеходе каждый день когда заводили аккумулятор  для перегрева. А сам аккумулятор заряжался  с помошью солнечных панелей в солнечные дни. А остальное время они держали  его в большом амбаре землян, которую использовали как гараж. Так как это был их  единственный транспорт для передвижение, они берегли его как могли. Ночью когда дети спали они отключали еденственный фанарь которого тоже приходилось переодичкски заряжать. Еденственным светом в помешение было  светь исходяшяя от печки.  Рейвен: Ты был потрясающим. Эбби восхищается твоими знаниями. Мёрфи: А ты? Рейвен: Я уже давно восхищаюсь тобой. Я всегда знала что в тебе есть что то чего мы пока не знаем. Но оказалось что даже ты сам не  знал о своем потенциале.  Когда я решила что нам придется обучаться я не ожидала такого прогресса Ты спас меня и нашу Пташку». Она положила голову ему на плечо. В этот момент не было страха или тревоги. Была только чистая, завоеванная любовь. Мёрфи: Мы пройдем эти четыре года, Птичка. Потом, когда наши друзя и Вонкру присоединятся к нам мы покажем им, как выглядит настоящая жизнь.  Они так или иначе  научатся жить  нормально  не убивая друг друга. В этой Долине отныне будут действовать наши законы.  😏 Я позабочусь о том что бы внедрить в них эту мысль в течение четырех лет. Конец 8 главы.