Часть 2

      Тонкс перестала обманывать себя уже к концу следующего собрания, проходившего на этот раз для нее мучительно медленно. Даже стрелка на часах по ее ощущениям едва-едва ползла вперед, заставляя раздраженно дергать ногой и залипать в пространство, стараясь делать вид, что она еще воспринимает реальность. Тонкс выдохнула, поглаживая поверхность деревянного лакированного стола, и снова провалилась в обдумывание одной-единственной, преследующей ее непрестанно мысли.       Ей было мало.       Хорошо и чертовски мало. Она даже не успела в полной мере распробовать, погрузиться в ощущения, от которых так быстро осталось только дразнящее послевкусие.       Тонкс даже вспомнить не смогла, когда ей в последний раз настолько сильно хотелось кого-то конкретного, а что еще более важно, когда ожидания так неплохо оправдывались и с первого раза – а этот секс был на удивление хорош.       И вообще, Тонкс вроде как не любительница таких, как Люпин. По всем прикидкам, его осторожность, смущение, доля нерешительности в каждом действии не должны были ей нравиться.       Но почему-то даже это вызывало лишь желание продолжить и получить больше.       Да и стоило заметить, что все то, что нравилось ей раньше, не приводило обычно к чему-то хорошему.       Может быть, правда следовало пересмотреть приоритеты.       Ее желание как-то очень стремительно превратилось в безумие. Даже сейчас Тонкс старалась не смотреть на сидящего за противоположной стороной стола Люпина, потому что каждый взгляд рождал в груди глухое раздражение.       На то, что она не успела тогда даже раздеть его полностью, и его рубашка осталась на нем, лишь распахнутая и едва оголяющая плечи.       На то, что его касаний было так чертовски мало.       Хотелось изучить его всего, просканировать каждую черту тела и запомнить. Выучить реакции и узнать, что может заставить спокойного Люпина потерять контроль.       Один вид его ладони, расслабленно обхватывающей кружку, заставил судорожно сглотнуть. Нимфадора сокрушенно подняла глаза к потолку.       Ебаное безумие.       Не сказать, что они много разговаривали после того раза. А если совсем точно – не разговаривали вовсе, причем по абсолютно независящим от них обоих причинам – то Тонкс была занята, то Люпин вовсе отсутствовал на Гриммо.       Вместо него ее поджидал только Сириус. На удивление, он молчал – может быть, только по причине того, что один на один Тонкс с ним пока что не оставалась – но его взгляды и довольные ухмылки вполне красноречиво намекали, что похмелья, которое мучило его тем самым знаменательным днем, явно не хватило, чтобы окончательно затуманить его разум.       Тонкс, вытянув ноги, задумчиво кивала в такт словам Кингсли и, поймав на себе очередной особо ебучий взгляд Сириуса, едва сдержала порыв по ребячески показать ему язык. Зато волосы плавно и незаметно поменяли свой цвет, выцветая в угрожающий темно-бордовый. Тонкс тряхнула головой, возвращая им спокойный оттенок и недобро покосилась в сторону Сириуса.       – Прекрасный свитер, кстати, – заметил он чуть позже, как-то незаметно появляясь за ее плечом. Тонкс тяжело вздохнула, лениво откидывая голову, чтобы смерить его любопытствующим взглядом. Судя по тому, какой чистой, искренней радостью лучился Блэк, он наверняка уже придумал какую-нибудь пакость. Не заставляя ее долго гадать, он вновь кивнул на свитер, который на это Рождество подарила ей миссис Уизли и очень глубокомысленно заключил:       – Может, подать Молли идею в следующий раз связать тебе что-нибудь с более закрытым горлом? Просто переживаю за тебя – зима и ветер это не шутка, с вашими аврорскими дежурствами и патрулированием…       Нимфадора даже размениваться не стала на какое-нибудь ленивое “Да-да, Сириус, очень смешно”, лишь резко наощупь ткнула назад локтем, попав, судя по его сдавленному кряхтению, куда-то по бедру.       Скажи спасибо, Блэк, что только по бедру, а не куда-нибудь побольнее и пообиднее.       Люпин ухитрялся как-то ускользать от нее и, кажется, вполне намеренно. Тонкс убедилась в этом окончательно в тот момент, когда, улучив секунду, практически напрямую направилась к нему через всю гостиную, но так не вовремя была отвлечена чьим-то окликом. Она даже не запомнила, кто и что от нее хотел, быстро расправившись с этой проблемой, но когда спустя считанные секунды она развернулась, намереваясь продолжить свою путь, Люпина и след простыл.       Тонкс ухмыльнулась, задумчиво оглядев потолок гостиной, будто пытаясь просканировать верхние этажи, как это мог при желании делать Грозный Глаз.       