1 глава Начала конца

Ты долго еще? Собирай свои пожитки, нам уже выезжать пора. ​Дерек стоял в проходе моей комнаты. Идеально уложенные волосы, безупречно выглаженная одежда, подобранная с его неизменным вкусом. Он сложил руки на груди и смотрел на меня так, будто я увела у него последний кусок торта прямо из-под носа. ​В отличие от меня, он был уже готов: его вещи давно отнесли в машину. Я же валялась на кровати на животе, болтая ногами в воздухе, жевала шоколад и листала ленту ТикТока в поисках туториала для очередной «хотелки» — картонной фигуры Драко Малфоя. Ну фанатела я по нему, что поделать? ​Чемодан был собран едва ли наполовину, остальные вещи валялись вокруг кровати в хаосе, сам чемодан распахнут настежь. Я не собрана. Чувствую, сейчас мне устроят разнос. Ну неорганизованная я, что со мной поделаешь? Только понять и простить. ​— Ага, щас, только ролик досмотрю, — мне нравилось действовать ему на нервы. ​Я продолжила лежать, игнорируя его взгляд. Тут заиграла моя любимая песня, и я начала подпевать: ​— Сгораю на губах твоих, бордовым цветом... И ломай меня, как ломают сигареты... ​Я так увлеклась, что не заметила, как он подошел и выхватил у меня телефон. Я перевернулась на спину и посмотрела ему прямо в глаза. Насмешка так и рвалась на мои губы. Он прекрасно знал, что я делаю это специально. ​— Сам меня собирай. Может, я вообще не хочу ехать, мне и тут нравится! — я схватила подушку и обняла ее, пряча лицо. ​В моей комнате царило подушечное безумие: розовые, красные, серый, черные... Когда мы обустраивали комнату, я так и не смогла определиться с цветом, вот и получилась такая палитра. ​— Господи... — Дерек потер переносицу — верный знак того, что я его утомила. — Хорошо. ​Он протер лицо ладонями и вытащил палочку. Ну да, это я в семье уникальная — могу колдовать без артефактов, магистр, гордость рода. Правда, я была то ли самой слабой, то ли просто ленивой. Один взмах его палочки — и в комнате идеальная чистота, а вещи аккуратно уложены в чемодан. ​— Жду тебя через десять минут внизу у машины, — бросил он и пошел к двери. ​Руки в карманах, смокинг идеально подчеркивает атлетическое телосложение. В отличие от меня, одевающейся по принципу «сегодня хочется это, и плевать, идет оно мне или нет», он выглядел как с обложки. ​Уже у выхода я пробурчала: — Душнила. Я нехотя начала сползать с кровати. — Раздолбайка, — не остался в долгу он. — Идиот. — Дура. — Петух! — Непробиваемая дура. ​Я закатила глаза. Мы росли вместе с детства, и эти маленькие перепалки мне даже нравились, а вот он постоянно пытался их прекратить. Точно душнила. ​Я встала, потянулась и решила особо не наряжаться. Зашла в гардеробную, выудила широкие джинсы с заниженной талией и укороченный топ, сверху накинула бомбер, а волосы небрежно собрала в пучок. ​Когда я вышла, Миллер стоял внизу и смотрел на часы. Я прошла мимо, но он схватил меня за плечо и развернул. Пройдясь по мне оценивающим взглядом, он нахмурился. Ему явно не нравилось, как я одеваюсь — считай, в свет выходим. А мне не нравилось, когда он контролирует каждый мой шаг. ​— Тебя забыла спросить, — бросила я, пока он не успел открыть рот, развернулась и пошла по лестнице к выходу. ​Там уже ждали родители. Луиза подошла и тепло обняла меня, Седрик похлопал по спине и пожелал удачи. Мне открыли дверь салона. Это был черный «Мерседес», скорее предназначенный для бездорожья, но так как он был бронированным и защищенным от магии, родители распорядились возить нас именно на нём. ​Я сидела и скучала. Мой телефон всё еще был у этой Антилопы. Спросите, почему я его так называю? Окей, расскажу. Когда нам было лет по десять, мы поехали в заповедник. Там гуляла мама-антилопа