Он ревнует

Мой тгк🤍:https://t.me/fluffkitt А еще у кого есть премиум тг прошу проголосовать, для меня это очень важно, а вам несколько секундочек времени🫶:https://t.me/boost/fluffkitt _____ Смена тянулась вязко и медленно, как тёплый мёд, который не хочет стекать с ложки. Нара носилась между столиками почти на автомате: бокалы, заказы, улыбки — всё отработано до точности движения. Тело двигалось быстрее мыслей, а мысли… мысли снова и снова возвращались к одному и тому же ощущению. Она чувствовала взгляд. Не просто замечала — чувствовала кожей, как будто кто-то стоял слишком близко за спиной. Глубокий, внимательный, тяжёлый. Он не прожигал — он изучал. Чонгук. Она знала, что он здесь, ещё до того, как увидела его. Слишком хорошо уже запомнила это чувство — будто пространство рядом с ней слегка меняется, когда он появляется. Она не искала его глазами. Не позволяла себе. Просто работала. Иногда, проходя мимо VIP-зоны, краем зрения ловила силуэт: чёрная рубашка, расслабленная поза, локоть на столе. Он почти не разговаривал — слушал. Иногда кивал. Иногда говорил что-то короткое, сухое, деловое. И всё равно — смотрел. Не постоянно. Не демонстративно. Но каждый раз — точно в момент, когда она поднимала голову. Нара делала вид, что не замечает. Она не отрицала — ей было интересно. Интересно, какой он, когда не сидит за столиком с бокалом. Какой он, когда злится. Когда смеётся. Когда остаётся один. Но она решила: не сейчас. Не в этом месте. Не в этой роли. На часах над баром загорелось 21:47, когда входная дверь клуба снова распахнулась. Нара несла поднос с бокалами, когда услышала шум — слишком громкий для буднего вечера. Смех, резкие голоса, запах алкоголя, который чувствуется даже на расстоянии. Компания из пяти парней вошла в зал, уже заметно навеселе. Она вздохнула. И, как назло, именно её сектор оказался почти пустым. Администраторша бросила на неё быстрый взгляд, будто мысленно извинилась, и жестом указала: твои. Нара расправила плечи и пошла. Подошла к столику спокойно, профессионально. — Добрый вечер, — ровно произнесла она, кладя меню перед ними. — Я подойду через пару минут. Она развернулась, но ещё до того, как сделала шаг, почувствовала. Взгляды. Липкие. Жадные. Не как раньше — не любопытство и не флирт. Это было другое. Но за три недели она видела всякое. И всегда умела это отрезать. Она отошла, не оборачиваясь. Через несколько минут один из мужчин громко щёлкнул пальцами. — Эй! — позвал он. Нара подошла. Мужчина смотрел на неё так, будто выбирал товар. Не скрываясь. Не стесняясь. — Нам, значит, бутылочку виски, — он ухмыльнулся. Пауза. — И… — его взгляд медленно прошёлся по ней сверху вниз. — Тебя на десерт. В горле пересохло. Не от страха. От гнева. — Прошу прощения, — её голос был холодным, почти металлическим. — Выберите что-то из меню. — Да ладно тебе, — он наклонился вперёд. — Чего ломаешься? Будет весело. — Я повторяю ещё раз, — Нара смотрела ему прямо в глаза. — Выберите что-то из меню. За столом раздался смех. Грубый. Уверенный. Как будто она — часть их развлечения. — Хорошо, — сказала она спокойно. — Подумайте, если хотите что-то ещё. Я пока принесу ваш заказ. Она развернулась. И в следующую секунду рука резко сжала её ягодицу. Грубо. Без предупреждения. Мужчина поднялся так быстро, что она не успела сделать ни шага. — Сладкая, — его дыхание обдало шею. — Ну куда ты. Мы тебя не отпускали. Зал был почти пуст. Среда. Музыка негромкая. Охрана — где-то у входа. И вот тогда страх прилип