Ну да ладно, она не такая уж и гордая.       Ступеньки поскрипывали под сбивчивыми шагами, а полумрак не очень охотно поддавался тусклому свету люмоса, которым она решила немного подсветить себе путь.       И она, по правде говоря, понятия не имела даже, где стоило искать спальню Римуса, но жизнь дала ей вполне очевидную подсказку, когда вторая по счету дверь раскинувшегося перед ее вдумчивым взором коридора дернулась, и в дверном проеме показалась фигура Люпина.       Тонкс готова была счесть это знаком.       – Привет, – радостно улыбнулась она, мигом преодолевая расстояние до нужной спальни и сразу же плавно и ненавязчиво прилипла к дверному косяку вплотную, заставляя Люпина суетливо отодвинуться подальше в комнату, а еще заодно не дав ему закрыть дверь путем невзначай подставленной на порог ноги.       – П-привет, – вполголоса буркнул он, нервно одергивая воротник своей рубашки. Нимфадора затаила дыхание, отметив внимательным взглядом то, как он прошелся ладонью по своей шее, беспокойно поскребя ее пальцами.       – Ты занят? – все-таки уточнила она, и Люпин охотно ухватился за эту возможность, торопливо кивнув и махнув рукой на свой рабочий стол.       – Ну да, я тут, э-э… – он запнулся и Тонкс сжала губы, лишь бы не рассмеяться. Вид у Римуса сделался совсем потерянным, и она сжалилась, будто бы перебив его своей следующей фразой:       – Извини, что отвлекаю. Хотела с тобой поболтать.       Вместе с этими словами она, все-таки не дожидаясь приглашения, настойчиво шагнула в комнату, захлопнув за собой дверь. Римус некоторое время погипнотизировал взглядом оставшуюся за ее спиной дверь, а потом как-то дергано, рвано кивнул и застыл на месте.       Нимфадора мельком огляделась, стараясь не сильно глазеть по сторонам, но даже этого короткого промедления оказалось достаточно, чтобы Римус вдруг набрал в легкие побольше воздуха и сам вскинул голову:       – Я понимаю, и на самом деле… Мне самому стоило извиниться, Тонкс.       Она нахмурилась, тяжело вздохнув, но прикрывший глаза Люпин этого не увидел, продолжая говорить быстро и сбивчиво:       – Мне не нужно было этого делать, и я прекрасно понимаю, что нам просто стоит забыть об этом, так что прости, пожалуйста, я правда не хотел…       – Мне понравилось.       – Что? – у Люпина даже голос сипнул, когда он недоверчиво вскинулся, так резко вырванный из своей непродолжительной, но пылкой речи. Тонкс постаралась улыбнуться мягко и искренне:       – Все в порядке, Римус. Я пришла не для того, чтобы тебя в чем-то упрекать.       Она сделала шаг в нему, но изумленно оглядывающий ее Люпин отшатнулся назад.       Какой же он был напряженный, Мерлин, будто сплошной комок нервов, готовый взорваться от малейшего триггера. Невозможно быть таким всегда, но у Люпина часто неплохо получалось, а сейчас уж в особенности.       В своем молчаливом отступлении от прижался спиной к стене, и Тонкс вполне это устроило, потому что дальше деться ему было некуда, так что она подошла ближе, почти вплотную.       И наконец сделала то, что так хотелось уже давно – прикоснулась к его плечу, слегка сжав. Мышцы под ее рукой ощутимо вздрогнули, а Римус тут же перехватил ее ладонь другой рукой, отводя. Тонкс слегка пошевелила пальцами, выбираясь из его мягкой хватки, чтобы погладить ладонь пальцами и сжать ее.       Грудь Люпина поднялась и опустилась от бесшумного, но явно глубокого вдоха и выдоха. Он бросил взгляд на их соединенные руки – Нимфадора цеплялась крепко, даже несмотря на то, что в первую секунду он явно постарался разжать пальцы.       – Ты вообще когда-нибудь выдыхаешь, Люпин? – озвучила она наконец вслух крутящийся в голове вопрос, фыркнув вдруг от комичности ситуации. Римус все-таки воспользовался этим моментом, чтобы выдернуть свою ладонь, опустив ее вниз, и еще плотнее прижался к стене, будто стараясь просочиться сквозь нее подальше отсюда.       – Зачем ты пришла?       – Потому что ты от меня убегаешь, – а еще потому что прошлого раза было очень мало, но для начала и этого хватит.       – Я не…       – Ты да, – фыркнула она, вскидывая на него глаза. Снова темный взгляд, снова расширенные зрачки, как и тогда. Тонкс испытала острое желание закончить с разговорами прямо сейчас, и только невероятным усилием воли вернула свое внимание к их отрывочному странно текущему диалогу.       Римус вдруг грустно улыбнулся и закрыл глаза.       – Ты хорошая.       Тонкс моргнула, даже сбившись на мгновение с мысли от этого незамысловатого и при этом такого искреннего комплимента.       – Так и ты ничего. По-моему, как раз идеально сходится.       – Нет, – он открыл глаза, смотря на нее с каким-то непонятным и до жути тоскливым сожалением. – Ты заслуживаешь гораздо больше.       – Мерлин, Римус, – она вздохнула и положила обе руки ему на плечи, легонько погладив. – Просто скажи: тебе понравилось?       Дышал он все так же глубоко и медленно, но хотя бы чуть-чуть расслабился, уже меньше напоминая каменную глыбу. От такой близости ей казалось, что восприятие обострилось в сотни раз, что каждый шорох казался громче, чем он был на самом деле. И даже когда Люпин открыл рот, она почувствовала, что он хотел сказать вовсе не то, чего ей бы хотелось, поэтому сразу перебила и повторила вопрос:       – Тебе понравился наш секс тогда?       – Я… да, – едва только вылетело это короткое слово, Тонкс быстро прижала ладонь к его губам, затыкая уже почти услышанное “но”.       – Значит, тоже да. И что тогда должно кого-то остановить? – она не удержалась и погладила его по щеке, и только теперь практически впервые заострила внимание на том, как ощущались под пальцами шрамы на его лице.       – Нам обязательно это обсуждать? – хрипнул он, никак не препятствуя ей, но и не отвечая. Тонкс ухмыльнулась, подаваясь чуть-чуть ближе, касаясь его груди своей:       – Вообще-то, нет.       Он снова шумно вздохнул и наконец поднял руку, едва уловимо коснувшись наконец ее локтя.       Нимфадора зажмурилась, опустив голову, чтобы спрятать лицо, потому что от этого движения все тело прошило роем мурашек.       Как он только умудрялся это делать?       И раз уж он, кажется, прекратил так отчаянно сопротивляться и вести себя так, будто она держала его под прицелом…       Тонкс приподнялась на носочки, цепляясь на его плечи и поцеловала. Судя по тому, как спустя уже первые пару движений он охотно ответил, запустив попутно ладонь в ее волосы, не ей одной этого хотелось так отчаянно.       Снова стало жарко и душно, как было в прошлый раз, тогда, в гостинной. Тонкс, не переставая, гладила его лицо, очерчивая пальцами его шрамы, задыхалась от того, как колотилось сердце в груди и не хватало воздуха от жадных, спешных поцелуев. Римус прижал ее к себе крепче, сжимая талию.       Тонкс вынырнула из этого поцелуя как со дна Большого озера, неспособная отдышаться и прийти в себя, но тут же прижалась обратно, мягко коснувшись губами его шеи. Хватка Римуса стала крепче, а судорожный вздох обжег ее ухо горячим воздухом. Она усилила напор, и тут же просто провела языком по тому же месту, смягчая ощущения.       Руки у Люпина подрагивали, а она сама держалась на ногах уверенно только за счет того, что все еще буквально висела на его шее, припирая попутно к стене.       Она оторвалась ненадолго, чтобы окинуть взглядом его покрасневшую шею и щеки, и вообще он весь будто бы пылал и от так усиленно подавляемого желания, и от смущения одновременно.       Тонкс уткнулась лбом ему в плечо, наслаждаясь его потерянным видом.       Ее и саму слегка потряхивало от происходящего, так что она даже была рада тому, как осторожно Люпин отстранил ее от себя, предлагая наконец оторваться от стены.       Она скосила глаза на мешающую ей челку, обнаружив вдруг, что волосы как-то незаметно окрасились в ярко-розовый вместо спокойного каштанового, с которым она сюда пришла. Римус осторожно заправил ей волосы за ухо и Тонкс охотно прижалась к его ладони всей щекой, разве что не застонав в голос от удовольствия.       – Нимфадора…       – Не называй меня Нимфадорой.       Римус промолчал, продолжив очерчивать большим пальцем ее скулу, щеку, контур подбородка. Тонкс хмыкнула, выражая свое отношение к этому имени даже от него, и наконец выпрямилась, шагнув спиной вперед и потянув его за собой.       – Я очень хочу повторить, – она призывно погладила его по пуговицам рубашки и вздернула вверх бровь, возвращаясь взглядом к его напряженному лицу. – Ты, если мне не изменяет моя великолепная природная проницательность, тоже.       Римус сдавленно усмехнулся и медленно покачал головой, возвращая вторую руку на ее талию:       – У тебя ведь наверняка не было бы никаких проблем найти кого-то получше меня.       – Ну, – Тонкс пожала плечами. – Если бы это касалось просто секса, то наверняка. Но мне... просто нравишься ты, Люпин.       Признание вылетело из нее гораздо легче, чем она ожидала, но Тонкс практически даже этому не удивилась. Римус снова качнул головой, и его губы дрогнули, но он так ничего и не сказал.       Просто посмотрел, будто стараясь запомнить каждую черточку ее лица, и даже ее пожирающее жадным огнем возбуждение уступило этому взгляду, полному какой-то болезненной, но полной искренних чувств признательности.       – Ну так что, ты закончил со своими муками совести? – Тонкс не смогла не вставить очередной подкол. – И теперь мы можем наконец начать?       Губы Римуса дрогнули в намеке на улыбку, и она тут же подалась вперед, вцепившись в них поцелуем.       – Ты тоже мне нравишься, – счел необходимым сообщить Римус, прошептав это практически не отрываясь от ее губ. – Пусть я до сих пор думаю, что тебе не следует иметь со мной дел.       – Ты такой горячий, когда занудствуешь, ты знал? – Тонкс толкнула его в сторону кровати, мечтательно закатив глаза. Римус тут же фыркнул, скептически вздергивая бровь вверх:       – О, значит, тебе нравится? А я думал, все это время ты не питала добрых чувств к моему занудству.       – Желание трахнуть тебя на ближайшей горизонтальной поверхности разве нельзя назвать добрыми чувствами? – Тонкс картинно округлила глаза и, не давая ему возможности парировать, на удивление ловко пробежала по ряду своих пуговиц на рубашке, уже в следующее мгновение распахивая ее и являя Люпину вид на скрывающееся под ней отсутствие любой другой одежды.       Его порывистый вздох стал отличной наградой. Тонкс подступила ближе, потянулась к нему, сама вернув ее руки на свою талию. Его взгляд скользнул вслед за ладонями, но прекращать занудствовать Римус явно еще не перестал:       – Никогда бы не подумал, что такой, как я, мог тебе понравиться.       – Мне не нравится, когда ты занимаешься этим бесполезным самокопанием, – она проговорила это, приподнявшись на носочки и потеревшись щекой о его. Римус улыбнулся как-то грустно, не переставая осторожно гладить ее кожу, и помолчал дольше обычного, перед тем, как тихо уронить:       – От этого не так просто избавиться. Особенно если всю жизнь уверен, что не заслуживаешь ничего… – он поднял руку к ее лицу, очертив пальцем контур подбородка, и договорил совсем уже еле слышно: – Вроде этого.       – Чего “этого”? – Нимфадора сама стала говорить так же тихо, все еще не разрывая их слегка судорожных объятий.       Выяснять какие-то важные вещи, сгорая одновременно от желания просто толкнуть мужчину в сторону кровати и заняться тем, ради чего она вообще сюда пришла, было странно. Но Тонкс вовсе не хотелось упускать этот момент. Каждой осторожной фразой сейчас было сказано так много, и одновременно с этим оставалось столько недосказанности.       – Тебя. Отношения ко мне как к обычному человеку. Желания быть рядом со мной – в любом смысле, – Люпин делал паузы после каждой фразы, и сам, наверное, не замечал, как его руки сжимаются крепче. Тонкс осторожно погладила его ладонь, пытаясь расслабить напряженные пальцы. Римус моргнул, слегка тряхнув головой, и в его расфокусированный до этой секунды взгляд вернулась осмысленность.       – Ты не очень-то обычный, но меня это не напрягает, – она слабо улыбнулась, и Римус подхватил эту улыбку, выныривая из этой чуть не охватившей его меланхолии.       – Это еще под вопросом, но… – он отодвинулся на миг, окидывая ее взглядом, и сглотнул, качая головой. – Видимо, не сейчас?       – Не-а, – ухмыльнулась Тонкс, вновь приникая к нему, цепляясь за отвороты рубашки и подталкивая его ближе к кровати.       – Хочу тебя, – повинуясь ее шепоту, Римус послушно отступил, но вместо того, чтобы поддаться ей и дальше, развернулся и, снова поцеловав ее в губы, мягко толкнул на кровать ее саму. Тонкс повела плечами, сбрасывая с себя рубашку и послушно опустилась на постель.       – Ну уж нет, если в прошлый раз ты налетела на меня, как ураган, то в этот раз так не получится, – весело ухмыльнулся он, упираясь руками по обе стороны от нее. Тонкс прикрыла глаза и покачала головой:       – В этот раз я и сама так не хочу.       Она скосила глаза на верхние пуговицы его рубашки и цокнула, начиная поглаживать их кончиками пальцев:       – Ты оч-чень странный иногда, Люпин, но жутко притягательный. Мне очень хочется тебя изучить.       – Изучить? – он приподнял бровь, замирая в паре дюймов от ее лица. – И в каком же это смысле?       – Во всех, – она все-таки подалась чуть вверх, ловя его губы своими и одновременно обхватывая его за туловище, скользя руками по его напряженной спине. – Но можем начать и с этого.       – Да уж, я себе это немного по другому представлял, – промычал он, блаженно жмурясь от того, как она щекочуще чертила одной ей видимые линии на его шее и ключицах. Тонкс не сдержала смешок:       – Ну конечно, ты же занудный старомодный профессор.       Люпин попытался было запротестовать, но Тонкс отклонилась и схватила его рубашку, вытягивая ее из-за пояса его брюк.       – А нереализованное сексуальное напряжение, между прочим, несколько мешает плодотворной работе, – с умным видом заявила она, запуская руки ему под рубашку. – Особенно если приходится работать с тем, кто рождает его появление.       Римус не нашелся с ответом, но мягкий, ласкающий поцелуй, с которым он прошелся по ее шее, полностью это возместил.       – В любом случае, на этот раз я намерен начать с тебя, – заявил наконец он, отстраняясь. Тонкс не сдержала рваный, шумный вздох, сошедший с ее губ в тот момент, когда ладонь Римуса как-то незаметно пробралась к груди и мягко сжала ее. Пальцы нашли сосок и все также осторожно погладили его.       Нимфадора прикусила губу, сосредотачиваясь на этом ощущении, и шепнула:       – Поставь… заглушающее…       Люпин согласно кивнул и махнул вытащенной из кармана палочкой, тут же откладывая ее на тумбочку. Теперь Тонкс не стала отказывать себе в рвущемся из груди стоне, не заботясь о том, насколько громким он вышел.       На этот раз и правда не хотелось торопить Люпина или набрасываться на него, как на внезапно найденную посреди пустыни воду.       Он так и продолжал ласкать уже затвердевший сосок, не убегая пальцами куда-то дальше, и чем дольше он это делал, тем сильнее это немудреное действие отзывалось какой-то абсолютно сумасшедшей дрожью в коленках. Тонкс прогнулась в спине и, тщетно пытаясь прижаться ближе, возмущенно заметила:       – Дразнишь меня, Люпин? – Римус прикусил губу, подавляя улыбку, и тихо заметил:       – Немного. Тебе это не нравится?       Она качнула головой, цокнув, и, расправляясь с пуговицами его рубашки, потянула ту с плеч, освобождая его от лишней ткани и жадно пробежала глазами по открывшемуся ей телу. Римус замер, когда ее пальцы коснулись старого шрама на плече, будто она испробовала на нем “остолбеней”.       Тонкс нетерпеливо выдохнула и коснулась другой ладонью его щеки, побуждая посмотреть на нее. Римус посмотрел и недоумевающе нахмурился, когда она приподнялась на локте, чтобы дотянуться до его плеча.       – Ты… – Римус, не договорив, задохнулся своим же вздохом, как только Тонкс прижалась губами к шраму, начав покрывать короткими нежными поцелуями его плечо.       – Да, Люпин, я, – не сдержалась она от смешка, и Римус осторожно усмехнулся следом, все еще неверяще хмуря брови.       – Тебе обязательно постоянно называть меня по фамилии? – вдруг спросил он, и Тонкс, запрокинув голову, расхохоталась:       – Только когда я издеваюсь. И ты же постоянно норовишь назвать меня по имени, так что…       – У тебя очень красивое имя, Ним…       Тонкс пихнула его в плечо, деланно-недовольно рыкнув. Римус, пусть и замолчал, одновременно перехватил оба ее запястья и плавным движением, не позволяя выбраться из этой хватки, прижал их к постели, не переставая усмехаться.       Нимфадора, не сильно сопротивляясь, в отместку прогнулась, стараясь ближе приникнуть к его телу.       Как и их диалог, плавно перетекающий из шутливой ругани к важным, пронзительным словам, от жадных горячих поцелуев до нежных, едва уловимых касаний, Тонкс тоже кидало из стороны в сторону, то заставляя изнывать от остро ощутимого желания, то замирать от почти физически ощутимого на себе взгляда, полного нежности и невысказанных вслух чувств.       Он отпустил ее запястья и скользнул руками вдоль тела, вниз, вцепившись наконец в пояс ее штанов, и сам сдвинулся чуть ниже. Тонкс, воспользовавшись обретенной свободой, слегка приподнялась, одновременно помогая ему стащить джинсы вниз, и тут же охнула, когда он, опустив голову, мягко поцеловал ее живот. Это мягкое, плавное касание нежной кожи оказалось сейчас слишком чувственным, и Тонкс упала обратно, не желая сейчас контролировать свое тело и прикладывать даже небольшие усилия.       – Точно дразнишь, – с досадой шепнула она, когда его ладонь обхватила ногу, отводя ее в сторону, а сам он продолжил целовать всю внутреннюю поверхность бедра, начиная от колена и поднимаясь выше и выше. Он не отвлекся даже на ее реплику, лишь промычав что-то согласное прямо в кожу, и Тонкс прикусила губу, чтобы не выдать так откровенно вслух, насколько легко ему удавалось это поддразнивание.       – А ведь это скорее я должна тебе мстить за все эти вероломные попытки от меня скрыться, – продолжила свои наигранные возмущения Тонкс, стараясь вернуть явно сбившееся дыхание к ровному темпу. Римус, подобравшись уже к кромке так и оставшегося пока что на ней белья, наконец поднял голову и невзначай заметил:       – Ты непозволительно много говоришь.       – Чуть раньше я бы сказала, что ты непозволительно много тушуешься, но кажется, эта проблема нас уже миновала, – приподняла Тонкс бровь, скосив взгляд на то, как пальцы Римуса пробрались под ткань и, зацепив, потянули ее вниз. После ее слов он все-таки бросил на нее вопросительный взгляд, но Тонкс лишь нетерпеливо кивнула, побуждая его продолжить.       Тело уже горело, изнывало от ощутимой близости и предвкушения. От того, какой клубок желания сконцентрировался сейчас внизу живота, Тонкс было тяжело ровно дышать, и поэтому даже самое первое прикосновение губ Люпина к телу заставило рвано выдохнуть и зажмуриться.       Язык проскользил по плоти с нажимом, но мучительно медленно, и Тонкс, запустившая пальцы в волосы Римуса, надавила на его затылок, прижимая ближе, и требовательно двинула бедрами, стараясь добавить интенсивности своим ощущениям.       Люпин, вняв ее молчаливой мольбе, слегка ускорился, и Нимфадора облегченно откинула голову назад, не переставая сжимать то и дело его волосы.       Все еще очень хотелось продолжить непринужденно язвить, но все едва появляющиеся в голове мысли удавалось облекать на деле не более чем в короткие рваные вздохи.       Особо остро ощутив в очередной раз, как его пальцы плавно, но крепко сжимаются на бедре, Тонкс нашла одной рукой его ладонь и молча потянула ту к своему телу.       Римус, может быть, действовал осторожно и несколько даже неуверенно, но зато откликался на ее безмолвные просьбы, действия и реакции с удивительной чуткостью, что полностью компенсировало ей сейчас остальное. Так что когда касания языка дополнились пальцами, она довольно простонала, невольно напрягая бедра.       – Посмотри на меня, – внезапно хрипло выдавила она, приподнимая голову. Римус так и поступил, тоже вскидывая голову, но не слишком далеко – его дыхание грело кожу, а пальцы все еще плавно двигались внутри. Тонкс всмотрелась в его взъерошенный вид, темные и возбужденно горящие глаза и почти всхлипнула, когда его большой палец нашел клитор, продолжая начатое.       Она, все еще не отрывая взгляда от Римуса, уцепилась лодыжкой за перекладину кровати и с определенным усилием подтянулась, окончательно сползая с подушки. Римус считал ее желание верно и выпрямился, чтобы тоже подтянуться выше к ней. Едва он оказался в досягаемой близости, Тонкс подалась вперед и впилась в него с жадным, спешным поцелуем, мигом притягивая его ближе.       Нимфадора успела заметить, как сильно все это время Люпин реагировал на каждое прикосновение именно к шее, и воспользовалась этим сейчас, став покрывать ту спешными поцелуями. Вырывающиеся из него рваные вздохи обжигали ухо, прямо перед которым оказались его губы. Дождавшись, пока Римус окончательно потеряется в этих жадных ласках, Тонкс опустила руку и сжала его через одежду. Стон, который он постарался заглушить, уткнувшись в ее волосы, все равно пробрал ее до мурашек, и Тонкс откинула голову назад, потребовав:       – Снимай штаны, Люпин, немедленно.       И пока именно этим он и был занят, Тонкс поднялась на локтях, прикусив губу и предвкушающе наблюдая за ним. Зрелище полностью, наконец, раздетого Римуса было в новинку а еще очень, очень ей нравилось. Она смотрела так пристально, что он даже, кажется, слегка смутился. Его горло нервно дернулось, и Тонкс приглашающе поманила его рукой обратно, шепнув вместе с этим:       – Расслабься.       – Как скажешь, – все еще немного дергано усмехнулся он, возвращаясь к ней. Тонкс настойчиво потянула его на бок и ухмыльнулась:       – Могу и показать.       Она тут же накрыла ладонью его член, наслаждаясь тяжестью дыхания Люпина, и плавно провела по всей длине, ухмыльнувшись, когда он нетерпеливо толкнулся в ее руку. Еще пара ее дразнящих движений, и Римус быстро поднялся, нависнув над ней и сначала резко, жадно поцеловал. Тонкс скользнула руками по его телу, прижимая ближе к себе, и когда он отстранился на секунду, тут же кивнула, не желая даже дожидаться его вопроса, зажмурившись в следующее мгновение от того, что он наконец вошел в нее.       – Ч-черт, – его рваное восклицание Тонкс едва услышала через заслонившую все вокруг пелену собственных ощущений. Каждое новое его движение рождало рой расходящихся по телу мурашек, так что Нимфадора и сама не заметила, что так сильно вцепилась в него, что наверняка поцарапала спину. Римус уж точно не обратил на это внимания, обхватывая ее бедра и притягивая ближе к себе на каждый толчок. Она, ни на секунду не отрываясь от его тела, гладила, ощупывала напряженные мышцы под своими ладонями, сжимая пальцы, чувствуя горячую кожу, и стонала, ловя его хриплые, шумные вздохи и вплетающиеся в звучание их голосов поскрипывания кровати.       