Только моя

Мой тгк🤍🎀: https://t.me/fluffkitt ______ Они вошли в квартиру Нары, и дверь мягко закрылась за их спинами, будто отрезав весь мир снаружи. Здесь было тихо, уютно и так по-домашнему тепло. Лёгкий запах свежевыстиранного белья, чуть сладкий аромат духов, которые Нара когда-то брызнула на занавески, мягкий свет — всё точно такое же, как в тот раз, когда он примчался к ней, полуживой от температуры, и впервые наклонился так близко, как боялся когда-то себе позволить. Но сейчас атмосфера была другой. Ничего болезненного, ничего настороженного. Здесь теперь жила память о поцелуе, о руке, которая осторожно держала её плечо, о заботе, которая прожгла ей сердце. — Располагайся, — негромко сказала Нара, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но предательский комочек в горле всё равно выдавал волнение. — Можешь пройти в гостиную… или помыть руки, если хочешь. Чонгук коротко улыбнулся, чуть опустив взгляд, словно тоже пытался справиться с тем странным, тёплым волнением, которое сейчас клубилось между ними. — Хорошо, — мягко ответил он. Она ушла на кухню, сжимая огромный букет, и только там, оказавшись в одиночестве, позволила себе выдохнуть. Такое ощущение, будто она весь путь сюда держала в себе бесконечное количество эмоций и только сейчас их отпустила. Букет занимал почти половину маленькой кухни, и Нара в растерянности огляделась. У неё не было вазы. У неё никогда раньше не было такой проблемы — ну кто ей когда-нибудь дарил такие цветы? В итоге она нашла большую стеклянную банку, аккуратно наполнила её водой, опустила туда цветы так, чтобы они не перевесили банку и не рухнули на пол, поправила слегка расправленные бутоны, и на мгновение просто замерла, глядя на них. Как будто всё это происходило не с ней, как будто она смотрела фильм, где главная героиня неожиданно сталкивается с любовью всей своей жизни. — Будешь чай? — крикнула она из кухни, сама удивляясь тому, как дрогнул голос. — Чай… — задумчиво протянул Чонгук, появляясь в дверях кухни. Он облокотился на дверной косяк, сложив руки на груди, и смотрел на неё с какой-то мягкой улыбкой. — Давай. Чёрный. — Хорошо, — она кивнула и отвернулась, чтобы заняться чайником, а не тонуть в его взгляде. Но он не ушёл. И не остался в дверях. Он шагнул ближе. Тихо, почти неслышно, так, будто боялся спугнуть её. — Ты нервничаешь? — спросил он негромко, словно просто озвучил мысль, которая сама собой повисла в воздухе. — Нет, — слишком быстро ответила она. — Почему я должна нервничать? Он чуть усмехнулся. — Ну… потому что мы вдвоём. В твоей квартире. — Он говорил спокойно, не давя, не зажимая её угол вины. Просто честно. — Потому что мы встречаемся. Потому что… иногда люди волнуются, когда слишком близки к тем, кто им нравится. Она замолчала. Руки сами по себе продолжали движение — насыпать чай, включить чайник, достать кружки. А внутри всё превращалось в тёплый вихрь, который разрывал её на чувства. — Я не… — тихо начала она, но он шагнул ещё ближе. Тёплые пальцы аккуратно коснулись её кисти. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение, от которого по коже пробежали мурашки. — Эй, — его голос стал мягче, теплее, будто он гладил не только её руку, но и сердце. — Всё хорошо. Я рядом. Никуда не тороплю, ни к чему не подталкиваю. Просто… наслаждайся вечером. Она посмотрела на него. И правда, рядом с ним становилось спокойнее. Его уверенность, его тепло, его взгляд — всё это как будто нежно укутывало её. — Знаешь, — он усмехнулся, легко сжав её пальцы, — если ты будешь так смотреть на меня, я вообще забуду, зачем