Смерть от вампирства

Кое-что поистине жуткое произошло летом 1987 года с одним подростком 14 лет, жившим со своей семьёй в нескромном частном загородном поместье где-то посреди графства Хэмпшир, что в Юго-Восточной Англии. Гектор Дагворт-Грейнджер или, если официальнее, Гектор Дагворт-Грейнджер IV, а если ещё официальнее, то Гектор Роландус Дагворт-Грейнджер IV, умирал, и весьма мучительно, от вампирства. Да, да, от вампирства - и болезнь эта, и сами вампиры в человеческом мире вполне существуют, просто большинство человеческого населения об этом не знает, и оно, пожалуй, к лучшему. Существуют в человеческом мире и волшебники, в том или ином количестве в каждой стране, и оно, пожалуй, к лучшему, что магглы - люди без магических способностей, не знают о том, что магия и маги реальны и вполне себе имеются, просто тайком, сами по себе. Гектор Дагворт-Грейнджер IV как раз был волшебником, и не каким-нибудь, а чистокровным, таким, у которого в роду не было ни магглов, ни полукровок (под ними подразумеваются в первую очередь совместные дети волшебников и магглов или же волшебников и полукровок), ни тем более сквибов, в волшебном мире это люди из семей волшебников, но напрочь лишённые возможности колдовать и потому считающиеся как минимум неполноценными. Короче говоря, род чистокровных волшебников Дагворт-Грейнджеров не знал среди своих представителей каких-либо неполноценных и неправильных, а если такие и были когда-то, то от них непременно избавлялись. Род Дагворт-Грейнджеров ещё и благородный был, то есть, знатный, с наследным дворянским титулом лорда и соответствующими привилегиями и почётом в магическом сообществе Великобритании. Титул благородного рода позволял Дагворт-Грейнджерам иметь на территории графства Хэмпшир неплохое родовое поместье, которому был отнюдь не один век. От глаз магглов и других ненужных свидетелей поместье Дагворт-Грейнджеров было скрыто всякой специальной магией (волшебники вообще вынуждены сильно от магглов прятаться, у них это даже регулируется на международном уровне через специальный Статут о секретности 1689 года). Впрочем, не будем отходить от Гектора Дагворт-Грейнджера IV. Гектор Дагворт-Грейнджер IV находился в противоречивом в случае со многими людьми подростковом возрасте и в 14-летнем возрасте только начал, пожалуй, как-то реально взрослеть. 14 лет ему едва исполнилось - совсем незадолго до наступления школьных летних каникул и июля, а именно 25 июня. Кстати о школе - учился Гектор в скрытой от магглов школе чародейства и волшебства Хогвартс, что посреди Шотландии. Школа это была очень древней и весьма престижной, по крайней мере, в глазах британских волшебников. Гектор только окончил третий курс обучения (всего же в Хогвартсе учились обязательно 5 лет и ещё 2 года при желании получить полное школьное образование), вернулся домой и начал наслаждаться на удивление ярко-голубым, постоянно солнечным и тёплым летом (в Туманном-то Альбионе!), как его настигло это страшное и внешне, и физически вампирство. Вампирство среди волшебников было крайне редкой болезнью, крайне редкой и потому вызывавшей страх, чуть ли не панику - волшебники ведь не любят вампиров, боятся, за монстров считают. А уж если кто-то становится вампироподобным по виду из-за этой мерзкой болезни… Впрочем, это ещё полбеды - вампирство ведь и не лечится никак. Вообще никак. Не менее жуткая болезнь в лице обсыпного лишая, когда человек становится мерзко-рябым, а язык его покрывается жуткими волдырями и грибами, кое-как, да лечилась - соответствующие методы лечения были весьма сомнительные и срабатывали не всегда, но они всё же были, а вот от вампирства никакого лечения не было. И вообще, в Средние века считалось, что заболевшего вампирством необходимо как можно скорее убить такими же средствами, как и обычного вампира - больной вампирством, мол, уже и не человек вовсе, в нём обязательно