с детенышем, и мой братец решил покормить малыша. Мать приняла этот жест за акт агрессии и смачно в него плюнула. И вот уже шесть лет он не может отвязаться от этого прозвища. Хотя, скорее, это я его так называю, чтобы позлить. ​Передняя дверь открылась, и Дерек сел на место водителя. Я закатила глаза и спародировала его голос: — А как же «спереди едут только водители и охрана»? ​Он повернулся ко мне, протянул руку и отвесил щелбан по носу. — Офигел?! — я запищала, не ожидая такой реакции, и потерла пострадавший нос. ​Он отвернулся и смотрел на меня через зеркало заднего вида. Его глаза смеялись, а сам он лыбился во все тридцать два зуба. — Сама напросилась, Жаба. Секунду помолчать не можешь, бу-бу-бу. На сегодня я твой охранник, — заявил он с самодовольной улыбкой, будто Чеширский кот, наевшийся мяса. Хотя тот молоко любил... неважно. ​Я скрестила руки на груди и уставилась в тонированное окно. — С какой радости? — скептически спросила я, выгнув бровь и выжидающе глядя на его затылок. ​Машина тронулась, а он все не отвечал, что-то обдумывая. Видимо, решал: говорить мне правду или нет. ​Прошло минут десять. Мы выехали из поселка, вокруг замелькали чужие дачи и особняки. Вид был красивым: деревья уже начали увядать, желтые листья падали на землю, трава пожухла. Но, несмотря на осень, на небе не было ни облачка. Благодаря солнцу всё казалось золотым с зеленым отливом, будто художник случайно разлил зеленую краску на позолоту. ​Трасса была пустой. Еще чуть-чуть — и мы выедем на магистраль. И тут я услышала мягкий баритон, ставший таким родным: — Он снова объявился. Видели недалеко от нашего поместья в Италии, а потом рядом с тем домом, где произошли... те самые события. ​Он сказал это отстраненно, стараясь не расстраивать меня, но я всё поняла. В прошлом тот человек пробрался в поместье моих родителей, подкупив прислугу и водителя... Вот почему Дерек решил не брать охрану, а опекать меня сам. ​На глазах выступили слезы. Я была не просто расстроена — я была в ярости. Как он посмел появиться там, где причинил мне столько боли? Я была на том месте лишь однажды после катастрофы. Оттуда меня уносили на руках, бьющуюся в конвульсиях. И вот снова... Только я начала чему-то радоваться, как всё идет наперекосяк. Хотелось забиться в угол, накрыться пледом и жалеть себя, захлебываясь слезами. Но другая часть меня понимала: так делают только слабые, а для мести слезы не помогут. ​Дерек снова повернулся ко мне, протянул руку и стер дорожку слёз с моей щеки. Ободряюще улыбнулся и погладил по голове. Он был не намного старше меня — наши мамы забеременели почти одновременно, разница всего четыре месяца, — но вел он себя так, будто между нами лет десять. ​Я прижалась щекой к его ладони и прикрыла глаза. Он не спешил убирать руку, выражая немую поддержку. Я отстранилась сама, шмыгнула носом, протерла лицо ладонями и посмотрела на него. Он всегда так делает. Бесит, но заботится. Как же я его люблю... Такой родной, такой любимый. Мой названый брат. Мы не родные по крови, его мама — моя крестная, но мы никогда не чувствовали дистанции. Он всегда защищал меня, утешал. А в ответ получал то же самое. ​— Не переживай, Огонек. Если он нам попадется, мы его всем богам молиться заставим. А после того, как он колени об горох сотрёт, нашлем смертельное проклятье и скормим живьем василиску. Пусть еще недельку у него в желудке поварится... Гадёныш. ​Он говорил это абсолютно серьезно, но я знала, что он так шутит. А может, и нет? ​Когда какой-то пацан на втором курсе доставал меня, брата рядом не было, и защитить меня было некому. Тот тип издевался: выливал воду, ставил подножки, обзывал... Но когда Дерек вернулся и узнал