Глава 7

Глава 7. В конце первого года после аппокалипсиса. Жизнь в Долине Эдем, несмотря на  разрушенный мир вокруг, была наполнена мирной рутиной. Илиане исполнилось три месяца. Это был возраст первых улыбок, активных движений ручками и громких, требовательных криков. Рейвен наконец-то оправилась от родов. Её день был разделён между уходом за пташкой, отдыхом и прогулками. Как бы она ни хотела, Илиана не давала ей заниматься чем-либо ещё. К счастью, Мёрфи и Мэди помогали, и ей удавалось хотя бы выспаться. Рейвен Эта маленькая хулиганка отнимает у меня больше времени, чем я ожидала. Я даже не могу заняться привычными делами по лагерю. Не могу найти свободного времени даже на чтение и обучение. Но когда она смотрит на меня и улыбается... Я мгновенно забываю обо всём. Илиана, Мэди, Мёрфи — они моя семья. Моя семья... это звучит так странно. Впервые у меня есть нормальная семья, а не мать-алкоголичка, которая разменяла мои пайки на самогон. Я смотрю на этого заботливого таракана и всё больше удивляюсь. Никогда не думала, что он может быть таким. Хотя, если быть честной, у меня не было возможности узнать его поближе. Как только я приземлилась на эту планету, мне было не до знакомств и дружбы. Была занята спасением задниц кучки подростков. Потом один из них случайно подстрелил меня и спустя время просто ушёл. Потом, через несколько месяцев, он вернулся, чтобы быть среди тех, кто сможет выжить в день прибытия высшего пламени. Для меня он всегда был эгоистичным тараканом, которого заботила только собственная шкура. Но этот же таракан отказался от места в бункере и приехал за мной, несмотря на все риски. Это как игра в покер с высокими ставками. Ведь мы оба могли умереть или от радиации, или от голода. У нас не было гарантии, что ночная кровь сработает. Не было гарантии, что мы найдём эту долину. Но этот придурок всё же приехал. Ещё никто не совершал для меня такие поступки. Фин, хоть и с детства заботился обо мне, изменил при первой же возможности. Кайл просто не выдержал мой колючий характер и депрессию после горы Уэзер и ушёл сам. А он заботился и пытался помочь мне даже тогда, когда мы не были в отношениях. Не думаю, что единственной причиной было чувство вины передо мной. Всё же, как я раньше не заметила это? Я поняла это только в тот день, когда он приехал на остров перед прибытием волны радиации. Весь этот год он так заботился обо мне и терпел все мои капризы. Да, этот придурок ради меня и Илианы начал читать. Может, ему просто надо было дать шанс показать себя и почувствовать себя нужным и полезным. Я уже давно его не виню.  Как можно винить ребёнка, которого даже родная мать не любила и обвиняла в смерти отца только потому, что он просто заболел? До сих пор помню этот рассказ, хоть передо мной уже не тот сломленный подросток. Эта история задела меня с первого раза, так как я знала, каково жить с родителями, которым наплевать на тебя. И, честно говоря, это меня пугало. Боялась стать такой же. Но, к счастью, этого не произошло. Теперь, когда в нашей жизни появилась Илиана, я всё больше удивляюсь. Как можно не любить или винить собственное дитя? Почему же нам так не повезло с родителями? Но, к счастью, мы не такие. Мёрфи словно влюблён в нашу малышку. Я не знаю, каким должен быть хороший отец. У меня его вообще не было. Но, кажется, он именно такой, какой и должен быть. Любит, заботится, ухаживает за ней и даже учится ради неё. Он старался быть хорошим отцом, о котором помнил. У него хотя бы был хороший пример в детстве. А у меня даже и этого не было. Я не знала, как быть матерью. Но всё же не жалею, что родила эту девочку. Не буду отрицать, у меня был сложный послеродовой период. Моё тело восстанавливалось медленно. Добавьте к этому ещё периодическое кормление и недосып. Как бы Мёрфи с Мэди ни старались мне помочь, мне всё равно приходилось просыпаться для кормления. И в эти моменты, когда она смотрела на меня своими красивыми глазками, я понимала, что ради таких моментов стоило терпеть все страдания, — подумала Рейвен, нежно касаясь щеки спящей дочери. Мёрфи раскрыл свой неожиданный талант. Он не только стал идеальным отцом, но и потрясающим поваром, используя дикие травы и корнеплоды Долины. Время от времени я ждал, что Рейвен спросит меня про те книги, которые я продолжал читать. Но она не спрашивала. Она просто доверяла мне заботу о ребёнке и нашей семье. Честно говоря, её доверие — это лучший комплимент для меня. Сейчас я могу с закрытыми глазами определить, почему кричит наш малыш: газы, голод или просто хочет на руки. Я — новый Джексон, только лучше, — рассмеялся он, наблюдая издалека за Мэди, которая официально взяла на себя роль старшей сестры и помощницы. Она тихо, но неустанно заботилась о пташке, укачивала её и присматривала за ней, пока Рейвен и Мёрфи были заняты. Спустя пару дней. Был обычный солнечный день. Погода была нормальной. Рейвен работала над картами бункера и его окрестностей, которые Мёрфи привёз с острова. Наверное, Эбби или Кларк забыли их, когда возвращались в Полис.  