чудовищная сущность пробудится… Правда, в XIX веке выяснилось, что больные вампирством, в отличие от обычных вампиров, не обретают бессмертие (наоборот достаточно быстро чахнут, угасают и умирают) и хищное желание кусать людей и пить их кровь - до того ли, когда больной испытывает ужаснейшие физические страдания неделю или 2, а потом просто умирает обессиленный? Также оказалось, что совсем не бе было нужды убивать больных вампирством, как обычных вампиров, то есть, с использованием чеснока или осинового кола. Впрочем, даже после столь прорывных и безусловно важных научно-медицинских открытий тех, у кого кто-то из родных заболевал вампирством и умирал от него, в британском магическом сообществе боялись до паникёрства - как говорится, у страха глаза велики. Как бы то ни было, такие непременные атрибуты вампиров, как соответствующий жуткий внешний вид и неотбрасывание тени, обретали и жертвы вампирства. Подобно вампирам, они и не выносили солнце - заживо, конечно, не сгорали, зато соответствующие открытые участки тела могли получить страшные ожоги. До того, как заболеть вампирством, Гектор Дагворт Грейнджер IV был и не низеньким, и не очень высоким для своих лет парнем со светлой кожей, стройным телосложением, равномерными и аккуратными каштановыми волосами с не очень густой, но заметной чёлкой в районе лба, лицом со стройными чертами, небольшими серыми глазами под заметными, но не слишком густыми каштановыми бровями, прямым носом, заметными, но не слишком большими ушами, небольшими розоватыми губами и плавным подбородком. В общем, внешний вид у Гектора был и не слишком красивый, и не уродливый. Вампирство, которое у него началось то ли 30 июня, то ли 1 июля и жуткими темпами прогрессировало каждый день, сделало Гектора более худым (он почти что ничего не мог нормально и регулярно есть что-либо более недели), в то время как лицо его обрело в целом жуткий бледно-серый цвет, как и руки, ноги, в общем, всё тело. Черты лица стали ещё более худыми, даже как будто утончились, серые глаза стали, как у вампиров, без радужной оболочки, просто чёрные, а в свете неоднократных страшных недосыпов и ставшего обыденным отчаянного плача ещё и распухли и заметно покраснели. Прямой нос почему-то стал крючковатым и как-то заострился, что сразу напомнило Гектору его декана по Хогвартсу - изжелта-бледного и патлатого профессора Снейпа, что возглавлял факультет Слизерин. Губы по сравнению с кожей стали тёмно-серыми, как и язык, прекрасные и, что важнее, абсолютные зубы большей частью посерели, в то время как некоторые даже изменили форму и по виду теперь были настоящими вампирскими клыками. Пальцы рук удлинились и утончились одновременно, вместо нормальных человеческих ногтей появилось нечто серое, острое и похожее на когти, имеющиеся в том числе и у вампиров. В районе шеи ещё и появились разного размера сероватые волдыри, малейшее прикосновение к которым вызывало мгновенную и очень резкую боль по всему телу и в самых разных участках, такую боль, от которой Гектор мог резко скатиться с кровати или же чуть ли не взвыть от мучительного общего состояния. Впрочем, разной степени внутренней боли Гектору хватало и без этого. Сухость в горле и особенно в районе языка была такая, словно Гектор жил где-то посреди знойного и пустынного Ближнего Востока и ничего при этом не пил. На самом же деле Гектор находился отнюдь не на Ближнем Востоке, да и возможность регулярно пить воду, тыквенный сок, чай или же жидкие лекарственные зелья он вполне имел. Все эти жидкости, однако, не помогали, точнее, помогали, но совсем незадолго - хорошо, если на полчаса, после чего Гектор начинал испытывать ровно те же отнюдь не приятные ощущения, что и несколько раньше. Дополнительную жуткость всему произошедшему с Гектором придавало то, что кровь и моча его теперь были чёрного цвета, словно у больного чумой. Это означало, что