Думать о тебе

Мой тгк🤍: https://t.me/fluffkitt _____ Вторник. Смена началась, как обычно: тёплый полумрак клуба, музыка, от которой вибрировали бокалы, тихий шум разговоров, свет прожекторов, который разрезал пространство мягкими полосами. Нара уже привыкла к этому. Это была её третья неделя здесь, и всё перестало казаться чужим. Девушки-танцовщицы на пилонах, бросающие друг другу полуухмылки; официантки, бегущие между столами; бармены, которые успевали одновременно шутить и работать. Она почти растворялась в ритме клуба — робкая, но уже гораздо увереннее, чем в свой первый день. Сегодня всё было предсказуемо. И спокойно. До того самого момента, пока в двери VIP-зоны не вошёл он. Чон Чонгук. Но в этот раз — не ради неё. Не ради женщин, которые уже повернули головы в его сторону. Не ради внимания, к которому он привык. Он появился, потому что у него была деловая встреча. И впервые с момента их знакомства он даже не посмотрел на неё. Нара стояла у барной стойки, ожидая заказ. Администратор что-то объясняла новичку слева, бармен чистил бокал справа, и никто не заметил, как её взгляд на мгновение зацепился за дверь VIP-зоны. Чонгук был сегодня совсем другой. Никакого флирта. Никакой ленивой ухмылки. Сейчас он был… странно настоящий. Строгий взгляд, сжатые губы. Он выглядел моложе своих 31, но в этот момент — старше и серьезнее всех мужчин в клубе. Он прошёл мимо танцовщицы, даже не взглянув в её сторону. Мимо столиков, которые обычно ему принадлежали. Мимо барменов, которые уже готовились поздороваться. Он посмотрел только вперёд. И сел за стол, за которым его уже ждали двое мужчин в дорогих костюмах. Разговор начался сразу. Глухие голоса, уверенные жесты, никаких улыбок — только деловой тон, от которого воздух вокруг казался плотнее. И от этого зрелища у Нары внутри что-то поменялось. Она ожидала увидеть пьющего виски альфа-самца, который привык получать всё и всех. А увидела — мужчину, который держит сеть клубов, подписывает контракты, управляет людьми, ведёт бизнес так же твёрдо, как другие держат оружие. Она поймала себя на мысле: «Он совсем другой, чем я подумала в первый день.» Слишком настоящий. Слишком уверенный. Слишком самостоятельный, чтобы быть просто «красивым богатым клиентом». И от этого почему-то стало… тепло? Да. Тепло и чуть тревожно. Она резко отвела взгляд. — Нара? — бармен постучал по стойке. — Заказ. Она вздрогнула. — А… да, извини. Схватила поднос, выдохнула и поспешила к третьему столу в основной зоне, пытаясь не думать о том, что видела. Но вышло плохо — лицо Чонгука всё равно всплывало в голове. Он никогда не казался ей мягким. Но сейчас был чем-то другим: сосредоточенным, собранным, почти опасным — но не из-за денег, а из-за силы характера, которая не кричит, а просто… есть. Нара сделала круг по залу, возвращаясь за стойку. И снова будто невзначай посмотрела в VIP сторону. И увидела то, что ещё больше сбило её настрой. Чонгук — всё так же мрачный, спокойный, сильный — говорил, чуть наклонившись вперёд, и мужчины напротив слушали его так, как слушают человека, от которого многое зависит. Никто так не слушал её, когда она училась на архитектора. Там она была «тихой девочкой», которая хорошо рисует, но не защищена, не уверена, слишком правильная. А он… он был другим миром. Слишком большим для неё. Слишком дорогим. Слишком опасным. И всё же — её взгляд снова возвращался к нему. Но он её не видел. Ближе к концу часа она снова проходила мимо VIP-зоны. С тяжелым подносом, с заказом для другой компании, с мыслями о том, что ей нужно сосредоточиться на работе, а не на мужчинах, которые не имеют к ней никакого отношения. Но она всё равно услышала его голос. Низкий. Спокойный. Абсолютно не тот, с которым он разговаривает с женщинами. — Если партнёры в Гангнаме не согласятся, мы закрываем точку. За три дня я найду другую. И снова никакой улыбки. Он был безжалостно деловым. И почему-то — в тысячу раз привлекательнее. Нара