1.Первоначальный взнос

До того, как «Сильф» стал угрозой для Владык. Были только он — Владыка Жадности, восседающий на троне из спрессованных душ, и она — Катарина. «Искра», медийная дива с тёмным прошлым и холодным умом. Их первая настоящая встреча произошла не на шоу или балу. Она произошла в его кабинете, глубокой ночью. Катарина пришла без приглашения, пройдя через пять уровней охраны так легко, будто её здесь ждали. Владыка, — её голос был спокоен, но в нём слышалась сталь. Она бросила на его стол кристалл с записью. Маммон, не отрываясь от финансового отчёта, медленно поднял на неё взгляд. Он видел её на экранах — яркую, болтливую, пустую. Но женщина, стоявшая перед ним сейчас, была другой. Её глаза были лишены блеска телезвезды. В них была бездна. «Мисс «Искра». Вы заблудились? Бутик новой коллекции находится в другом здании.» Я принесла вам подарок, — она указала на кристалл, не обращая внимания на его отношение. — Запись разговора вашего главного бухгалтера с агентом Левиафана. Они планируют завтра обвалить акции вашего флагманского казино «Рог Изобилия».» Маммон не дрогнул. Внутри всё сжалось в ледяной ком. Этот бухгалтер был его правой рукой. Он проверил бы запись, но инстинкт подсказывал — она говорит правду. Условия? — его голос был ровным. Все в его мире имело цену. Ваша благосклонность, — ответила она. — Не деньги. Не должность. Ваше внимание. Всего на десять минут. Завтра. Здесь же. Это было… ново. Обычно просили власти, богатства, душ врагов. Она просила времени. Самого невосполнимого актива. На следующий день она пришла ровно в назначенный час. Она не была похожа на ту холодную тень из прошлой ночи. Она снова была «Искрой» — улыбчивой, немного легкомысленной. Но её глаза по-прежнему были бездной. Что вы хотите на самом деле? — спросил он, отложив перо. Я хочу построить империю, — сказала она просто. — Не такую, как ваша. Моя будет из информации. Но для этого мне нужна защита. Покровительство. Не явное. Просто… чтобы те, кто захочет меня раздавить, знали, что им придётся иметь дело с вашим недовольствием. И что я получу взамен? То, что вы любите больше всего, — она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то хищное. — Первую, самую выгодную долю во всей поступающей информации. Я буду вашими глазами и ушами там, куда ваша власть не достаёт. Вы будете видеть все заговоры, все предательства, все тайны… ещё до того, как они созреют. Он смотрел на неё, на эту дерзкую, блестящую демонессу, которая предлагала ему не товар, а партнёрство. И впервые за долгие века его жадность встрепенулась не от блеска золота, а от блеска интеллекта. Вы играете в опасные игры, девушка, — предупредил он. Вся жизнь — игра, Владыка. Я просто предлагаю вам стать основным акционером. Он медленно кивнул. Это был не контракт. Это было рукопожатие в теневом мире. Их альянс родился не в огне страсти, а в холодном расчёте. Но иногда самые прочные вещи строятся именно на этом. Он получил свою долю информации. Она спасла его от трёх крупных заговоров в первый же месяц. А она получила его незримое покровительство. Её агентство «Сильф» выросло из крошечной конторы в могущественную организацию. Они встречались всё чаще. Сначала для обмена информацией. Потом — для обсуждения стратегии. Затем он начал замечать, как его взгляд задерживается на её улыбке чуть дольше необходимого. А она ловила себя на том, что ищет в его грубых чертах что-то помимо расчёта. Их первое прикосновение, не связанное с передачей кристалла с данными, было случайным. Она протягивала ему отчёт, он тянулся за ним, и их пальцы встретились. Она не отдернула руку. А он не отпустил её сразу. Мир ещё не знал о них. Но в тот момент, в тихом кабинете, среди кип документов и теневых сделок, родилось нечто, что впоследствии перевернёт весь Ад. Ещё не любовь. Даже не страсть. Но уже — инвестиция. Самая рискованная и самая многообещающая в их жизни. Инвестиция друг в друга. **** Прошло шесть месяцев с момента их «рукопожатия». Их альянс был безжалостно эффективен. Катарина поставляла информацию, Маммон предоставлял крышу и ресурсы. Они встречались в его кабинете раз в неделю, всегда ночью, всегда с холодной деловитостью. Но в ту ночь что-то пошло не так. Катарина вошла, и он сразу заметил разницу. Обычно её походка была уверенной, поза — собранной. Сейчас же она двигалась чуть скованнее, а под тщательным макияжем угадывалась бледность. Она положила на стол очередной кристалл. Отчёт за неделю. Левиафан готовит новый удар по вашим морским путям. Детали внутри. Его пальцы обхватили кристалл, но взгляд не отрывался от неё. Вы ранены. Это был не вопрос, а констатация факта. Она отмахнулась, стараясь сохранить лёгкость. Мелочь. Не всё в нашем бизнесе добывается из-за клавиатуры. Он встал и медленно обошёл стол. Его массивная тень накрыла её. Он видел теперь яснее — едва заметную дрожь в левой руке, которую она старалась скрыть, и крошечную царапину на шее, прикрытую воротником. Кто?— одно слово прозвучало как скрежет камней. Не ваша забота, Владыка. Это входило в риски. Я справилась. МНЕ НЕ ВСЁ РАВНО!— его рык заставил содрогнуться стеклянные фазаны на полках. Он схватил её за подбородок, заставив встретиться с его взглядом. Вы — МОЙ актив! Самый ценный! Никто не имеет права наносить ущерб тому, что принадлежит МНЕ! В его глазах бушевала не просто ярость бизнесмена, чью собственность тронули. Там было нечто дикое, первобытное. Жадность, вышедшая за рамки расчёта. Катарина не испугалась. Напротив, в её глазах вспыхнул огонь. Я не ваш актив! Я — ваш партнёр! И я сама решаю, какими рисками мне управлять! НЕТ!— он притянул её ближе, его дыхание обжигало её кожу. «С этого момента — НЕТ! Вы отчитываетесь мне за каждый шаг! Вы сообщаете о каждой угрозе! Я не позволю им… Он не договорил. Но она услышала невысказанное. Я не позволю им забрать тебя. Как забрали других. Их дыхание сплелось в клубок гнева и чего-то ещё. Что-то сломалось в тщательно выстроенной стене между ними. Он всё ещё держал её за подбородок, но его хватка потеряла силу, превратившись во что-то похожее на прикосновение. Вы… вы стоите слишком дорого, чтобы терять, — прошипел он, и его голос внезапно стал низким и хриплым. Она вырвалась, отступив на шаг. Её грудь вздымалась. Боитесь потерять инвестиции, Владыка? Боюсь пустоты, которая останется, если вас не станет! — это вырвалось у него, прежде чем он успел подумать. За последний месяц она стала самым интересным ему собеседником. Одиночество, что может поглотить его казалось ужасным. Она не была такой как другие. Она не пресмыкалась перед ним... Тишина повисла густая и звенящая. Он сказал это. Вслух. Признал свою уязвимость. Катарина смотрела на него, и гнев в её глазах медленно таял, сменяясь чем-то сложным и глубоким. Она промолчала, спокойно взглянула на мамона. Но в её глазах мелькнуло понимание, неизвестность заинтересовала её. Он отвернулся, сжав кулаки. Его спина, обычно такая прямая и могущественная, казалась сгорбленной под тяжестью этого признания. Уходите. Отчёт… я изучу завтра. Но она не ушла. Она подошла к нему сзади и осторожно, почти невесомо, положила руку на его спину, чувствуя, как напряглись его мускулы. Маммон, — впервые она назвала его по имени без титула. — Это была не ваша слабость. Это была… переоценка активов. Он обернулся. Их взгляды встретились. И в этот раз в них не было ни расчёта, ни гнева. Было лишь молчаливое озознание, что правила их игры только что изменились навсегда. Деловое партнёрство треснуло, и из трещины прорвалось нечто живое, опасное и неизмеримо ценное. Он не стал её целовать. Не стал прикасаться. Он просто смотрел, запоминая её лицо, освещённое адским лунным светом. А она смотрела в ответ, зная, что только что увидела самого могущественного демона в Аду беззащитным. Их война только начиналась. Но это была уже другая война. Война за то, чтобы не подпустить друг друга слишком близко. И одновременно — за то, чтобы никогда не отпускать.