Ты не чудовище

Горящий дом воска трещал, словно огромный костёр, пытаясь проглотить всех, кто осмелился остаться внутри. Стены плавились, лица фигур сползали, превращаясь в стеклянные капли. Карли, дрожа, отползла назад, подняв руки, когда Винсент шагнул к ней. Он был похож на живую статую — покрытый каплями воска, в маске, уже начинающей деформироваться от жара. Она знала: ещё миг — и он поднимет нож.       — Винсент… — её голос сорвался. — Пожалуйста… пожалуйста, послушай. Его шаг замедлился. Карли судорожно вдохнула.       — Ты… ты не чудовище. Ты — человек. Такие вещи… такими не рождаются. Это… это не ты виноват! Это всё Боу… твой отец… это всё, что они сделали с тобой! Её слова, отчаянные и хриплые, будто оттолкнули что-то внутри него. Он на секунду остановился. Нож опустился чуть ниже. Жар от плавящегося пола лизал его сапоги, но он словно не замечал. Он смотрел на неё — не как на добычу. Не как на ту, кого нужно превратить в воск. А как будто видел кого-то другого. --- Вспышка. Быстрая, болезненно яркая. Девушка на крыльце. Тот смятый полевой цветок на перилах. Её тихий голос:       «Он не очень красивый… но он вам подходит.» Её глаза, в которых не было страха. Её ладонь, не дрогнувшая, когда он коснулся её волос. Её мягкая улыбка — первая, что не была для него насмешкой или жалостью. И потом — её тело, безжизненное, лёгкое, как восковая фигура. Кровь на его руках. Безмолвный внутренний крик, который никто не услышал. Винсент сжал рукоять ножа так, что костяшки побелели. Его грудь болезненно сжалась. Он помнил. Слишком ясно. Единственный человек, кто не испугался его уродства. Кто посмотрел на него, словно он… настоящий. Карли произнесла шёпотом:       — Ты можешь остановиться. Ты не обязан быть таким. Ты не обязан быть… им. Им. Слово ударило точно в ту точку, где до сих пор сидел тёплый призрак погибшей девушки. Если бы он был другим человеком… Если бы мир был другой… Может быть, он бы протянул Карли руку. Может быть, он бы позволил выбрать хоть раз самому себе. Но память резала острее ножа. Он не смог спасти ту, что увидела в нём человека. Не смог защитить её от брата. Не смог удержать её жизнь. Так какое он имеет право быть кем-то иным сейчас? Он — то, кем его сделали. И то, кем он позволил себе стать. --- Звук пламени прорвался сквозь тишину. Карли видела, как его плечи дёрнулись. Как в одном единственном глазу мелькнула дрожь — почти боль. Почти сожаление. Она поняла: её слова достигли его. Но уже слишком поздно. Пол под ним начал проваливаться, и Винсент, вместо того чтобы напасть, внезапно вскинул голову, будто почувствовал… зов. Как будто где-то внутри огня он вновь услышал тот тихий голос девушки: «Вы не чудовище.» Он задержал взгляд на Карли — долгий, тяжёлый, почти человечный. А затем дом начал падать, и он исчез в лавине плавящегося воска.