пришёл. Она хмыкнула, уже мягче, с теплом: — А зачем ты пришёл? — Чтобы быть с тобой, — ответил он спокойно, как будто это была самая естественная истина на свете. Чайник загудел. Она вырвала руку, будто кто-то щёлкнул пальцами и вернул её в реальность. Залила кипяток, поставила две кружки на стол, и они вместе прошли в небольшую столовую зону. Она села напротив. Он посмотрел на неё… и нахмурился. — Так не пойдёт. — Что? — она удивилась. Он медленно взял стул в руки — и просто подтянул вместе с ней ближе к себе. Нара выдохнула от неожиданности, но смех сам сорвался с губ. — Чонгук! — Вот, — он сел ещё ближе, обняв её лёгко за талию, тёпло, уверенно, так, будто она всегда должна была сидеть именно так. — А теперь мне комфортно. Она чувствовала его тепло, его дыхание рядом, его руку, лежащую на её талии. И чем дольше она сидела так, тем спокойнее становилось внутри. Они разговаривали — легко, смешно, без пафоса. Он то шутил, то поддевал её мягкими фразами, то намеренно говорил что-то слишком серьёзное, чтобы потом сорваться в улыбку и заставить её смеяться. И она расслаблялась. Всё больше. Всё глубже. Чай закончился довольно быстро, хотя никто не замечал, когда именно они допили его. Они просто перебрались в гостиную. Диван мягко принял их обоих, и Нара почти сразу устроилась рядом, как будто это было самое естественное место в мире — рядом с ним. Она легла к нему боком, закинув ноги на его бедро, положив голову на его плечо. А его рука словно автоматически легла ей на колено, большой палец лениво проводил по коже через ткань юбки, и от этого движения по её телу пробегали такие мурашки, что хотелось ещё и ещё. — Удобно? — тихо спросил он. — Очень, — так же тихо ответила она. И наступил удивительный момент тишины. Не неловкой. Не пустой. А тишины, в которой люди уже не боятся молчать вместе. Она чувствовала его запах. Слышала его дыхание. Чувствовала, как грудь под её щекой поднимается и опускается. И вдруг поняла, насколько сильно привыкла к этому ощущению рядом. Насколько сильно ей нужно знать, что он здесь. Он слегка повернул голову, посмотрел на неё, и их взгляды встретились. Секунду они молчали. Просто смотрели друг на друга. И в этом взгляде было столько всего — желание, тепло, нежность, слабая тень боли, и какое-то безумно сильное чувство, которое рвалось наружу. — Нара… — тихо сказал он. Она вздрогнула, будто звук её имени опустился прямо в сердце. — Да? Он улыбнулся, но в улыбке был оттенок напряжения. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто я чего-то требую, понятно? Я ни к чему тебя не принуждаю. Как тебе комфортно — так и будет. Если ты скажешь «нет», я просто останусь рядом и буду обнимать тебя целую ночь, и мне этого будет достаточно. Главное — чтобы ты была в безопасности. Чтобы тебе было спокойно. Она смотрела на него и чувствовала, как всё внутри сжимается и расправляется одновременно. Вот оно. Вот почему он опасен. Не деньгами. Не статусом. Этим. Невероятной способностью быть таким сильным… и таким мягким. Она сделала вдох. — Чонгук… Он замер. — Я хочу, — сказала она тихо. — Сейчас. С тобой. Он шумно выдохнул, словно его наконец отпустило напряжение, которое держало всё это время, и тихо усмехнулся, качнув головой: — Нара… не дразни меня. Ты даже не представляешь, как трудно мне будет остановиться. Особенно рядом с тобой. Она не отвела взгляда. — Я не дразню. Я правда хочу. И потянулась к нему. Сама. Уверенно. Нежно. Решительно. Их губы встретились. Не робко и не боязливо, как в первый раз. А осознанно. Тепло. Глубоко. Так, как целуют, когда перестают