организм и кровь Гектора стремительно отравлялись и Едва ли возможно полностью, во всех подробностях передать, описать все те муки, и физические, и душевные, которые Гектор стал неизменно испытывать вскоре после подозрительно активного и резкого кашля, к которому чуть позже прибавились постоянно высокая и как-то скакавшая температура и боли сперва только в животе, а потом и в правой руке, потом в обеих, потом в плечах, в спине, в районе ключиц… 3 июля, на третий или на четвёртый день этой поганой, не пойми откуда подцепленной болезни, Гектор слёг и больше практически не вставал из-за бесконечной боли то в какой-то одной ноге, то в обеих сразу, и ещё из-за того, что они могли не двигаться часами. Вообще. По мере развития и усиления вампирства Гектора всё быстрее, всё стремительнее покидали внутренние физические силы, и ладно бы это сопровождалось безбольным угасанием, но нет - угасание Гектора было как раз весьма долгим и мучительным, сам он, по крайней мере, был полностью уверен в том, что умирал именно долго и мучительно. Произошедшее безусловно сильно подорвало Гектора, и дело было не только в физических мучениях, которые в той или иной степени продолжались до утра 13 июля - Гектор был сильно подорван и в душевном, мысленном плане. Он быстро понял, что болен именно вампирством, и что вампирство это - неизлечимая болезнь, которую не в состоянии никак повернуть вспять, да даже хоть как-нибудь замедлить, смягчить даже лучшие лечебные зелья Дагворт-Грейнджеров, которые ими славились со времён Гектора Дагворт-Грейнджера II, выдающегося английского зельевара XVI века, основавшего Сугубо экстраординарное Общество зельеваров. Понимание, осознание того, что смерти не миновать вкупе с невыносимой болью то в спине, то в животе, а то и с рвотой чёрной кровью… Всё это привело Гектора к тому, что по состоянию на утро 13 июля, а именно 9 часов утра или около того он что-то неупорядоченно и даже не вполне внятно тараторил, и то не для окружающих, которые, разумеется, были и уж долгое время практически не отходили от его кровати, а как будто только для себя самого. К тому моменту Гектор уже не мог вставать и неизменно лежал на всё той же большой кровати всё той же, собственной, в общем-то, спальни, в которой теперь всё было зашторено, ведь Гектора пугал какой бы то ни было солнечный свет, тем более, что имелась угроза получения им новых страшных ожогов в районе рук или где-то ещё. Внутреннее состояние, состояние памяти и мыслей Гектора утром 13 июля было таково, что он не вполне понимал, что происходит вокруг него. Бывало и такое, что он мог забыть какие-то совсем уж недавние и прекрасно ему известные до заражения вампирством события и вещи, мог даже не сразу узнать постоянно находившихся рядом с ним людей, в первую очередь родителей - лорда Роландуса Дагворт-Грейнджера V и леди Меланию Дагворт-Грейнджер, в девичестве Крэбб. Собственно говоря, до 10 июля они лордом и леди не были - был жив отец Роландуса, дед Гектора лорд Тибериус Дагворт-Грейнджер VII. 11 июля лорду Тибериусу должен был исполниться 81 год, и он не дожил до этого буквально сутки - в свете стресса от произошедшего с Гектором произошёл обширный инфаркт, и… В общем, 10 июля лорда Тибериуса Дагворт-Грейнджера не стало, и так уж вышло, что лордом и главой благородного рода Дагворт-Грейнджеров теперь был его сын Роландус, совершенно, впрочем, этому не радовавшийся, ведь он был слишком деморализован, разбит тем, что Гектор заразился вампирством, и состояние его было безнадёжное. Лорду Роландусу по состоянию на 13 июля было 60 полных лет, 3 августа исполнился бы 61 год. Исполнился бы… Доведётся ли ему при таких обстоятельствах вообще дожить до 61-летия? А Амелия, супруга покойного Тибериуса и бывшая леди Дагворт-Грейнджер? Она, урождённая Диггори, была почти что 81-летняя - очередной День рождения был 15 июля. Но доживёт ли она до него