В прошлый раз Тонкс была так оглушена внезапностью произошедшего, что толком не успела распробовать, какие чувства все это вызывало в ней. То, как медленно и тягуче-плавно они пришли к сексу в этот раз, заставляло коленки подгибаться от чувства предвкушения, которое по итогу отлично себя оправдывало. Тонкс подалась Люпину навстречу, качнув тазом на очередное его движение, и откинула голову, позволяя ему приникнуть с поцелуями к шее. Римус не отрывался от ее кожи, влажные касания его языка сменялись почти целомудренным прикосновением только губ, а в следующую секунду он посасывающим движением втягивал в рот ее кожу, пропуская ее между зубами и слегка прикусывая, что обещало оставить после этого заметные следы – снова, как в тот раз, но сейчас вполне осознанно, а не в случайном, неконтролируемом порыве.       Дрожь вдруг ощутимо пробила наконец все тело и Тонкс всхлипнула, крепче цепляясь за его плечи. Люпин задвигался еще быстрее, ни на секунду не сбавляя темп, и ее тело наконец сдалось этой пытке, позволив ей окончательно сгореть. Нимфадора распласталась на постели, уронив руки с его плеч, превратившись, кажется, целиком в мягкую глину. Она даже плохо уловила момент, когда кончил он, лишь ощутив, как он на мгновение навалился на нее сильнее, тут же съехав куда-то вбок. Его ладонь задержалась на ее груди, и он наверняка чувствовал, как колотится ее сердце.       Тонкс, тяжело сглотнув, приоткрыла глаза, косясь на его руку. Будто отвечая ее не до конца оформленным мыслям, та ожила, плавно, с нажимом проскользив по всему телу, сверху вниз и обратно. Римус, все еще лежа с закрытыми глазами, легко провел кончиками пальцев по ее плечу и шумно вздохнул, так и замерев. Тонкс повернулась на бок и коснулась его подбородка, привлекая внимание.       – Ты хуже любого приворотного, – полушепотом почему-то выдал Люпин, открывая все-таки глаза. Тонкс хихикнула и, тоже не повышая голоса, спросила:       – Это еще почему?       – Потому что я вроде как вполне в себе, но готов сам с ума сойти рядом с тобой, – он блаженно зажмурился, когда она опустила руку ниже, легонько щекоча шею прикосновениями ногтей к коже.       – Как изящно, – оценила Нимфадора, приподнимаясь. Римус недовольно пробурчал что-то неразборчивое и ухватился за ее руку, прижимаясь губами к костяшкам ее пальцев:       – Не говори, что уходишь.       – Ты бы не хотел? – с любопытством усмехнулась она, сверкая глазами. Люпин страдальчески поморщился, помолчал, и, явно собираясь с духом, наконец нашелся с ответом:       – Мы же вроде как не договорили.       – То-очно, – хохотнула она, легко потягиваясь и с удовольствием отмечая, как Римус проследил за ее движениями, буквально не отрывая глаз. – Ты же отвлекся.       Люпин протянул лишь невнятное вопросительное “М-м?” и Тонкс снова рассмеялась, заставив его этим отвести взгляд и смущенно почесать кончик носа.       – Снова отвлекся, Люпин.       – Как будто с тобой это сложно, – закатил он глаза, все еще изучая взглядом потолок. Тонкс тут же подалась вперед и навалилась на него, заставив охнуть от неожиданности, но этот звук был тут же поглощен последовавшим за этим вероломным нападением поцелуем.       – К сожалению, ухожу, – прошептала она ему в губы, взамен легко погладив его по щеке. – Не сразу, потому что, боюсь, если я просто исчезну, Сириус меня потом с потрохами съест, но ухожу.       – Сириус нас и без того с потрохами съест, – закатил глаза Римус. – Ты бы его слышала после, ну… – он легко мотнул головой, кинув на нее смущенный взгляд. – После прошлого раза.       Тонкс рассмеялась, наконец отодвигаясь от него и свешиваясь с кровати в поисках своей одежды.       – Нас двое, а он один. Потерпит, – заключила она, окончательно поднимаясь.       Тонкс явилась в гостинную с абсолютно невозмутимым видом, и оставшийся к этому времени в одиночестве Сириус проводил ее внимательным взглядом. Она упала поперек кресла, взмахом руки призывая к себе валяющуюся на ковре диванную подушку и незамедлительно отреагировала:       – Что, Блэк?       – Разве я что-то спрашивал? – он оскалился в добродушной и очень довольной улыбке, и, прежде чем Тонкс успела закатить глаза, переместил свой взгляд в сторону дверного проема. – Рем, я слышу как ты там шуршишь на кухне! Иди сюда!       Нимфадора не удержалась от того, чтобы тихо захихикать сначала с этого оклика, а потом и с вида скептически изгибающего бровь Люпина, облокачивающегося о дверной косяк со вселенской усталостью в голосе:       – Что, Блэк?       