сжала поднос сильнее, сама себе раздражённо шепнув: — Успокойся. Он на работе. Это не для тебя. И пошла дальше. Но внутри уже знала: этот мужчина — не тот, о ком легко перестать думать. Не потому, что он богат. Не потому, что красив. А потому что когда он был настоящим — он был слишком настоящим. Час спустя, когда она снова оказалась у бара, администратор пробежала мимо неё, и Нара невольно услышала фразу: — Мистер Чон закончил встречу, они уже уходят. Она замерла. Только сейчас поняла: он так и не посмотрел на неё ни разу. И почему-то это укололо её самолюбие. Совсем немного. Но ощутимо. Она взяла заказ, пошла к столику, но внутри всё ещё звучало тихое удивление: «Интересно, почему мне важно, смотрел он на меня или нет?» Она не нашла ответ. Но знала одно: Сегодня в клубе появился Чонгук. И не ради неё. И это впервые заставило её захотеть… узнать его настоящего. Не фасад. Не улыбку. Не игру. Мужчину, которого слушают даже такие, как владельцы сетей. Мужчину, который работает так же уверенно, как дышит. Мужчину, который пока что даже не знает, что она рядом. Пока что. _____ Ночь прошла, но осадок остался. Не у неё — у него. Чонгук долго пытался убедить себя, что Нара — просто официантка. Одна из тех, что улыбаются, ставят бокалы, исчезают в толпе и больше не занимают ни секунды его памяти. Но стоило ему проснуться утром — первым, что всплыло в голове, было не собрание в офисе и не телефонные звонки от партнёров. А она. Её спокойный взгляд. Её ровный голос. Её принципиальное «извините, я работаю». Её отказ присесть. Её отказ дать свой номер. Чёрт. Эта маленькая официантка задела его куда глубже, чем должна была. И именно поэтому он вернулся в клуб уже на следующий день после встречи. Не вечером — днём, когда туда обычно приезжают только менеджеры, бухгалтеры и люди из обслуживающего персонала. Он вошёл не как клиент. Он вошёл как человек, который пришёл искать. И впервые за долгое время — не скрывал этого. Клуб был наполовину пустым. Музыка не включена, танцовщицы тренировали движения на пилонах, бармен протирал стойку. Администраторша проверяла отчёты на планшете. И все они, заметив его, мгновенно выпрямились. — Мистер Чон? — женщина заморгала, поспешно улыбаясь. — Вы… рано. — Знаю, — коротко ответил он, оглядывая помещение так, будто где-то здесь мог увидеть её. Он прошёл мимо барной стойки, мимо диванов VIP-зоны, заглянул в угол, где она смеялась с барменом, где они спорили о чем то. Пусто. Ни её голоса. Ни шагов. Ни взгляда, который пробивает его изнутри. Он остановился и холодно выдохнул: — Где она? Администраторша моргнула. — Кто? Он посмотрел на неё так, что у женщины мгновенно пересохло во рту. — Соль Нара. — А… Нара? — она заметно расслабилась. — Она сегодня не работает. Смена только завтра вечером. Его взгляд резко темнеет — но не от злости. От странного, совершенно непривычного для него… разочарования. Он пришёл, надеясь увидеть её, услышать её голос, снова столкнуться с её уверенной, но спокойной реакцией. А вместо этого — пустота. — Понятно, — произнёс он, но не ушёл. Он молча подошёл к ближайшему столику, сел, сцепив пальцы, и сказал: — Расскажи мне о ней. Администраторша даже растерялась. — Простите… о Н-Наре? — Да. О ней. Всё, что можешь. Она не знала, что он хочет. Но знала одно — с ним спорить нельзя. Она осторожно начала: — Соль Нара… двадцать три года. Работает всего три недели, но очень ответственная. Ни разу не опоздала, не нарушала правила, не конфликтовала с клиентами… Чонгук слегка приподнял бровь. Он помнил, как она говорила ему спокойно, без тени страха или кокетства. Помнил, как без лишних вопросов ушла от столика, когда он попытался начать разговор. Помнил её прямую осанку, спокойные руки, выдержку. Она была действительно не похожа ни на одну из женщин здесь. Администраторша продолжила: — Живёт одна. Недавно съехала от родителей, потому что… ну… там непростая ситуация. — Какая именно? — его голос