Там, где сердце выбирает

Мой тгк🤍🎀:https://t.me/fluffkitt _____ После того вечера, когда она впервые позволила себе коснуться его губ, а он — прижать её к себе так, будто боялся потерять… всё изменилось. Они не просто целовались — они договорились быть вместе. Не как официантка и постоянный клиент. Не как женщина, которая избегает, и мужчина, который добивается. А как два человека, которые решили попробовать. И уже тогда, чуть позже, когда Чонгук пришёл в себя от алкоголя, он, смущённо усмехаясь и чуть хриплым голосом, сказал: — В следующую субботу — наше официальное первое свидание. Я хочу, чтобы оно было идеальным. Она кивнула. И с тех пор каждый день будто шёл в отсчёт. Неделя пролетела странно — тихо, тихо, но очень насыщенно. Оба сделали вид, что в клубе между ними ничего не изменилось. Нара — строгая, собранная, спокойная. Чонгук — уверенный, холодный бизнесмен, один из владельцев сети, сидящий в VIP-зоне. Но это была лишь оболочка. Потому что теперь между ними были маленькие тайны. Иногда, когда она пробегала мимо, прижимая к груди поднос, он чуть дольше, чем позволено, задерживал на ней взгляд. Она чувствовала — словно теплые пальцы медленно скользят по позвоночнику. Иногда, когда она ставила на стол его заказ, их пальцы почти касались. И этого “почти” было достаточно, чтобы у неё мягко подламывались колени. А ещё были подарки. Не демонстративные. Не наглые. Чуткие. Очень личные. В один из вечеров она прибежала на кухню — и обнаружила, что администратор Кёнхи держит в руках аккуратный бумажный пакет. — Это тебе, — с улыбкой сказала она. — От одного… очень настойчивого человека. Внутри оказался маленький контейнер с тёплым обедом. Домашним. Нежный рис, запечённая курица с хрустящей корочкой и записка: “Ты забываешь есть. А я не хочу, чтобы ты теряла силы. — J” На следующий день он оставил на своем столике маленький букетик ромашек — самый обычный, но такой светлый, земной, живой. Как сама Нара. Ещё через день — шоколадка с той самой начинкой, которую она любит. Откуда он вообще узнал?.. Наверное, просто смотрел внимательнее, чем казалось. Каждый раз она краснела. Каждый раз пыталась не улыбаться — но улыбалась. Каждый раз говорила себе: “Не привыкай. Не смей привязываться.” И каждый раз сердце всё равно мягко сжималось. Неделя прошла. Наступила суббота. День свидания. И, как только она проснулась, бабочки в животе будто сговорились — и начали буянить. Весь день прошёл как в легкой дрожи ожидания. Когда вечер приблизился, Нара долго стояла у зеркала. Белая обтягивающая футболка с чёрной окантовкой подчёркивала фигуру. Чёрная юбка с мягкими слоями, чуть выше колена, при каждом движении ловила свет. Глянцевые туфли и белые носочки добавляли чему-то почти наивно-невинному ещё больше нежности. Волосы — мягкие локоны, падающие на плечи. На губах — персиковый блеск. Нежный, едва слышный аромат парфюма — ландыш, ирис, что-то лёгкое, чистое, как весенний воздух. Она посмотрела на себя ещё раз. “Так. Спокойно. Ты просто идёшь на свидание. Просто на свидание. С мужчиной, который…” С мужчиной, от одного взгляда которого у неё будто загорается кожа. Она вздохнула и уже потянулась к двери… И в этот момент телефон завибрировал. На экране — имя, от которого внутри сразу стало тепло: Ким Сохён — куратор. — Алло? — Нара? — тёплый, мягкий голос женской заботы сразу обнял её. — Девочка моя, как ты? Как здоровье? Как жизнь вообще? Нара улыбнулась. — Здравствуйте, Сохён-сонсэнним. Всё хорошо. Гораздо лучше. Спасибо вам. А как вы? — Работаю, волнуюсь за своих студентов, как всегда, — тихий смешок. — Я… собственно, звоню не просто так. Нара замирает. — Что-то случилось? — Случилось хорошее, — и по голосу чувствовалось: женщина улыбается. — По твоему делу вынесли решение. Твоя учёба… полностью