Сидя на веранде их деревянного дома, она работала, пытаясь понять, как можно безопасно раскопать бункер, не подвергая ВонКру риску радиации, которая, как она знала, всё ещё была опасной для них. Мёрфи был на охоте. Мэди качала в доме Илиану, которая недавно проснулась. Рейвен автоматически включила рацию — привычка, которая стала бессмысленной рутиной. И вдруг тишина рации взорвалась помехами. Сквозь помехи послышался голос. Это был женский голос. «...Приём... это Полис? Ответьте, кто-нибудь! Там есть кто-нибудь? Я не знаю, работает ли наша частота. Я уже забыла, который раз я это делаю. Если кто-то слышит нас... просто ответьте, пожалуйста.» Рейвен замерла. Это был голос Кларк. Она бросилась к рации, её сердце бешено колотилось от волнения. Рейвен, почти крича, но с трудом взяв себя в руки, ответила: «Полис! Это Долина Эдем! Это Рейвен! Вы меня слышите?» После её ответа послышался резкий, полный шока и радости голос Кларк. Кларк: Рейвен! О боже, Рейвен! Ты жива! Мы думали... думали, что вы не выжили. Думали, что кроме нас никого не осталось! Рейвен: И поэтому ты пыталась связаться с кем-либо по рации. Кларк: Могу сказать только то, что надежда умирает последней. Но я всё же рада, что ты жива. Но раз ты жива, значит, Мёрфи тоже жив. Он ехал за тобой, и, как я понимаю, он всё же доехал. Рейвен: Да, он доехал. И ночная кровь тоже сработала. Спасибо тебе за костный мозг. Мы оба выжили, нашли эту долину, где можно пожить. — Начала она рассказывать про долину, тут же разговор внезапно прервался громким и требовательным криком Илианы, которую Мэди не успела вовремя успокоить. Она так громко заплакала, что её плач донёсся до микрофона. Связь прервалась, и через несколько секунд рация ожила снова. И на этот раз Кларк была не одна. С ней были Эбби и Джексон, которые услышали крик ребёнка, когда проходили мимо кабинета Кларк. Эбби: Рейвен! Что это было?! Это... это детский плач? Ты... ты не одна там? Джексон: Это точно плач младенца. Но откуда? Рейвен глубоко вздохнула. Это был не тот разговор, к которому она готовилась. Рейвен: И тебе привет, Эбби. Как дела, Джексон. Спасибо, я тоже в порядке. И да, я не одна. Со мной Мёрфи, Мэди... и наш ребёнок. Ей три месяца. У нас всё в порядке. А вы как там? — спросила она после того, как шокировала их своим признанием. Тишина повисла в эфире. Голос Кларк дрожал от невероятного осознания. Кларк: Ты и Мёрфи... ? У вас.... Рейвен: Да, Кларк. Мы не просто выжили. Мы жили весь этот год. — гордо ответила Рейвен. — Теперь рассказывайте. Кто выжил в бункере.  Выкладывайте всё, что случилось за этот год, а я пока займусь Илианой. А то эта маленькая хулиганка бывает такой вредной, когда хочет есть. Давайте, начинайте, а мы послушаем. Да, пташка? — спросила она, глядя на довольное личико Илианы, которая маленькими ручками прицепилась к её груди. После минуты замешательства разговор продолжился. Рейвен узнала обо всём, что происходило за этот год в бункере, довольная тем, что они отошли от темы о ребёнке. Но, видимо, рано обрадовалась. Эбби всё же не выдержала и начала допрос. Эбби: Рейвен, я должна знать. Как ты справилась? Ты прошла через роды сама? У тебя же столько травм. Как ты смогла без чьей-либо помощи? Как состояние ребёнка? — спросила она с большим любопытством. Но всё же для Рейвен было неприятно, что они считали её одной и без помощи. Несмотря на то, что она сама тоже до какого-то пор считала, что ей никто не поможет, слышать это от других было неприятно. Почему они словно забыли о его присутствии? Но она не стала язвить или колоть словами. Она просто рассмеялась и гордо ответила. Рейвен: А мы и не были одни. Мёрфи был с нами. И мы справились, Эбби. Благодаря знаниям и хорошему помощнику. Так что можете не беспокоиться, у нас всё в порядке. У Илианы всё отлично. Она здоровая, активная и с хорошим аппетитом. Беллами: Привет, Рейвен. Рад слышать тебя, — произнёс Мёрфи с хриплым от сдерживаемых эмоций голосом. Рейвен: Я тоже рада слышать тебя и всех вас. Беллами: И прими мои поздравления. Честно говоря, мне сложно поверить в услышанное. Просто в голове не укладывается образ Мёрфи как отца. Рейвен: А ты поверь. Впрочем, когда-нибудь сам увидишь. Беллами: Ну да, увижу, если сможем выйти из этого гроба. Рейвен: Я так понимаю, вы не можете открыть выходной люк бункера. Беллами: Да, не можем. Бункер завален. Мы под тоннами бетона. Но ты-то откуда знаешь? Рейвен: Знаю, потому что видела. Полис был нашим вторым пунктом проверки после Аркадии. Мы знали, что не сможем разгрести завал вдвоём и решили отложить решение этой проблемы на потом. Не хотели тратить время и припасы, находясь в Полис, где ничего хорошего нас не ожидало. К тому же… Беллами: К тому же степень радиации слишком высока для нас. Как-никак, мы, в отличие от вас, везунчиков, не носители ночной крови. И нам придётся ждать четыре года, пока радиация не спадёт полностью. Четыре года, Рейвен. Вы не представляете, как мы завидуем вам. Рейвен: Давай посмотрим на это с хорошей стороны. Это означает, что у меня есть четыре года. Четыре года, чтобы найти способ вас вытащить. Я — инженер, и я это сделаю. А пока... вы можете слушать. Я расскажу вам обо всём. И приготовьтесь: спустя 4 года у вас появится новый медперсонал — акушер и педиатрв одном флаконе. Беллами: Надеюсь, ты это не про Мёрфи, — рассмеялся Беллами. Рейвен: О, поверь, вы будете удивлены его квалификациеи. У него, знаешь ли, была отличная практика. Конец 7 главы.