теперь, при таких обстоятельствах? У неё на глазах уже умер муж, ей же, по-видимому, и свидетельницей смерти Гектора, единственного внука, быть… Даже если и доживёт, то в каком состоянии, в каком виде? Наверняка в крайне потрёпанном, в душевном плане уж точно, да и во внешнем тоже… 13 июля бывшей леди Амелии у кровати Гектора не было - она в тот день отлёживалась в своей спальне, тщетно пытаясь как-то переварить всё то, что уже произошло за июль, или хотя бы попытаться задуматься о чём-то ином. Однако рядом с Гектором точно были отец, ранее с несильной проседью и большей частью черноволосый, а сейчас полностью поседевший и как-то быстро и заметно похудевший бледноватый мужчина с достаточно вытянутым лицом и в круглых очках, и зачастую надменная, холодно-сдержанная, а сейчас с трудом себя контролировавшая мама Гектора - сейчас уж у этой не очень красивой 61-летней (4 марта исполнилось) блондинки с вечно напыщенным видом, тонкими бровями, более заметными голубыми глазами и прям ярко-розовыми губами не было сколь-нибудь величественно-королевского вида, зато был вид отчаянный, напуганный, не вполне адекватный, ведь когда собственный, родной сын безнадёжно угасает от этого омерзительного вампирства, едва ли можно полностью сохранить адекватное состояние. С лордом Роландусом и леди Меланией был семейный целитель, то есть, врач Дагворт-Грейнджеров, который при всей своей богатой практике лечения страшнейших недугов оказался совершенно бессилен перед вампирством и мог посоветовать только давать Гектору всевозможные обезволивающие зелья. - Эти зелья ни черта не помогают! - неоднократно вопил в ответ Гектор. Именно вопил, потому что внутреннее состояние было такое, что в таких вот ситуациях он просто не мог не проораться. На большее сил не хватало, с кровати к 13 июля было уже совсем не встать, так что только кричать и оставалось. Впрочем, нет - к 13 июля даже кричать было тяжело, ведь всякий крик был теперь подобен какому-то горению изнутри или чему-то в этом роде, так это, по крайней мере, ощущалось самим Гектором. Горение изнутри… О, он это испытал ужасное и неописуемое, пожалуй, чувство, наверно, во всех частях своего тела, и так уже более недели, непрерывно, считай. И никакого нормального сна, никакого нормального отдыха, никакого нормального питания, эта мучительная сухость языка и горла… Всё это не просто убивало, это сводило с ума, лишало рассудка, делало мысли зацикленными на том, чтобы умереть во сне, от истощения сил, как угодно, просто умереть, умереть тихо, молча и безбольно, если это вообще возможно в случае с этим проклятым вампирством, которого настигло и изведёт его в возрасте всего 14 лет. 14 лет… Ничто, даже несерьёзно как-то получается - он только окончил третий курс факультета Слизерин, взрослая жизнь ещё толком не началась, пожалуй, а он умирает… - «Умереть во сне…», - подумал Гектор в какой-то из моментов просветления и полного понимания происходящего вокруг. - «Как давно я уже не спал? Это было бы лёгкой смертью, наилучшим исходом…» К 13 июля в глазах Гектора наилучшим исходом стал бы любой безбольный исход, любая смерть, в какой угодно форме, только бы без всего того, что ему довелось испытать за последние… Сколько дней это уже продолжается? 9, 10? - «Потерял счёт времени, кажется», - пессимистично подумал в один момент Гектор. 