оплачена на год вперёд. Мир будто на секунду перестал дышать. — Что… что? — прошептала Нара. — Как?.. Кто?.. — Вот это я тебе, к сожалению, сказать не могу, — мягко отвечает Сохён. — Но… тебе правда не нужно переживать. Человек сделал это искренне. И… наверное, из очень сильной заботы. И в её голосе звучал такой намёк… тихий, едва уловимый. Но Нара услышала. И сердце дрогнуло. — Сохён-сонсэнним… правда?.. — Правда. — нежно. — Возвращайся. Ты талантлива. Ты заслуживаешь закончить то, о чём мечтала. Они ещё немного поговорили — тепло, по-семейному. С пожеланиями удачи, с тихим «я рада за тебя, Нара», с ощущением, будто мир повернулся к ней лицом. Когда звонок закончился, она ещё долго стояла с телефоном в руке. Учёба. Её мечта. Её жизнь. И кто-то оплатил это. Да, она понимала. Да, она почти не сомневалась. Чонгук. И от этой мысли ей стало так странно — тепло, больно, радостно и страшно одновременно. “Почему? Зачем? Я правда для тебя настолько важна?..” Телефон снова завибрировал. Сообщение. Чонгук: Я уже у подъезда. Не торопись. Я подожду сколько нужно. Но сегодня ты — только моя. Она глубоко вдохнула. — Ладно… — шепнула себе. — Сейчас всё узнаю. И, сжимая дрожащими пальцами маленькую сумочку, вышла из квартиры навстречу вечеру, свиданию и мужчине, который постепенно становился её вселенной. _____ Дверь подъезда щёлкнула, выпуская во двор лёгкий поток теплого вечернего воздуха. Пятничный город дышал шумом машин, редкими голосами прохожих и мягким светом фонарей, рисующих на асфальте длинные тени. Нара вышла и буквально на секунду замерла на месте, как будто мир поставили на паузу. Он был здесь. Стоял всего в нескольких шагах от ее дома. Чонгук. В чёрной рубашке-поло, идеально сидящей на его широких плечах, в таких же чёрных брюках, подчёркивающих строгую линию фигуры. Он выглядел… безупречно. Уверенно, спокойно, красиво — так, как будто этот вечер был для него не просто свиданием, а чем-то гораздо большим. В руках он держал огромный букет нежно-розовых роз — не просто букет, а целое облако мягкого, чуть стыдливого, тёплого чувства. Нара на секунду перестала дышать. Это правда мне?.. Она ощутила, как сердце впервые за долгое время ударило по-настоящему сильно, как дрогнули пальцы, которыми она нервно сжала ручку своей сумочки. Ноги вдруг стали чуть ватными, а в груди распусталось странное, слишком тёплое ощущение, будто солнце поселилось где-то под рёбрами. Чонгук в этот момент что-то просматривал в телефоне, но услышал тихий звук её каблуков по плитке. Он поднял взгляд — и мир перестал существовать для него тоже. На лице растянулась такая искренняя, мягкая, по-настоящему счастливая улыбка, какой Нара раньше у него никогда не видела. — Здравствуй, — сказал он неожиданно мягко, почти нежно. — Привет… — Нара чуть смущённо кивнула, боясь даже моргнуть. Он шагнул ближе и легко, аккуратно поцеловал её в щёку. Её кожа вспыхнула теплом, словно это место коснулось солнце. Он пах дорого и очень «по-Чонгуковски»: смесь чего-то древесного, терпкого, мужественного и одновременно удивительно тёплого, уютного. — Это тебе, — он протянул ей букет. Нара с осторожностью взяла его — и чуть не потеряла равновесие. Он был тяжёлым. Настолько тяжёлым, будто он держал в руках целое поле роз. Чонгук тихо рассмеялся, этот смех был таким живым, искренним, что ей самой стало легче дышать. — Осторожно, малышка, — мягко сказал он. — Давай я пока подержу. — Спасибо… он такой красивый… — Нара смотрела на букет с тем самым детским восхищением, которое не спрячешь. — Но… не стоило так… Он тут же наклонился чуть ближе, его голос звучал низко и уверенно: — С этого дня, — тихо, но твёрдо произнёс он, — я не хочу слышать от тебя слов «не стоило», «зачем» и «слишком». Я хочу это делать. Хочу баловать тебя. