Глава 2: «На грани»

Драко

Я вошёл в особняк через потайной вход, чтобы не пересечься с Элеонорой и нашими уважаемыми родителями, заседавшими за ужином. Их голоса доносились приглушённо. Достаточно одного шага в сторону — и меня бы втянули обратно в этот фарс. Не хотел ещё одного разговора о помолвке, обязанностях и «светлом будущем нашего союза». Поэтому я шёл тихо. Почти бесшумно. Прижавшись к прохладной стене. Портреты вдоль лестницы провожали меня осуждающими взглядами; казалось некоторые даже шептались, словно обсуждали, как недостойно наследнику Малфоев красться в собственным доме. Я поднялся на второй этаж, пересёк галерею и лишь когда сделал последний поворот, тот самый, ведущий к библиотеке, позволил себе выдохнуть. Толкнул тяжёлую дверь и шагнул внутрь. Высокие стеллажи, темное дерево, запах пыли и старых чар. Здесь время всегда текло иначе. Здесь можно было думать. Или — вспоминать. Пальцы скользнули по корешкам книг: трактаты о древних заклинаниях, своды чистокровных законов, сборники по магическому праву, мемуары предков. Всё строгое, бесчеловечное, холодное. И я не ожидал, что среди всех этих томов одна книга привлечёт внимание. Тяжёлый фолиант с потёртой кожаной обложкой. «Архив древних законов магического права» — название, которое звучало как приговор. Я взял её не из любопытства, а скорее чтобы скрыть внутренний беспорядок. Опустился в массивное кожаное кресло у окна и открыл книгу. Уже на первой странице — фраза, которая ударила куда больнее, чем должна была: «Во время войны в дела Министерства влезли неподобающие личности…» «Неподобающие личности». Слова, которыми отец называл всех, кто не рождён с фамилией, вписанной в родословные книги. Слова, которыми он называл её. Воспоминания накрыли так резко, будто кто-то выдернул меня из кресла и швырнул обратно в прошлое… Тихий, едва слышный смех Гермионы, когда она отстаивала своё мнение, глядя на меня сверху вниз. Раздражённое «Малфой, перестань вести себя как ребёнок». И тот вечер, который изменил всё. Когда я понял, что влюбился в ту, которую прежде считал лишь раздражающей занудой: Она сидела у окна, что-то писала, а каштановые волосы постоянно падали на лицо, и я — идиот — поймал себя на том, что хочу их убрать. Просто так. Без причины. Я стиснул зубы и сжал подлокотник кресла до боли в пальцах. — Что же тебя гложет, сын мой? — голос матери нарушил тишину. Я вздрогнул. Повернув голову, увидел её в дверном проёме. Как всегда спокойная и собранная. Но её взгляд… слишком внимательный. — Неужто дело снова в той грязнокровке? Слова резко ударили по нервам. — Не называй её так! — вырвалось прежде, чем я успел подумать. Вскочил на ноги, будто меня подбросило пружиной, и ткнул пальцем в воздух между нами. Замечательно. Ровно то, чего она добивалась. Чёртовы уловки матери… Она лучше отца знает, куда давить и когда замолчать. Она никогда не повышает голос. Считает, что в этом нет нужды. Её оружие всегда было тоньше: наблюдать, ждать, бросить одно слово — и смотреть, как ты сам себя выдаёшь. — Значит, всё-таки дело именно в ней… Я отвернулся, но лишь для того, чтобы спрятать выражение лица, которое, вероятно, уже всё сказало за меня. — Как ты меня нашла? — бросил я, пытаясь вернуть себе ровный голос. — Это несложно, — тихо ответила она. — Когда ты был ребёнком, всегда прятался здесь. Конечно. Библиотека — единственное место, где можно свободно дышать. Где нет отцовского давления, разговоров о чистоте крови, где хоть на минуту можно побыть собой… Она подошла ближе, но не слишком. Мама всегда умела сохранять эту дистанцию — чтобы не подавлять, но и не отпускать. — Ты выглядишь так, будто снова несёшь груз, который не должен был лежать на плечах юноши. Я выдохнул сквозь зубы: — Всё в прошлом. — Но ты ведешь себя так, будто до сих пор там. Молчание повисло между нами густо и неприятно. Мать продолжила, уже спокойнее, но отнюдь не мягче: — Я не стану спрашивать, что именно ты вспоминал. Но ты должен понимать, Драко… — её взгляд стал колючим, — те отношения остались там, где им и положено быть. Я резко посмотрел на неё. — Наш мир слишком мал. Слишком жесток. И отец… он бы никогда не смирился. Вот. Тонкая линия, на которой всегда балансировали наши разговоры о нём: шаг не туда — и трещина. — А ты? — спросил я. Не знаю, зачем. — Я? — она чуть склонила голову. — Я не в восторге ни от прошлого… ни от настоящего. Её губы дрогнули — не улыбка, но что-то похожее на горькую констатацию. — И, признаться, выбор твоего отца относительно Элеоноры… — мать тщательно подбирала слова, — не убеждает меня в