к телу. Настоящий. Липкий. Тот, который сковывает дыхание. — Отпусти её. Голос раздался за спиной. Низкий. Чёткий. Без крика. Без угроз. Но от него будто упала температура в помещении. Нара резко повернула голову. Чонгук. Он стоял в паре шагов. Лицо спокойное — слишком спокойное для того, что происходило. Но глаза… В его глазах была злость. И что-то ещё. Что-то острое. Собственническое. Ревность. Её тронули. Причинили боль. Сделали так, что ей стало небезопасно. — Парень, — мужчина усмехнулся, не отпуская её. — Иди куда шёл. У нас всё в порядке, правда ведь? Он повернулся к Наре. Она не смогла выдавить ни слова. В глазах Чонгука мелькнуло понимание. Я всё решу. Ты в безопасности. Она будто прочитала это без слов. — Что-то не видно, чтобы девушке было комфортно, — сказал Чонгук. Мужчина отпустил Нарy, но уже шагнул вперёд, навстречу Чонгуку. — Я не понимаю, ты что-то не так пон.. Хлоп. Тело рухнуло на пол. Чонгук медленно сжал и разжал пальцы, будто проверяя кулак. В зале повисла тишина. Нара всё ещё не могла пошевелиться. Охрана подбежала мгновенно. — Этих всех — вывести, — спокойно сказал Чонгук. — И больше никогда не впускать. Без обсуждений. Без вопросов. Мужчин схватили, поволокли к выходу. Один из них что-то кричал. Другой ругался. Третий пытался подняться. Дверь захлопнулась. Чонгук повернулся к Наре. Она дрожала. — Иди переодевайся, — сказал он тихо. — Я подожду тебя у входа. — Но… — она попыталась возразить. — Нара, — он посмотрел на неё так, что слова застряли в горле. — Я ничего не хочу слушать. Иди переодевайся. Я жду у входа. Тон был твёрдый. Но не грубый. В нём была забота. И эмоции, которые он едва сдерживал. Она просто кивнула. И пошла в раздевалку. _____ В раздевалке было непривычно тихо. Обычно здесь звучал смех, кто-то жаловался на каблуки, кто-то обсуждал гостей или танцовщиц, но сейчас — только глухой шум музыки из зала и собственное дыхание Нары. Она стояла у зеркала, держась руками за край раковины, и смотрела на своё отражение так, будто видела себя впервые. Щёки были бледными. Губы — сжатыми в тонкую линию. В глазах ещё плескалось что-то острое, рваное — остатки шока. Дверь открылась тихо. — Нара… — осторожно. Она вздрогнула и резко обернулась. Кёнхи стояла у входа, уже без привычной деловой маски администратора. Сейчас она выглядела просто женщиной, которая переживает за девочку, работающую у неё всего ничего. — Ты в порядке? — Кёнхи подошла ближе. — Мистер Чон рассказал, что произошло. Нара открыла рот, но слова застряли где-то в горле. Она сглотнула, выдохнула и всё же кивнула. — Я… да. Более-менее. Это было не совсем правдой. Но и не ложью. Кёнхи тихо выругалась себе под нос и вдруг обняла её — крепко, по-матерински, без лишних слов. — Господи, моя хорошая… — пробормотала она. — Такое не должно происходить. Никогда. Нара на секунду закрыла глаза, позволяя себе опереться на это объятие. Тело всё ещё было напряжено, будто она готовилась в любой момент снова защищаться. — Поезжай домой, — сказала Кёнхи, отстраняясь. — Мистер Чон сказал, что отвезёт тебя. — Он…? — Нара подняла на неё глаза. Но Кёнхи уже говорила дальше, будто не слышала вопроса: — И в ближайшие смены возьми выходные. Без обсуждений. Ждём тебя на следующей неделе. Отдохни, девочка. Она улыбнулась — тепло, искренне — и вышла, оставив Нару одну. Нара медленно опустилась на скамейку, закрыла лицо ладонями и сделала несколько глубоких вдохов. Соберись. Всё хорошо. Ты в безопасности. Повторяла это мысленно