13 июля, когда было то ли 9 утра, то ли больше, Гектора посетили трое человек, которые уже несколько раз бывали, но которых он не сразу узнавал, всё зависело от того, как у него в соответствующие день и время сбоила память. Сейчас, когда эти трое человек только появились и показались, Гектор их узнал - это были Харфинус Булстроуд III, наследник благородного и древнего рода чистокровных волшебников Булстроудов, и его дети, сын Харфинус IV и дочка Ирма. Наследника Булстроуда, с которым хорошо общались его родители, Гектор легко узнал - это был достаточно высокий, всегда с прямой осанкой и уверенным видом стройный шатен с вроде бы густой, но вовсе не патлатой, аккуратной причёской, здорово-светлой кожей, заметными, хотя и не слишком густыми каштановыми бровями, в меру заметными карими глазами, прямым носом, в меру заметными и не самыми бледными губами, и небольшим подбородком, который не знал даже совсем скромной бледно-серой щетины. Булстроуды были представителями высшей чистокровной аристократии британского магического сообщества, и наследник Булстроуд всегда держался соответствующе, на всяких важных торжественных мероприятиях уж точно. Однако сейчас, при виде полностью подорванного вампирством Гектора, Харфинус Булстроуд III принял неуверенно-испуганное выражение лица. Впрочем, в случае с Гектором такое уже было. Какое дело было Булстроудам до Дагворт-Грейнджеров, что их наследник посетил больного Гектора, ещё и детей с собой взяв? Дело вот, в чём - среди таких вот родовитых, гордых, если не кичливых, и ориентированных на консервативный Слизерин чистокровных волшебников была распространена традиция проводить помолвки своих детей, едва тем исполнится 11, заодно и брачные контракты заключать. Между Дагворт-Грейнджерами и Булстроудами как раз был заключён такой брачный контракт, и в конце 1984 года были помолвлены 11-летний Гектор, который тогда был лишь на первом курсе, и 11-летняя Ирма, которая, однако, в Хогвартсе ещё не училась, поскольку 11 ей исполнилось 30 сентября, позже, чем положено было для поступления в Хогвартс 1 сентября 84-го года. В любом случае, обоим тогда было всего 11, но и Гектор, и Ирма безропотно всё приняли, потому что обоим неоднократно говорили - так надо. В дальнейшем Гектор всячески старался впечатлить Ирму и был склонен к тем или иным выкрутасам. Теперь, умирая с жутким вампирским лицом, с заметными, тёмно-серыми какими-то кругами под глазами от долгих недосыпов и с успевшими засалиться по невозможности мыться волосами (получалось разве что влажными салфетками протираться, да и то с большим трудом), Гектор не хотел, чтобы Ирма видела его таким. Да что там - он считал, что Ирма сама не захочет его видеть, узнав, что он как-то заразился и болен вампирством. Её отец другое дело - это человек взрослый, сдержанный, спокойно всё воспринимающий и ведущий себя спокойно, наверно, в любой ситуации, потому-то он и не паникует от вампирского лица Гектора, не поднимает какой-то соответствующий эмоциональный шум, а Ирма… Даже если она и навестит, то обязательно испугается, будет кричать, визжать, непременно воскликнет, что Гектор превратится в монстра. Гектору этого не хотелось, и в данном случае ему было жальче Ирму, чем себя - Ирма, его несостоявшаяся, по-видимому, жена, не должна видеть, во что он превратился, она не должна потом видеть на этой почве ночные кошмары, переживать, нервничать, может, даже стрессовать… Она выше этого, и видеть ей всё это ни к чему. Но она всё же пришла, хотя, может, это её отец настоял. С Ирмой был и брат-близнец, чтобы, по-видимому, своим присутствием распространять для Ирмы какую-то душевную поддержку, понимание того, что она в случае чего не одна, что брат поможет, утешит, если доведётся. Совсем маленькими Харфинус IV и Ирма Булстроуды не были - обоим было уже 13 полных лет, и все их могло шокировать, да что там, напугать такое зрелище, как больной вампирством Гектор. Тем удивительнее было Гектору увидеть их 13 июля, увидеть не напуганными, а расстроенными, по-настоящему расстроенными - похоже, что они ни в коем случае не желали Гектору столь мучительного и безрадостного конца, быть может, им даже было искренне жаль его. И все равно им не стоило приходить. Собственно говоря, Гектор им так и сказал, проговорив каждое слово чётко и слышно, но не без труда: - Вы… Вы не должны были приходить, я… Я того не… Не стою. В ответ Ирма, не низенькая, но и не очень высокая для своего возраста девочка с убранными в строгий хвост каштановыми волосами, светлой кожей, стройными чертами лица, в меру заметными каштановыми бровями, добрыми, миленькими в определённых ситуациях карими глазками, прямым носом, розовыми, но не слишком яркими губами и небольшим подбородком, вышла вперёд отца и брата, словно желая подойти к Гектору вплотную. Находившийся в спальне целитель средних лет чуть ли не запаниковал, сказав: - Нет, юная леди, лучше стойте, где стоите, я не знаю, какие будут последствия продолжительного близкого контакта с больным! - Он прав, - негромко проговорил Гектор, который уже испытывал не страшные физические боли, а общее отсутствие, иссякание всех внутренних сил, и физических, и душевных, словно смерть решила настигнуть его именно сегодня, 13 июля. - Я… Не приближайся, не… Не подходи… Я того не стою, я… Гектору было всё тяжелее говорить, и всё же он сделал над самим собой усилие, и постарался сказать почётче: - Я превратился в монстра, и тебе… Тебе не стоит видеть такое, тебе… Тебе это ни к чему. Ирма не двинулась ближе к Гектору, вместо этого продолжив стоять там, где она стояла. - Чем бы ты ни заболел, ты остаёшься в моих глазах Гектором Дагворт-Грейнджером, - сказала она вроде бы спокойно, хотя, как показалось, Гектору, она всё же волновалась и делала над собой усилие, чтобы открыто не продемонстрировать наличие этого волнения, - ты остаёшься моим другом и женихом. Эти слова Ирмы, как и её по-настоящему печально-сочувственное выражение лица, потрясли Гектора, и потрясли приятно - неужели Ирма не отвернулась от него, не считает мерзким чудовищем, монстром? При этом Гектор в силу какого-то настойчиво присутствовавшего в его голове внутреннего самобичевания продолжил бормотать что-то о монстре, о том, что Ирма выше всего этого, не должна на всё это смотреть, о том, что он теперь жуткое отродье, которое, пожалуй, стоит по-быстрому и без лишних слов долбить или же которому надо просто дать возможность умереть самому. - Ты не отродье, - сказала Ирма непреклонно, даже как-то немного холодно, - не в моих глазах. Я пришла сюда не потому что на этом настоял отец. Это я на этом настоял. Я должна была тебя увидеть. - Зачем? - спросил Гектор, один из глаз которого был уже заплакан. - Я должна быть рядом с тобой, должна поддерживать тебя, что бы ни случилось. - Какой в этом смысл? Все я рано или поздно умру - это поганое вампирство неизлечимо, и я… Я обречён. Не цепляйся за меня, тебе это ни к чему, и не… Не смотри на меня слишком… Слишком долго. Это не то, чего стоит видеть. - Ты должен знать - я всегда принимала и поддерживала тебя таким, какой ты есть, Гектор. Так и сейчас, я… Я принимаю и поддерживаю тебя, и я… - Это хуже, чем оборотничество или проказа, хотя… Может, в отличие от больных оборотничеством, я хотя бы… - Что ты имеешь в виду? - Я… Я имею в виду, что, может, я, по крайней мере, умру безбольно, тихо и… С-Смиренно… Да, так и есть, боюсь, всё именно так. Смерть… Мне её не миновать. - Да как ты можешь?! Не говори так! Должен же быть какой-то вы… - Нет выхода - уж что, а вампирство неизлечимо и рано или поздно загонит в гроб. Я могу только сожалеть и недоумевать, почему это произошло именно со мной именно в таком возрасте. Чем… Чем я это заслужил… - Ты не заслужил, никого этого не заслуживает, ты не должен так о себе гово… - Смерть все равно неминуема, Ирма, и мне… Мне не хотелось бы умирать у тебя на глаза. Ничего подобного такая прекрасная девочка, такой прекрасный человек, как ты, не должен видеть и испытывать никогда, это… Это ужасно, слишком ужасно, и ты… - Ты не умрёшь, Гектор! Не умрёшь! Никто не умрёт сегодня, должен быть какой-то выгод, ты должен боро… - Ну какая тут борьба? Все внутренние силы покидают меня, покидают стремительнее, чем когда-либо, я это чувствую. Знаешь, я… Я не боюсь смерти. Это просто нужно принять, и я… Я принял. Ты не