Тонкс хохотнула уже в голос, откидывая голову на подлокотник кресла и чувствуя, как ее плавит непонятно откуда взявшийся коктейль смеха, тепла и откровенного обожания к этим людям и происходящему в целом. Сириус цокнул:       – Вы уже одними фразами говорите. Это что, передается…       – Воздушно-капельным путем? – радостно перебила его Тонкс. Он покивал:       – Да, я именно так и хотел сказать.       – Я так и подумала.       Они обменялись кристально-честными взглядами, оба продолжая давить пугающе-широкие улыбки, пока Блэк не отвел взгляд в сторону Римуса и не соизволил наконец сообщить:       – Нашел в библиотеке ту книжку, которую ты просил. Я бы сказал тебе об этом сразу после ужина, но, – его голос начал почти осязаемо полниться ехидством, и Тонкс, с любопытством взглянув на дядюшку, сжала подрагивающие губы, выдерживая внимательный и серьезный вид. – не достучался тебе в спальню.       – Даже слушать это во второй раз не буду, – вполголоса пробурчал Римус, уже было разворачиваясь для тактического отступления, но Тонкс завопила:       – Нет уж, не оставляй меня одну с ним!       – Ты, кажется, именно так и сделала, – хмыкнул Люпин, но с тяжелым вздохом остался на месте. Сириус, с интересом перебегая глазами с него на нее, подвинулся и похлопал ладонью по дивану рядом с собой:       – Ну-ну, Римус, ладно тебе, иди сюда. Ничего такого не хотел сказать.       – Как и с передачей пол… воздушно-капельным, то есть, путем, – не сдержалась Нимфадора, перекрашивая волосы в ярко-зеленый. Сириус изобразил подобие поклона в ее сторону и поучительно воздел вверх палец:       – Просто хотел убедиться, что вы оба, как достаточно талантливые волшебники, знаете, что заглушающее заклинание можно наложить на комнату в одностороннем порядке. Ну, чтобы слышать, что происходит снаружи.       – Не дай Мерлин слышать тебя… – Тонкс запнулась на середине фразы, но упрямо поджала губы, не желая признавать поражение. Сириус уставился на нее с интересом, игнорируя даже севшего наконец рядом с ним друга.       – Слышать меня когда?       – Чаще необходимого, – отрезала она, переваливаясь через подлокотник, чтобы щелкнуть его по лбу. – И вообще мне пора, у меня работа.       Сириус даже стерпел этот легкий, поучительный щелбан, но когда она начала отстраняться и почти уже вскочила на ноги, перехватил ее рукав, удерживая на месте, и напоследок ухмыльнулся:       – Кстати, я спрашивал у Кингсли, когда твоя следующая смена, и она только утром.       Тонкс сокрушенно качнула головой и упрямо выдернула руку.       – Вот именно, Блэк, мне нужно отдохнуть и выспаться.       Сириус даже не стал утруждать себя ответом и явно напрашивающейся сюда шуткой, просто заржал и ткнул Римуса в плечо сжатым кулаком. Люпин отнял от лица руку и с оттенком возмущения фыркнул:       – Вас это правда веселит?       Произнесенное в один голос “Да!” заставило его лишь еще раз тяжело вздохнуть, но ни на лице Сириуса, ни на лице Нимфадоры не было и тени раскаяния, поэтому в конце-концов Люпин махнул на них рукой.       Тонкс, еще немного поразвлекавшись перебрасыванием разной степени приличности шуточками с Блэком, и правда засобиралась, напоследок абсолютно случайным и непостижимым образом столкнув со столика его стакан с огневиски. И под страдальческий вопль Блэка – Нимфадора впервые задумалась о том, что все-таки было у них с Вальбургой что-то общее – отступила в коридор, спешно обшаривая взглядом ряд крючков в поисках своей верхней одежды и шарфа.       Увлекшись этим, она даже не сразу обратила внимание на шаги за спиной, и грозно развернулась с твердым намерением послать Сириуса наконец прямым текстом куда подальше. Но вместо него встретилась взглядом с Люпином и тут же почувствовала, как губы сами по себе расплываются в улыбке, сдержать которую почему-то было слишком сложно. А еще – не очень-то и хотелось. Она помедлила, комкая в руках найденный шарф, а потом усмехнулась и, слегка понизив голос, поделилась:       – Вообще я осталась тогда, чтобы развлечь Сириуса, – она неопределенно качнула головой в сторону оставленного в одиночестве Блэка. – Но за неимением его пришлось взяться за тебя.       Римус усмехнулся, подняв глаза к потолку:       – Я полагаю, Сириуса мы достаточно развлекли.       – Это точно, – со смешком согласилась Тонкс спустя секунду раздумий и качнулась вперед, угрожающе пихнув его в плечо: – Потому что я всегда добиваюсь своего!       – Это точно, – ухмыльнулся Люпин, не отрывая от ее лица искрящийся эмоциями взгляд.