снова и снова, как мантру. Переодевалась она медленно. Руки всё ещё слегка дрожали, когда она снимала форму, аккуратно складывала её в шкафчик. Надела свой свитер, джинсы, застегнула молнию куртки. Когда завязывала шнурки, поймала себя на том, что делает это слишком тщательно — будто порядок мог вернуть контроль. Выйдя из раздевалки, она шла по коридору и ловила на себе взгляды коллег. Кто-то тихо сказал «держись», кто-то просто улыбнулся, кто-то коснулся плеча, проходя мимо. Это грело. Когда двери клуба закрылись за её спиной, ночной воздух показался холоднее обычного. Она сразу увидела его. Чонгук стоял у своего автомобиля — чёрного матового спорткара, линии которого были такими же резкими и уверенными, как и он сам. Кажется, это был Porsche 911, и даже в полумраке он выглядел пугающе дорогим. Чонгук курил. Сигарета была зажата между пальцами слишком крепко. Челюсть напряжена. Вся его поза говорила о сдерживаемой злости. Нара шла к нему медленно, почти не чувствуя ног. Он заметил её сразу. Выкинул сигарету, наступил на неё, сделал шаг навстречу. — Пойдём, — сказал он негромко. — Я отвезу тебя домой. Это не было предложением. Но и приказом — тоже. Нара остановилась в паре шагов от машины. Не потому что боялась его. А потому что после случившегося любое приближение мужчины вызывало внутри тревожный отклик. Чонгук это заметил. Он вздохнул — глубоко, медленно — и вдруг взял её за руку. Не резко. Не тянул. Просто удержал. — Нара, — тихо. — Посмотри мне в глаза. Она подняла голову. И впервые за вечер посмотрела прямо на него. — Мистер Чон… — Послушай меня, — перебил он. — Больше всего я сейчас не хочу, чтобы ты меня боялась. Его голос был ровным, но под этим спокойствием чувствовалось напряжение. — Я не тот идиот, который спасает, чтобы потом самому причинить боль. Если бы я был таким — я бы не вмешался вообще. Она смотрела в его глаза и вдруг поняла: он не врёт. В этом взгляде не было похоти. Не было желания воспользоваться её уязвимостью. Только злость — на ситуацию, на этих мужчин, на сам факт того, что ей пришлось это пережить. Она молча кивнула. И только тогда он отпустил её руку. Нара сама подошла к машине. За спиной она услышала его спокойный выдох — будто он всё это время держал его. Он открыл ей дверь пассажирского сиденья, подождал, пока она сядет, и только потом обошёл автомобиль и сел за руль. — Адрес? — спросил он. Она продиктовала. Машина тронулась. Несколько минут они ехали молча. — Тебе не холодно? — спросил он. — Нет. — Удобно? — Да. — Ты— — Мистер Чон, — перебила она. — Можем мы немного побыть в тишине? Он бросил на неё короткий взгляд, удивлённый, но тут же кивнул. — Конечно. Как пожелаешь. Тишина растянулась. Город за окном медленно проплывал мимо, огни отражались в стекле. Нара смотрела вперёд, пытаясь успокоить дыхание. Через несколько минут она заметила, что они свернули не туда. Резко повернула голову. — Мистер Чон, — напряжённо. — Куда мы едем? Он выглядел почти расслабленным, сосредоточенным на дороге. — Ох, — усмехнулся он. — Не ты ли хотела помолчать? — Мистер Чон! — Ух, какая смелая, — хмыкнул он. — Не бойся. Заедем в супермаркет. Сиди в машине, я быстро. Он припарковался, вышел и направился к магазину. Нара осталась одна. Сердце всё ещё билось слишком быстро. _____ Чонгук вышел из супермаркета спустя почти двадцать минут. Нара заметила его почти сразу — скорее по движению, чем по силуэту. Он шёл уверенно, спокойно, будто пространство само подстраивалось под его шаг. Люди