Глава 2: «Оковы»

Гермиона

После всех занятий я решила задержаться в кабинете. Сложила пергаменты в ровную стопку, поправила чернильницу, смахнула пыль со старых учебников. Словно порядок снаружи мог навести порядок внутри. После проверила план занятий, который и так был составлен идеально. Но внутри зудела мысль: можно лучше. Можно объяснить тот раздел заклинаний более наглядно… или придумать практику, которая заинтересует даже самых рассеянных учеников. Я устало потерла виски. Как бы мне не хотелось, но не могу выбросить Драко из головы. Ощущение такое, будто проснулась в новом кошмаре, но на самом деле он всё тот же. И мне не убежать… Помолвка. Невеста. Довольные Люциус и Нарцисса. Ааа, как же раздражает! — Гермиона? Я вздрогнула. В дверях стояла профессор Макгонагалл, с тем самым мягким теплом во взгляде, которое она показывает лишь избранным. — Простите, не хотела мешать, — сказала она и вошла, закрыв дверь своим аккуратным, отточенным десятилетиями движением. — Вы задержались. Уверена, у вас на это есть причина. Я выдохнула. Её голос всегда умел достигать тех мест внутри меня, где таилась правда. — Я… просто пытаюсь продумать занятия так, чтобы дети не скучали, — ответила и невольно поправила перо на столе. — Возможно, местами я слишком строга. МакГонагалл приподняла бровь: — Если вы строги — то исключительно в меру. Но… — она чуть наклонила голову, изучая меня внимательнее. — Что-то ведь вас всё-таки беспокоит. Не пытайтесь меня обмануть, Гермиона. Я вас давно знаю. Я опустила руки на стол и заключила пальцы в замок. — Сама не понимаю. Просто… кажется, есть вещи, которые нужно отпустить… но не могу. Тишина в кабинете стала мягкой, почти обволакивающей. МакГонагалл слегка кивнула, будто подтверждая свои подозрения: — Значит, вы всё-таки узнали о помолвке мистера Малфоя. Всё внутри предательски сжалось. — Да, — выдохнула я. — Он сам сказал. Вновь повисла пауза. — Профессор… кто такая эта Элеонора? — Мисс Элеонора Аверлин прибыла два месяца назад. Преподаёт нововведённый предмет: «Магическая этика и традиции чистокровных семей». Я едва сдержала фырканье. Очень полезный предмет… особенно для школы, где дети учатся колдовать, а не впитывать вековые предрассудки, которые должны были уже остаться в прошлом. Какой в этом вообще смысл? Что они там обсуждают? «Ты, Эдмунд Тревейлан, чистокровный — можешь сидеть спокойно». «А ты, Эмми Фенч… ну, что ж, грязнокровка. Считай, тебе повезло находиться с нами в одном классе». Если бы я не знала, что это реальность, я бы решила, что кто-то очень неудачно пошутил. — Очень своевольная девушка. И… — она сделала паузу, подбирая слова, — кажется, Люциус Малфой посчитал, что такой брак укрепит их родовые связи и будет выгоден обеим семьям. Как же они не понимают… Брак ради выгоды — это такая же глупость, как пытаться вызвать Патронуса без единого счастливого воспоминания. Он не даст тепла. Не принесёт радости. Только холод и долг. Даже страшно представить — просыпаться рядом с человеком, которого не любишь. Что-то кольнуло под рёбрами. Глупо, нелепо, но больно. — Понимаю, — сказала я, хотя внутри всё кричало: нет, ты не понимаешь вовсе. МакГонагалл протянула руку и мягко коснулась моего плеча — редкая, почти материнская жесткость и забота в одном движении. — Гермиона, — сказала она тихо, — если что-то болит, это не делает вас слабой. Я лишь кивнула. Вскоре после ухода МакГонагалл я закончила дорабатывать план и, оставив кабинет, поспешила во двор. Солнце цеплялось за края башен, растекаясь золотой дымкой по каменным плитам. Лёгкий ветер тронул края мантии и коснулся лица прохладой, а опавшие листья зашуршали под ногами. На мгновение стало легче. Почти свободно. — Гермиона?! Я резко обернулась — и мир будто стал ярче. — Рон?! Он стоял в нескольких шагах, рыжие волосы растрёпаны, лицо сияет той самой чистой, открытой радостью, которую я так давно не видела. — Мерлин, да это правда ты! — он подскочил ближе, и я даже не успела что-то сказать, как оказалась в его объятиях. Настоящих. Тёплых. Родных. Боль внутри смягчилась, будто кто-то наложил исцеляющее заклинание. — Рон… что ты здесь делаешь? — спросила я, не думая даже отстраниться. — Хогвартс снова попал в отчёты. Министерство требует проверки защитных заклинаний, — он улыбнулся шире — Да и ты теперь преподаватель в Хогвартсе, Гермиона! Я не мог не появиться. И… — он смутился, почесав затылок, — скучал, если честно. — Я тоже скучала. Буквально сегодня вспоминала тебя и Гарри. Мы сели на ближайшую скамью, и слова посыпались между нами так быстро, будто боялись потерять хоть минуту. Смеялись, вспоминали глупости со школьных времён, которые казались забытыми. На мгновение вдруг стало легко, как когда-то раньше. Рон — моё спасение.