его мудрости. — Ты тоже не поддерживаешь? — Эту девицу? — мать тихо фыркнула. — Она слишком любит внимание. А её родители любят золото сильнее, чем традиции. Это… подозрительно. Вот уж от кого не ожидал такой прямоты — от матери. Но, похоже, её терпение к решениям отца давно истончалось. — Но, — продолжила она, — твоё состояние беспокоит меня куда больше, чем будущая свадьба. Повисла пауза. — Ты ходишь по дому так, будто каждый раз возвращаешься с поля боя. Взрываешься от одного слова. И смотришь на всех так, словно здесь не родные, а враги. Я почувствовал, как глухая тяжесть снова упала в грудь. Она всё видит. Абсолютно всё. Мать подошла ближе, положила ладонь на спинку кресла, но не коснулась меня. — Завтра мы едем к семье Элеоноры. Нравится тебе это или нет… но нам придётся выглядеть так, будто у нас нет сомнений. Вновь повисла пауза. Холодная, неизбежная. — Даже если сомнения есть у всех троих. Когда дверь за матерью закрылась, я опустился обратно в кресло и закрыл глаза. Смириться. Отпустить. Забыть. Смешные слова. Их повторяют снова и снова те, кто никогда не был в моей шкуре. Те, кто даже не пытался увидеть мир моими глазами. Я провёл рукой по лицу. Надо собраться. Чёрт возьми, уже давно пора. Свадьба. Элеонора. Правильный союз, удобный, выгодный — в теории. Я слишком долго пытался удержаться между двумя жизнями: той, что был доволен, и той, что получил в итоге. Мне следует принять простую истину — назад дороги нет. Даже если иногда кажется, что она всё ещё где-то в тумане. Кончиками пальцев провёл по книги, всё ещё лежащей рядом. Когда-то чтение отвлекало. Теперь — лишь напоминало, что отвлекаться пора перестать. Свадьба так свадьба. Род Мэлфоев всегда умел держать лицо — даже когда внутри всё грохочет. Я поднялся, поправил манжеты и глубоко вдохнул. Хватит. Завтра я надену ту маску, которую от меня ждут. Даже если это фальшивка.

Гермиона

Мы с Роном договорились встретиться на выходных в пабе «Три метлы». После той неожиданной встречи во дворе мысль о том, что можно просто… посидеть, поговорить, выпить сливочного эля — казалась почти роскошью. Что касается Драко… в Хогвартсе он не появлялся уже несколько дней. Как и его «невеста». Наверное, они поглощены всей этой аристократической помпой. Как же это забавно — вся строгая важность, вечная демонстрация статуса, нескончаемые правила, как положено держаться, кивать, улыбаться. Смотря со стороны, невозможно не усмехнуться. Немного жалко? Возможно. Смешно? Определенно. Я старалась об этом не думать. Иногда — почти получалось. Вот наконец-то настал тот самый вечер, когда можно было сбросить мантии и надеть что-то своё, удобное. Бордовый свитер, чёрные брюки прямого кроя — простое, но уютное сочетание. Сверху накинула бежевое пальто, чтобы не замёрзнуть, а на ногах — кожаные сапоги, проверенные временем и бесчисленными прогулками по Хогсмиду. Рон ждал меня на площади среди толпы туристов и студентов. — Гермиона! — выкрикнул моё имя и помахал рукой. Когда я подошла, он уже стоял, слегка рассеянный, но с той самой открытой улыбкой, которая всегда могла меня успокоить. Мы побрели по узким улочкам увлеченно болтая обо всё на свете: об уроках, учениках, забавных происшествиях из прошлого. Смеялись, перебирали мелочи, которые всегда умудрялись вызывать улыбку. Через некоторое время Рон чуть нахмурился, словно подбирая слова: — А что насчёт… — осторожно начал он. — Малфоя? Рон виновато опустил глаза в пол и покачал головой. — Всё в прошлом. Он женится. Люциус и Нарцисса гордятся сыном. А я… На секунду замолчала, совершенно не зная, что сказать дальше. Рон и Гарри добились успеха: оба в Министерстве. Джинни стала спортивным корреспондентом в «Ежедневном пророке». Полумна изучает магических существ. Все нашли своё место. Одна лишь я застряла где-то между «когда-то была героиней» и «год работала в магазине здоровых сладостей». Четыре года депрессии, самокопания и ощущения, что свернула не туда. И вот я снова в Хогвартсе. Если так пойдёт дальше, я превращусь в новую Плаксу Миртл — только ныть буду в собственном кабинете, а не в туалете. Может, мне стоит пойти по стопам Долорес Амбридж и оформить кабинет в стиле собственного патронуса — выдры. Звучит довольно неплохо, если честно. — Если тебя тяжело, не продолжай, — Рон положил ладонь на моё плечо. Я сделала глубокий вдох и решила перевести тему: — Ну, как там Гарри и Джинни? Мы пошли дальше. — У них всё хорошо. Мы часто видимся, уезжаем на Озеро Льюкенберри и там проводим все выходные. — Звучит здорово… Рон внезапно остановился на краю узкого