расступались, кто-то невольно оборачивался. Несколько девушек задержали взгляд дольше положенного — она уловила это даже сквозь стекло машины. Руки у неё уже почти не дрожали. Напряжение, которое сковывало плечи ещё десять минут назад, постепенно отпускало. Дыхание выровнялось, сердце перестало колотиться так громко, будто его могли услышать снаружи. Она поймала себя на мысли, что разглядывает его так же, как те девушки. И тут же мысленно одёрнула себя. Прекрати. Но отрицать было бессмысленно. Он был красив. Не показной, не журнальной красотой — а той, что цепляет не сразу, но если зацепила, то уже не отпускает. В нём было что-то тяжёлое, взрослое, уверенное. И опасно притягательное. Чонгук открыл водительскую дверь, бросил быстрый взгляд в её сторону — будто проверял, всё ли с ней в порядке, — и сел за руль. Пакет в его руках оказался плотным, увесистым. Он молча завёл двигатель, а потом, не глядя, протянул пакет ей. — Держи. Нара машинально взяла его, чувствуя прохладный шорох пластика под пальцами. — Что… это? Она заглянула внутрь — и на секунду растерялась. Апельсины. Пакет мятного чая. Большая коробка карамельных конфет. Печенье с кокосом. Мармелад. И — венцом всего — фисташковое мороженое. Она медленно подняла взгляд на Чонгука. — У тебя стресс, — сказал он так, будто речь шла о погоде. — Я не знаю, что именно в таких случаях едят… девушки. Полез в интернет. Взял всё, что советовали. На мгновение в голове вспыхнула мысль — неожиданная, почти пугающая: Он заботится обо мне?.. Но почти сразу поверх неё легло другое — настороженное, колкое, защитное. Нара выдохнула и, не подбирая слов, сказала вслух: — Спасибо вам большое, но… — она чуть сжала пакет, — это выглядит так, будто вы пытаетесь купить моё хорошее отношение. Чонгук не ответил сразу. Он посмотрел на неё — внимательно, долго, без улыбки. Не оценивающе. Не с интересом. Скорее… проверяюще. А потом — совершенно неожиданно — лёгким, но ощутимым движением щёлкнул её по лбу. — Ай! — Нара машинально отшатнулась. — За что?! — За глупости, — спокойно ответил он. — Чтобы больше такого не говорила. Одного «спасибо» было бы достаточно. Она замерла, чувствуя, как щеки предательски теплеют. То ли от злости, то ли от того, что он был слишком близко. Слишком… нормален в этом моменте. — Спасибо, — сказала она тише. И почти неосознанно добавила, ещё тише: — Чонгук. Его реакция была мгновенной. Он резко повернул голову, словно его окатили холодной водой, а потом усмехнулся — широко, искренне. — Алилуя, — выдохнул он. — Мне не послышалось? Это было «на ты»? Он перехватил её запястья — не резко, не крепко, а просто… чтобы убедиться, что момент реален. — Дождались, — с улыбкой сказал он. Нара рассмеялась — коротко, неловко. — Ну хватит. — Всё, всё, — он отпустил её руки, но взгляд остался тёплым. — Поехали. Отвезу тебя домой. Машина тронулась мягко. Город за окнами проплывал размытыми огнями, а в салоне повисло странное, почти уютное молчание. Через десять минут они остановились у её подъезда. Нара глубоко вдохнула. — Спасибо ва—… — она осеклась. — Тебе. Спасибо, что подвёз. И… — пауза. — Я так и не сказала спасибо за то, что ты сделал в клубе. Она повернулась к нему, наконец позволяя себе посмотреть прямо. Чонгук не ответил сразу. Он сидел, повернувшись к ней вполоборота, одной рукой опираясь на руль. Свет уличного фонаря ложился на его профиль, подчёркивая напряжённую линию челюсти. — Это не «вмешался», — наконец сказал он. Голос был ровный, без злости, но