***

Драко

Я сидел в кабинете, погружённый в бумаги, когда снаружи донёсся смех. Лёгкий. Знакомый. И чертовски раздражающий. Её смех. Я не собирался вставать. Не собирался подходить к окну. Не собирался вообще реагировать. Но… конечно же, встал. Вышел на балкон и увидел то, что, казалось бы, меня никак не должно волновать. Но волновало. Больше, чем готов признать даже самому себе. Грейнджер прижимается к кому-то парню… Чёрт. Рыжая макушка. И тут до меня дошло. Уизли. Что он здесь делает? Такой же растерянный, взволнованный и неуклюжий — как всегда. Внутри что-то неприятно дёрнулось, как струна, которую случайно задели. Не из ревности. Нет. Я не ревнуют. Никогда Просто… раздражает. Сильно раздражает. Она могла бы смеяться тише. Могла бы держать дистанцию. Могла бы… не смотреть на него так. Как будто рыжий идиот всё ещё часть её жизни. Я сжал перила. Костяшки побелели. Чёрт бы побрал этот двор. И Уизли. И Грейнджер с её способностью ломать мою концентрацию. Ненавижу это чувство. Оно словно сорняк, который я годами пытался вырвать с корнем. Потрясающе, Малфой. Ты взрослый мужчина, а ведёшь себя как ученик на первом курсе. Меня начинает подташнивать от этой картины. Я сделал шаг назад, уже готовый развернуться и в этот момент на мою шею легла чья-то рука. — Драко… ну куда же ты убегаешь? — протянул приторно-сладкий голос, от которого хотелось одновременно закатить глаза и крепче сжать зубы. Элеонора. Я резко выпрямился и скинул её руку. — У меня много работы. Не мешай. Она положила ладонь мне на грудь, будто пытается застолбить право собственности. — Мы должны обсудить приём у твоих родителей, помнишь? В честь нашей помолвки. Помолвка. Отец — слишком рад возможности укрепить связи. Министерство — довольно. А я — чувствую себя человеком, который вынужден жить по чужым правилам и делать вид, что меня всё устраивает. — Обсудим. Позже, — стиснув зубы процедил я. Элеонора недовольно надула губы. Как ребёнок. Раздражает. — Драко… — Не сейчас.

***

Драко

Особняк Малфоев встречает нас холодом, который не зависит от погоды. Это тот самый холод — гордый, родовой, въевшийся в стены ещё со времён, когда семья поддерживала Тёмного Лорда. Мраморный пол блестит, как отполированная кость. Высокие колонны уходят в темноту, и кажется, что тишина здесь — тоже наследие, передаваемое из поколения в поколение. Портреты предков следят исподлобья, будто оценивают: достоин ли их наследник… и достойна ли та, что стоит рядом с ним. Отец сидит во главе длинного, безупречно накрытого стола. Он бы никогда не признал, что нервничает, но ритмичный стук трости по мрамору выдаёт его быстрее любого заклинания. Мать — безупречна, как всегда. Её спокойствие — это маска, натянутая не первой войной и не первым скандалом, который пришлось переводить в «правильное русло». А вот родители Элеоноры… Тут даже ничего и говорить не нужно. Напыщенные, словно только что сошли с обложки журнала «Чистокровные традиции», с тем выражением лиц, которое кричит: «мы уверены, что наш род важнее твоего, но мы слишком воспитаны, чтобы сказать это вслух.» Воздух тянет напряжением — медленным, вязким, почти осязаемым. И я уже знаю: этот ужин будет долгим. — Элеонора — достойная пара для Драко, — произносит отец. — Вы будете блистательной парой, — добавляет мать, кладя ладонь мне на плечо. — И, возможно, это то, что тебе нужно — стабильность. Смешно слышать такие громкие слова от матери, которой достаточно упомянуть имя «Элеонора», чтобы свело внутренности. Хочется рассмеяться. Но не могу. Поэтому киваю. Потому что так проще. — Драко? — мать смотрит внимательнее. — Ты бледный. — Просто устал, — отвечаю ровно. — Долгий день. Слишком долгий. И слишком неправильный. — Наша дочь хочет чтобы всё состоялось через две недели. — Слишком рано, — возразил я. Элеонора резко поменялась в лице. Отец метнул в мою сторону гневный взгляд, но быстро поспешил исправить ситуацию: — Наш сын хочет сказать, что осенью магия становится особенно капризной… И свадебные обеты имеют привычку улетать вместе с первыми порывами ветра. Какая бессмыслица… — Нельзя не заметить, что сегодняшний день был нелёгким для вас, Драко Люциус Малфой, — тихо произнесла миссис Аверлин, скользнув взглядом по моему лицу. — Прошу прощения за мои манеры… — сказал я, вставая из-за стола. — Мне нужно на свежий воздух. Скоро вернусь. Я вышел в сад родительского поместья. Высокие тёмные кипарисы стояли рядами, словно часовые, а идеально подстриженные живые изгороди образовывали аккуратные коридоры, отбрасывая на дорожки тонкие, вытянутые тени. Мать всегда говорила, что сад должен внушать уважение. Отец — что страх работает лучше. Глубоко вдохнул холодный осенний воздух — терпкий, с запахом сырой земли и мха. Захотелось выдохнуть это всё вместе с раздражением… Я прошёл по каменной дорожке, остановился у пруда и, не задумываясь, сунул руку в карман. Пальцы нащупали холодный металл. Кольцо Гермионы. Чёрт знает, зачем я вообще продолжаю его таскать. Я достал его, но сегодня камень не мерцал. Тишина. Просто камень. Бесцветный. Безжизненный. Конечно. Пока я сижу за этим проклятым столом и слушаю вечные придирки родителей, она где-то там, наверняка вместе Уизли. Чёрт бы побрал этого Уизли, с его идиотской улыбкой и рыжей башкой. Я поднял руку. Намереваясь всерьёз швырнуть кольцо в воду. Пусть утонет. Пусть исчезнет. Но остановился. Не могу. Это единственное, что у меня осталось от той… проклятой, неправильной, но честной части моей жизни.