стал ниже. — Э… это не моё дело, мистер Чон. Но… семья у неё строгая, традиционная. И… не особо поддерживает её решение работать здесь. А ей нужны деньги. Она же училась… на какого-то архитектора, кажется. Но бросила учёбу. Пришлось. Вот тут Чонгук впервые задержал дыхание. Архитектор. Он вспомнил мозоли на её пальцах. Слишком тонкие для спорта. Слишком чёткие для случайных бытовых травм. Мозоли от карандашей. От линейки. От компаса и трафаретов. Теперь всё сошлось. — Почему бросила? — спросил он. — Семейные проблемы. Денег не было. И… это не моё дело, но, кажется, там было что-то не очень хорошее. Слова повисли в воздухе. И впервые Чонгук почувствовал не просто интерес. Не желание. Не азарт охотника. Он почувствовал злость. На кого? На тех, кто заставил её бросить мечту. На мир, который был к ней несправедлив. На то, что девушка с таким характером и таким взглядом вынуждена работать ночами вместо того, чтобы проектировать здания. Он смотрел в одну точку на столе, стиснув челюсть. Вот почему она такая. Вот почему она не льнёт к нему. Вот почему держит дистанцию. Вот почему у неё холод в глазах и жар в голосе. Она привыкла считать себя недостойной чего-то лучшего. И это выбесило его больше, чем он ожидал. — Она… хорошая девушка, — тихо добавила администраторша. — Честная. Умная. И… я бы сказала, слишком правильная для таких мест. Чонгук медленно поднялся. — Не называйте её “правильной”, — сказал он тихо, даже мягко. — Она не такая. Женщина кивнула, не решаясь спросить, что он имел в виду. Он повернулся, собираясь уходить, но в дверях остановился. Плечи его напряжены, голос глухой: — Она завтра будет здесь? — Да, с шести. Он лишь кивнул и ушёл. На улице стояла вечерняя свежесть. Неоновый свет клубных вывесок отражался на капоте его чёрного автомобиля. Он сел за руль, но не завёл двигатель. Просто сидел, смотрел вперёд и впервые за долгое время ощущал странную пустоту. Он шепнул себе под нос: — Соль Нара… Имя звучало слишком мягко для того, что он сейчас чувствовал. Он сжал руль. Он не привык считать человека интересным, важным или незаменимым. Но почему-то эта девушка с тёплым взглядом и холодной выдержкой стала чем-то… невнятным. непонятным. но навязчиво нужным. Он откинул голову на подголовник, закрыл глаза и выдохнул: — Завтра. И впервые в жизни ждал завтрашнего дня. Не сделки. Не встречи. Не очередного успеха. А её. _____ Вечер выдался слишком ярким, слишком ясным — из тех, что неприятно подчеркивают все недоспанные ночи. Нара мрачно прикрыла глаза ладонью, выйдя из метро. На работе сегодня могло быть тяжело, она чувствовала это внутренним нервом: слишком много мыслей про тот день. Про столик. Про разговор. Про него. Она раздражённо выдохнула: — Глупости. Какая разница, что он сказал? Какая разница, как он смотрел? Он клиент. Я — официантка. Всё. Но внутри будто что-то спорило. Она шла быстрым шагом, привычно обходя толпы людей. До клуба было минут двадцать пешком. Она любила эти минуты — единственные в дне, когда можно подумать, собраться, выстроить стены. Но на пятой минуте пути стены рухнули. Сначала она услышала звук двигателя — низкий, дорогой. Потом — слегка тонированное окно, опускающееся медленно, как в кино. И наконец — голос. — Добрый вечер, Нара. Она замерла. Это не мог быть он. Но она повернулась — и мир словно ухнул вниз. Чонгук. В той самой машине, что она видела вчера возле клуба. В белой рубашке, без галстука, расстегнутой у горла. Рука на руле. Губы едва тронула улыбка — не наглая, нет… скорее уверенная. Как будто он давно её ждал. Нара с трудом нашла голос. — М-мистер Чон?.. Добрый вечер. — Я же просил, — он слегка наклонился вперёд, — давай без «мистер». Просто Чонгук. Она сглотнула. — Простите, но… мне так привычнее. Он чуть усмехнулся, но без насмешки — будто даже рад её упрямству. — Ты куда идёшь? На работу? — Да. — Подвезти? Вот это уже звучало слишком просто. Слишком бытово. Как будто он делал так каждый