знаешь и о половине всего того, что произошло со мной последние недели 2… Оно и к лучшему. Все эти боли по всему телу… Им не было конца вплоть до сегодняшней ночи. То, что они прекратились, это не признак в-выздоровления, нет, это… Это признак надвигающейся смерти, она… Она уже близко. Да, так и есть, но я… Я не паникую, не пытаюсь спрятаться, тем более, что на это нет никаких сил. Нет смысла плакать, кричать что-то, это… Это просто неизбежно, и я… Я просто закрою глаза и не испугаюсь смерти, когда она явится - уж лучше так, чем мучиться дальше, уж поверь… Мне жаль, что это происходит у тебя на глазах, Ирма, и я… Я бы не хотел… Уходи, прошу тебя, ты не должна быть свидетелем моей смерти, ты… Ты уже увидела мою агонию и услышала то, что я тут тараторю под её воздействием, и что же… Что же в этом хорошего? - Ты говорил, мы будем вместе… - Я не мог предвидеть всё это, Ирма, иногда… Иногда обещания могут не сбыться, и мне… Мне жаль, поверь, нет никого, кто сожалел бы об этом больше меня, но тебе… Тебе же будет лучше, если ты всё это примешь, оставишь и… Просто будет жить дальше. Тебе нужно жить дальше, Ирма, ты… Ты только второй курс окончила, тебе всего 13, и ты… Ты должна жить, радоваться лету, а не смотреть тут на меня, я… Я благодарен, благодарен, что ты пришла ради меня и пытаешься меня утешить, но тебе… Тебе не стоит за меня цепляться. Ну что хорошего из этого выйдет? Живи дальше, Ирма, и раз уж мне не суждено на тебя жениться… Найди себе парня получше. Сама найди… Не ты ему, а он тебе должен понравиться. Будь… Будь счастлива, и живи… Живи именно так, как ты хочешь. Если сделал тебе что-то плохое, прости, виноват, я… Я едва начал взрослеть, и ничего… Ничего не успел достигнуть, мне всего 14, а я… - Нет! Не умирай, Гектор, пожалуйста, прошу тебя, Гектор, не уми… - Это неизбежно, Ирма, и мне… Мне, по правде сказать, уже все равно, жалею только о том, что из-за меня умер дедушка, тогда как мои родители и бабушка, они… Они меня переживут. Кто бы мог подумать… - Нет! Этого не произойдёт, этого не может бы… - Всё так и есть, Ирма. Это я… Это я во всём виноват. - Нет! Не вини себя, прекратите это самобичевание! - Я умираю, Ирма, а если умираю, так не всё ли равно, что говорить? Именно так люди себя в агонии и ведут… - Это не агония! Ты должен жить! - Да, должен, но… Боюсь, всё сложилось иначе, совсем иначе. Никто этого не хотел, но тем не менее - это реальность, Ирма, всё это происходит по-настоящему, и умираю я тоже по-настоящему. Дай… Дай мне руку… - Нет! - воскликнул целитель. - Не приближайтесь к нему, иначе это вампирство и вас изведё… - Да как вы можете ей такое говорить?! - резко повысил голос всегда сдержанный, сколько его знал Гектор, отец Ирмы. - Вампирство может быть заразно, а мы, похоже, и вполовину не знаем, что происходит с Гектором! - Дай мне руку н-на расстоянии, - жалобно проговорил тем временем Гектор, у которого слезились уже оба глаза, - просто… Просто дай, если сможешь… Только не прикасайся, тебе… Тебе и вправду стоит, нет, тебе… Тебе нельзя. Дай мне руку, Ирма… То, как Гектор с трудом приподнимал свою правую руку и как при этом смотрел на Ирму, по какой-то причине вывело девочку из себя - она прям разрыдалась и стала кричать, совершенно позабыв об аристократическом воспитании и тому подобных вещах. Ирма продолжала вовсю кричать имя Гектора, когда его отец очень крепко взял её своей правой рукой за её левую и выпроводил её из спальни Гектора. Когда Ирма увидела лицо лорда Роландуса, то поняла - глаза у него распухшие, покрасневшие и выпученные, а выражение лица, как у спятившего, обезумевшего человека. И всё же лорд Роландус достаточно спокойно, хотя и явно с трудом сказал Ирме: - Побудь пока здесь, пожалуйста. Тотчас же достаточно массивные, тёмно-коричневого цвета двери в спальню Гектора были закрыты, и резко, тогда как Ирма осталась одна за пределами спальни.