в нём чувствовалось что-то жёсткое. — Это было… необходимое. Нара нахмурилась, не сразу поняв. — Необходимое? Он перевёл на неё взгляд. Не прожигающий, не тот, клубный. Глубокий, внимательный, будто он смотрел не на неё сейчас, а чуть дальше — туда, где всё ещё стояла та сцена. — Мне не нравится, когда люди не понимают границы, — произнёс он спокойно. — Особенно, когда эти границы касаются… — он сделал паузу, словно подбирая слово, — кого-то конкретного. Её сердце дёрнулось. — Это моя работа, — осторожно сказала она. — Такие ситуации… бывают. — Бывают, — кивнул он. — Но не должны. Он не повысил голос. Не приблизился. И именно это почему-то действовало сильнее. Нара сжала губы, чувствуя, как внутри поднимается странное тепло, смешанное с тревогой. — Ты не обязан был… — начала она. — Я знаю, — перебил он мягко. — Я и не обязан был. Я хотел. Слова повисли между ними. Нара резко вдохнула и тут же отвернулась к лобовому стеклу, будто асфальт впереди мог спасти её от этого взгляда. — Ты говоришь так, будто… — она запнулась, — будто это твоё дело. Чонгук тихо усмехнулся. Не насмешливо — скорее задумчиво. — Возможно, — сказал он. — Мне просто не понравилось, как на тебя смотрели. Она повернулась к нему резко. — А как на меня можно смотреть? Он прищурился, скользнув взглядом по её лицу, задержался на губах — буквально на долю секунды. Этого было достаточно, чтобы Нара почувствовала, как вспыхивают щёки. — Не так, — ответил он. Молчание снова растянулось. В машине было тепло, слишком спокойно, слишком… интимно для людей, которые формально почти не знают друг друга. — Ты всегда такая серьёзная? — вдруг спросил он, меняя тон. — Или это только со мной? Она фыркнула, не удержавшись. — А ты всегда так… уверенно лезешь не в своё? Он приподнял бровь. — Лезу? — переспросил он. — Я думал, мы просто разговариваем. — Разговаривают без такого взгляда, — буркнула она, сама не ожидая от себя этой фразы. Чонгук рассмеялся тихо, грудным смехом. — А если я скажу, что не умею по-другому смотреть? Она посмотрела на него снова — и тут же пожалела. Он был слишком близко. Не физически — взглядом, вниманием, этим странным ощущением, будто он уже видит её глубже, чем следовало. — Мне пора, — сказала она поспешно и потянулась к двери. — Спасибо ещё раз. И… — она приподняла пакет, — за это тоже. — Нара. Её имя в его устах прозвучало иначе. Мягко. Лично. Она замерла. — Просто… — он замолчал, словно сам удивился тому, что хотел сказать, — если вдруг кто-то снова позволит себе лишнее… — он пожал плечами, — скажи. Она медленно повернулась к нему. — Зачем? Он смотрел прямо, без улыбки. — Потому что мне не всё равно. Это не было признанием. Это было хуже. Нара сглотнула, чувствуя, как внутри что-то сдвигается. — Я справлюсь, — сказала она тихо. — Я знаю, — кивнул он. — Но иногда можно не справляться одной. Она не нашла, что ответить. Медленно вышла из машины, захлопнула дверь. Холодный воздух тут же обдал лицо, будто возвращая в реальность. Поднявшись на пару шагов к подъезду, она обернулась. Чонгук всё ещё сидел в машине, смотрел на неё. Не торопясь. Не давя. Она неловко махнула рукой. Он ответил не жестом — улыбкой. Первой по-настоящему тёплой, не деловой и не хищной. И почему-то именно от этого у неё дрогнули пальцы. Нара развернулась и вошла в подъезд, чувствуя спиной его взгляд. А Чонгук остался сидеть ещё несколько секунд, прежде чем завести двигатель. Слишком близко, подумал он. И слишком рано. Но сдаваться он точно не собирался.