день. Как будто было нормальным, что мужчина с миллионами на счету медленно ехал рядом с официанткой, спрашивая, хочет ли она сесть в его машину. Она медленно покачала головой: — Спасибо… но не нужно. Я дойду пешком. — Почему? — его голос стал чуть ниже. Не давящий — интересующийся. Она отвернулась к дороге: — Люблю ходить пешком. Это помогает… думать. — О чём? — спокойно уточнил он. Она резко посмотрела на него. Слишком прямой вопрос. Слишком интимный. — Рабочие мысли, — ответила она, чуть отстранённо. — И ещё… я не хочу вас задерживать. У вас наверняка важные дела. Он мягко рассмеялся: — У меня — да. Но сейчас я не спешу. И машина поехала медленно — ровно в темпе её шагов. Она даже зажмурилась. — Вы… вы правда собираетесь ехать так всё время? — Да, — невозмутимо ответил он. — Пока не передумаешь. Боже. Как можно быть таким спокойным? Таким уверенным? Таким настойчивым — но без давления? Она выдохнула сквозь смех: — Это выглядит странно. Люди смотрят. — Пусть смотрят, — в его тоне не было ни хвастовства, ни играющей бравады. Просто факт. — Мне всё равно. Она ускорила шаг. Он — тоже. Она остановилась. Он — тоже. — Вы… — её голос дрогнул от нервного смеха, — вы так всегда делаете? — Что именно? — Преследуете женщин по дороге на работу? — Только одну. Он сказал это легко. Как будто это правда. Как будто это уже неизбежность. Нара отвернулась. Сердце колотилось слишком громко, слишком быстро — она чувствовала его где-то в горле. — Я в порядке, правда. И… мне пора. Я не хочу опоздать. Он медленно заглушил двигатель. Открыл дверь. Вышел — так быстро, что она даже не успела отступить. И вот он уже рядом. Слишком близко. Теплее, чем она ожидала. Сильнее, чем собиралась выдержать. Он стоял напротив неё, руки в карманах, взгляд спокойный… но внимательный, будто читал её дыхание. — Ты всегда такая упрямая? — мягко спросил он. — Я… — она сглотнула. — Я просто пытаюсь делать свою работу. — А я — пытаюсь тебя понять. Они смотрели друг другу в глаза. Секунду. Две. Пять. И воздух между ними стал плотным, как шелк. Хрупким, как стекло. Искристым, как заряд от прикосновения. Он сказал тихо: — Ты ведь чувствуешь это тоже. Правильно? Её дыхание сорвалось. И именно в этот момент она, испугавшись собственных чувств, сделала шаг назад. — Простите… мне правда нужно идти. Я не хочу опоздать. Она поклонилась чуть ниже, чем требовал этикет — потому что только так могла скрыть дрожь в руках. Повернулась. Пошла быстро, почти слишком быстро. Чонгук остался стоять. Он не звал её. Не преследовал дальше. Не пытался остановить. Лишь тихо сказал себе под нос, глядя ей вслед: — Хорошо… беги. Но я ведь всё равно тебя догоню, Соль Нара. Она услышала? Она не знала. Она не оглянулась. А он смотрел ей вслед до тех пор, пока её силуэт не исчез за поворотом. И только потом позволил себе короткую улыбку. Не победную. Не наглую. Не самодовольную. А ту, что появляется у человека, который нашёл что-то по-настоящему интересное. И игра только началась. _____ Смена закончилась в привычные одиннадцать. Вечерний воздух пах мокрым асфальтом и чем-то сладким от ближайшего кафе. Нара, переодевшись в свою обычную одежду — свободную рубашку и джинсы — вышла из служебного входа клуба и только тогда наконец позволила себе выдохнуть. День был насыщенным. Но не работой. Его. Она прокручивала в голове моменты, когда замечала взгляд Чонгука. Их было слишком много. Иногда он смотрел так спокойно, будто просто изучал её. Иногда — так глубоко, что ей приходилось отворачиваться, иначе колени могли подвести. Иногда — мимолётно, едва заметно. Но всегда — только на неё. Соль Нара. Обычная официантка. В клубе, где вокруг толпятся идеальные, яркие, дорогие женщины… а он смотрит на неё. Потрясающе нелогично. И от того — опасно. Она шла по тротуару, обхватив себя руками от вечерней прохлады. Думала, думала, думала — и не могла остановиться. “Интересно… какой он?” Её шаги стали медленнее. Небо