об этом, обидчика нашли избитым и привязанным вверх тормашками к куполу одной из башен. Никто так и не узнал, кто это сделал... Кроме меня. После этого случая никто не смел ко мне подходить. ​Возможно, из-за страха перед Дереком. А возможно, из-за того, что я осмелела и перестала бояться давать сдачи. Да-да, раньше я боялась причинить боль другим, не задумываясь, что больно делают мне. Помню, как это изменилось. Я шла по школьному коридору и увидела картину: моего брата зажали двое старшекурсников, пытаясь что-то выпытать. Его уже изрядно побили. А я как раз шла из библиотеки, где вычитала в книге по темным искусствам одно занятное заклинание. ​Оскорпиус — магия, позволяющая без артефактов управлять предметами с помощью ветра и левитации. Куда махнешь рукой — туда и полетит объект. Я решила опробовать его немедленно. Сжала воздух, нащупав плотную материю, и потоком схватила одного из нападавших. Резкий взмах ладонью в сторону — пацан впечатался спиной в стену. Другой взмах — и он отлетел к противоположной стене. Вверх — и напоследок с силой об пол. ​Он был весь в синяках и ссадинах, но мне не было его жалко. Он тронул дорогого моему сердцу человека. Второй парень был в ужасе: девчонка на четыре курса младше вытворяет такое без палочки! Он подхватил друга с пола и убежал, что-то крикнув напоследок. Я так и стояла, наблюдая за ними, а потом подняла Дерека и повела в медпункт, соврав, что практиковалась в заклинаниях и «немного не удержала контроль». ​После того случая ко мне не подходили, называя за глаза «светлячком». ​— Ха-ха-ха, вот видишь, какие мысли тебе в голову лезут! А всё потому, что ты НЕ КРЕЩЁНЫЙ! — последние слова я выделила специально. Я любила подтрунивать над ним, ведь он принял веру нового Бога, а я осталась верна языческим богам славянской Руси. ​— Пожалуйста, закрой свой рот, — умоляюще простонал он, закрывая лицо рукой. — Ну вот, сквернословие. Еще один признак того, что ты НЕ КРЕЩЕНЫЙ! — добивала я его. ​Он лишь хмыкнул и устремил взгляд на дорогу. ​Вскоре мы доехали до места, где нас ждали кареты, чтобы доставить в Объединенную Магическую Академию. Дерек перенес багаж, пока я уже сидела внутри и ждала. Пусть сам носит сумки, я девочка, мне тяжелое поднимать нельзя. Через пять минут всё было уложено. В карете ничего не изменилось: та же бордовая обивка, те же диваны по кругу. Мы будто сидели внутри тыквы, как в карете Золушки, только наша была не золотой, а серебряной. И вместо кучеров и коней — василиски. На первый взгляд они казались жуткими: их голос мог оглушить любого и превратить в камень. Но если присмотреться, не навязываться и постоянно подкармливать, ведя светские беседы, то не такие уж они и страшные. ​Вокруг, кроме облаков, ничего не было: синее небо и белая пелена. Редко встречались другие кареты с эмблемой их академии — раскрытая книга, насаженная на клинок и увитая лозами. Это было невероятно красиво: черная гравировка на серебряной круглой эмблеме. ​Мы летели молча. Я не хотела говорить, а он не хотел давать повода для новой ссоры, которая в конечном итоге привела бы к тому, что я швырнула бы в него чем-нибудь тяжелым. ​Наконец мы приземлились и вышли из кареты. Из наших я увидела только Мокоро. Мокоро Ле Сара — итальянский аристократ со светлой кожей, пронзительными голубыми глазами и черными кудрявыми волосами, одна сторона которых была стильно зачесана назад. На лице играла наглая ухмылка, костюм сидел идеально. Он был нашим с Дереком лучшим другом. ​Я увидела его и закричала: — Мокоро! ​Я помахала рукой и сбежала по ступенькам. Он обернулся. На его лице расцвела улыбка. Я подбежала, с разбегу запрыгнула на него, обвила ногами талию и крепко обняла за шею.