переулка. — Ты просто обязана там побывать. И, если честно… мы скучаем. Гарри ноет, что тебя давно не видел, Джинни расписывает целые планы, «как мы снова соберёмся». А мама… — он усмехнулся, — каждый день напоминает мне, что я должен пригласить тебя в гости, иначе она сама приедет и сделает это. Я моргнула, чувствуя, как к глазам подступает знакомое неприятное жжение. Нет… не смей плакать, Гермиона. Только не сейчас. — Мне очень приятно. Я тоже ску… — начала, но осеклась, когда Рон вдруг нахмурился, глядя куда-то за моё плечо. — Вот же… В то же мгновение его рука легла мне на талию — крепко, неожиданно, почти защитно. Он притянул меня к себе так, словно между нами внезапно возникла необходимость держаться ближе. Я резко повернулась. Драко. Откуда он вообще здесь взялся? А рядом с ним, конечно же… Элеонора. — Профессор Грейнджер, — кивнул он демонстративно вежливо, с едва заметной ухмылкой. — Какая неожиданная встреча. И… ах, точно, Уизли. Вижу, тебе не сидится в Министерстве. Я почувствовала, как сердце непроизвольно учащённо забилось, но Рон тут же заслонил меня собой. — Здравствуй, Малфой. Давно не виделись, — сказал он тихо, но твёрдо, словно ограждая меня от любого потенциального столкновения. — Куда направляетесь? — выгнув бровь, спросил Драко, и я ощутила, как его взгляд скользнул по мне, пронизывая насквозь. — В «Три метлы», — ответила ровно, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Какое совпадение. Мы вот тоже. Прошу простить меня за манеры… — начал Драко, но «невеста» опередила его. — Элеонора, — представилась она и протянула руку с лёгкой небрежностью. — Приятно познакомиться, — сухо сказал Рон, не давая её жесту никакой власти над собой. — Увидимся, — бросил Малфой, не отрывая взгляда от меня. Мы продолжили путь, но каждый держался своей стороны улицы. — Если хочешь, можем заглянуть в другой паб, — предложил Рон. — Нет! — возразила я. — Хватит жить в прошлом. Было и было… какая разница? Теперь мы чужие люди. — Вот это та самая Гермиона, которую я знаю! — улыбнулся он. В пабе мы устроились за разные столики. Рон позаботился, чтобы они находились в противоположных углах, и даже при желании мы не смогли бы разглядеть друг друга. Я заказала «смородиновый ром», а Рон — «огненный виски». Через несколько минут перед нами поставили бокалы. Лёгкий аромат пряностей и ягод ударил в нос. На мгновение все переживания словно отступили. Мы тихо чокнулись бокалами и рассмеялись, возвращаясь к давно забытым временам. Прошло несколько часов. Мы продолжали смеяться, вспоминая былые моменты. Всё казалось невероятно простым и настоящим. Только мы, наши бокалы и лёгкая, тёплая радость, которая постепенно разливалась по телу. Музыка в пабе смягчала шум и придавала всему лёгкую магическую атмосферу. Чуть позже к нашему столику подошли мужчина и женщина, улыбчивые, явно уже разогретые общим весельем. Они предложили «растрясти кости» на танцполе. Я, немного смутившись, но поддавшись общей тёплой, лёгкой атмосфере, всё‑таки согласилась. А Рон отказался, но подмигнул мне, словно говоря: «Ну же, это твой момент». Сначала движения были неловкими, но вскоре музыка и лёгкая рюмка рома помогли расслабиться. Я позволила себе улыбаться по-настоящему, повторять простые шаги, смеясь над собственными попытками. Рон хлопал в ладоши, смеялся и подбадривал. Когда танец закончился, мне стало жарко, и я решила выйти на свежий воздух. Дверь паба распахнулась, и лёгкий ветер обдал лицо. Но облегчение длилось не долго — следом вышел Драко. Я попыталась шагнуть назад, но тут же оказалась в ловушке — между холодной каменной стеной и его телом. — Значит, теперь с Уизли? — спросил он, глядя на меня сверху вниз. Я сжала руки в кулаки, колко улыбнулась, смотря прямо в его серые глаза, и, стиснув зубы, сказала: — Рон всегда был со мной честен. — Не смей так говорить! — резко ударил кулаком о каменную стену. Мой взгляд невольно скользнул вбок: его костяшки были разбиты, кровь медленно стекала по пальцам и падала на землю. Проглотив ком в горле, я с трудом вернула внимание на его лицо и спросила: — Тебя это раздражает, Малфой? Почему? Хотя… не важно, — усмехнулась и тут же воскликнула: — Всё, что было между нами, было ошибкой! Я думала, что после этих слов он отступит. Хотела, чтобы именно так и было. Но Драко не отстранился. Наоборот, наклонился ближе — горячее дыхание обдало мои губы. Сердце забилось так, словно хочет вырваться наружу. Всё вокруг исчезло. Остались только я, он и этот миг. И вдруг дверь паба с шумом распахнулась. — Драко! — послышался раздражённый голос Элеоноры.