убегать от своих чувств. Его рука крепче обняла её, вторая поднялась к её щеке, аккуратно проведя большим пальцем по коже, словно он хотел запомнить каждое мгновение, каждый уголок её лица. Она прижалась ближе, вжимаясь в него, доверяя себя полностью. В поцелуе было столько тепла, что мир вокруг перестал существовать. Только они двое. Только их дыхание. Только их сердце, стучащее в одном ритме. _____ Нара понимала, что делает выбор. Не импульсивный. Не спонтанный. Не потому что так надо, не потому что “первое свидание — значит обязана”. Нет. Она смотрела на него… и чувствовала. Чувствовала тепло от его ладоней. Чувствовала, как рядом с ним ей спокойно. Чувствовала, как сердце, которое столько лет боялось и закрывалось, наконец-то решается открыть двери. Чонгук тоже это понимал. Он видел её глаза — не просто блеск симпатии или желания, а доверие. Такое редкое. Такое хрупкое. Такое бесценное. — Ты уверена? — тихо прошептал он, проводя пальцами по её щеке, так нежно, будто боялся разобидеть дыханием. Нара кивнула. Не резко. Не как человек, который “решился”. Как человек, который выбрал. — Да, — почти шёпотом, но очень уверенно. Её голос дрожал от эмоций, а не от страха. Он слегка улыбнулся. Не победной улыбкой мужчины, который “добился своего”. Нет. Улыбкой человека, который бережно принял самый драгоценный подарок. — Тогда… — его голос стал ниже, мягче, теплее. — Позволь мне быть осторожным с тобой. Она устроилась у него на коленях почти неосознанно, словно тело само нашло самое безопасное место. Его руки сомкнулись вокруг её талии, тёплые, уверенные, и от этого простого жеста внутри всё сжалось и тут же расслабилось. Они целовались медленно, лениво, будто никуда не спешили, будто этот вечер принадлежал только им двоим. Он отрывался от её губ лишь затем, чтобы прошептать прямо в дыхание: — Ты такая красивая… моя любимая. Её ответом был тихий, почти неуловимый стон. Она сама удивилась этому звуку, смутилась, но он лишь улыбнулся, продолжая целовать — уголки губ, щёку, линию челюсти. Голос Чонгука был низким, спокойным, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость, как натянутая струна. Он поднялся вместе с ней, будто Нара совсем ничего не весила, и понёс в спальню. Свет там был мягче, тише, и когда он уложил её на кровать, сделал это так осторожно, словно боялся спугнуть момент. Чонгук навис над ней, опираясь на руки, давая ей время привыкнуть к близости, к его взгляду, который медленно скользил по её лицу, шее, плечам. — Слышишь? — сказал он. — Ты так стонешь… от этого у меня сносит крышу. — Тогда не останавливайся, — вырвалось у неё. — Мне хорошо. — Даже не сомневайся, — бросил он. — Я и не собирался. Её дыхание сбивалось, губы приоткрывались сами, и она тихо постанывала, не успевая сдержаться. Он улыбался в поцелуй, будто ему нравилась каждая её реакция. — Такая сладкая… ты даже не представляешь, как я давно этого хотел. Когда он начал снимать с неё футболку, делал это мучительно медленно, проводя пальцами по коже, будто проверяя, настоящая ли она. Она попыталась прикрыться, но он сразу перехватил её руки, прижал их к кровати. — Посмотри на себя, — сказал он хрипло. — Такая красивая… такая желанная. И ты ещё смеешь стесняться? Она снова попыталась прикрыться, но он перехватил ее запястья, мягко прижимая к матрасу. — Нет, — тихо, но жёстко. — Я хочу видеть тебя всю. Мне нравится, когда ты такая. Беззащитная. Моя. Слово «моя» он произнёс так, что у неё перехватило дыхание. Он наклонился, поцеловал ключицу, потом шею, и его губы задержались там, заставляя её стонать громче. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, — прошептал он. — Я смотрю на тебя и хочу тебя всю. Каждую твою реакцию. Каждый твой вздох. Нара сглотнула. — Ты так смотришь, будто хочешь меня съесть. — Хочу, — честно ответил Чонгук. — И ты это знаешь. Он целовал её шею, намеренно медленно, будто испытывал терпение — своё и её. Она выгнулась навстречу, не сдержав стона. — Вот так, — прошептал он. — Мне нравится, когда ты так реагируешь. — Ты специально делаешь это медленно, — выдохнула Нара. — Ага, — усмехнулся он. — Я хочу, чтобы ты просила. Она замолчала на секунду, а потом, почти дерзко, сказала: — Тогда поцелуй меня ниже. Пожалуйста. Дыхание Чонгука стало тяжелее. — Ты даже не представляешь, как это звучит, когда ты так говоришь. Он избавил её от лифчика, не отрывая взгляда. — Чёрт… — снова вырвалось у него. — Ты такая красивая, что мне хочется сказать это вслух тысячу раз. — Скажи, — прошептала она. — Мне нравится слышать. Он наклонился ближе. — Ты красивая. Ты желанная. Ты сводишь меня с ума. И ты моя. — Тогда докажи, — сказала она, дрожа, но не отводя взгляда. Он целовал её откровенно, не скрывая желания, и при каждом её вздохе шептал что‑то новое — о том, какая она горячая, как ему нравится, что она не молчит, что отвечает ему. — Скажи мне, что тебе хорошо, — попросил он. — Мне очень хорошо, — выдохнула она. — Чёрт… — он улыбнулся. — Ты даже не представляешь, как я рад это слышать. Он опускался ниже, не переставая говорить с ней, будто его слова были такой же частью процесса, как прикосновения. — Я хочу, чтобы ты запомнила этот момент, — сказал он. — Хочу, чтобы ты потом вспоминала и знала — ты так реагировала именно со мной. Она стонала, не пытаясь это скрыть, и тянула его за волосы. — Не останавливайся… пожалуйста… — Я и не думаю, — ответил он. — Мне нравится, как ты просишь. Её стоны становились громче, тело выгибалось, и она цеплялась за него, повторяя его имя снова и снова. Он принимал это как награду, как доказательство своей власти над моментом. — Ты такая вкусная… такая настоящая… мне сносит крышу от того, как ты реагируешь. Ты даже не понимаешь, насколько ты меня заводишь. Он посасывал, вылизывал, целовал её жадно, откровенно, не скрывая своего желания. Его комплименты были шёпотом, почти рычанием: — Вот… именно так, — говорил он. — Кричи. Мне нравится слышать, как ты зовёшь меня. Только меня. Когда её накрыло, она не сдерживалась — дыхание, голос, имя, всё смешалось. Он был рядом, удерживал, говорил ей, какая она сейчас настоящая, открытая, живая. Когда он снова оказался рядом с её лицом, она потянулась к нему сама, поцеловала первой — медленно, но уверенно. И тогда он просто прижал её к себе. Сильно. Надёжно. Как будто укутал. Они долго лежали так, не отпуская друг друга. Он тихо целовал её волосы. Она слушала его сердце. И это было не про страсть. Это было про принадлежность. Про принятие. Про «мы». — Всё хорошо? — негромко спросил Чонгук, не отпуская её ни на секунду. Нара улыбнулась, едва заметно качнув головой. — Лучше, чем хорошо… — прошептала она. — Спасибо. — Это тебе спасибо, — ответил он так мягко, что голос звучал как плед. — За доверие. За то, что выбрала меня. За то, что позволила любить тебя… вот так. Она подняла на него глаза. В её взгляде не было ни тени страха, ни сомнения. Только свет. — Не отпустишь? — спросила она почти неслышно. Он усмехнулся, прижимая её ближе. — Никогда. Они остались так — в тепле, в мягком свете ночи, в тишине, где бьются два сердца рядом и больше ничего не нужно. И это была не просто близость. Это было начало «их».