темнело. Фонари отражались в мокром асфальте. “Какой он, когда злится? Когда улыбается по-настоящему? Какой он, когда ему страшно? Когда ему больно? Когда… он любит?” Она резко остановилась. — Что за бред… — прошептала она, встряхивая головой. — Любит? Соль Нара, ты точно спятила. Её сердце неприятно толкнулось в груди, словно подтверждая. “Он не твой полёт. Не твой мир. Ты — не его женщина.” Она снова пошла, теперь быстрее. — И вообще он… он слишком… — она не нашла подходящего слова. Слишком уверенный? Слишком красивый? Слишком опасный? Нет. Слишком много. Слишком много его влияния на её мысли. Слишком много эмоций, которых она не просила. Она глубоко вдохнула вечерний воздух, пытаясь вернуть себе хоть какое-то спокойствие. Но оно не возвращалось. _____ VIP-комната клуба была залита мягким янтарным светом. За столиком напротив Чонгука сидела высокая девушка в блестящем серебристом платье. Она говорила что-то — длинное, тягучее, с идеально поставленным голосом. Говорила о моде, о новой косметике, о том, как ей “так приятно наконец оказаться в обществе интересного мужчины”. Чонгук смотрел на неё. Но не видел. Его мысли крутились вокруг другого человека. “Она действительно думала, что я просто преследую её? Что это игра?” Он сделал глоток виски. Жидкость обожгла горло, но не помогла. “Почему она такая… закрытая?” Он вспомнил, как она смотрела на него. Сначала — удивлённо. Потом — настороженно. А потом… на секунду её глаза смягчились. Совсем немного. Но он заметил. Он замечал всё, что касалось её. — Ты меня слушаешь? — звонко спросила девушка напротив. — Нет, — честно ответил он, не меняя выражения лица. — Продолжать не стоит. Её слегка перекосило. Она обиженно поджала губы. — Парни обычно не жалуются, когда я уделяю им внимание, — сказала она, пытаясь вернуть разговор в привычный формат флирта. — Ответного внимания от меня ты не получишь, — спокойно уточнил он. — Я думаю о другом человеке. Девушка фыркнула, поднялась, хлопнула клатчем по столу. — Знаешь, Чон Чонгук, ты… — но он даже не слушал. Она ушла. Он выдохнул — длинно, раздражённо. “Ты сведёшь меня с ума, Соль Нара.” Он опустил взгляд на свой телефон. “Притворяешься недотрогой? Или правда боишься приблизиться?” Он вспомнил, как она сказала: *«Мне так привычнее». «Я не могу перейти на “ты”.» «Я просто делаю свою работу». * Простая. Спокойная. Сдержанная. Пока не улыбнётся. Эта её маленькая улыбка, быстрая, незаметная… Она засела в его голове, как заноза. — Она другая, — проговорил он вслух, устало откидываясь на спинку дивана. — Не игрушка. Не охотница за деньгами. Не фальшивая кукла… Он провёл пальцами по виску. “Она настоящая. Поэтому — опасная.” Он снова увидел её перед собой. Как она идёт по улице. Как кусает губу, когда волнуется. Как смотрит — слишком честно, слишком прямо. Он не собирался сдаваться. “Ты думаешь, я отстану? Ты правда так думаешь?” Он поднялся из-за стола, бросил несколько купюр на стойку. И прежде чем выйти, сказал самому себе: — Нара… я узнаю тебя. Всё. Что скрываешь, что боишься показать, что держишь прикрытым. Ты можешь бежать, но я всё равно поймаю. И впервые за много лет Чонгук улыбнулся не самодовольно, не снисходительно… а как человек, который нашёл что-то по-настоящему редкое. _____ Соль Нара, не подозревающая о его мыслях, шла домой всё так же быстро. Но в груди у неё теплилось что-то странное. Страшное. И притягательное. “Мне бы следовало держаться подальше от него…” Но почему она думала о нём весь вечер? Почему чувствовала его взгляд на себе, даже когда он был в другой части клуба? Почему ей хотелось узнать: какой он, когда не играет? Её сердце снова стукнуло. Слишком сильно. “Перестань, Нара. Он не для тебя. Не твоё это — мужчины вроде него.” Но мысли не слушались. И когда она повернула ключ в дверном замке своей маленькой квартиры, последней мыслью перед сном стала: “Если он снова попытается приблизиться… сможу ли я его оттолкнуть?” Ответа не было.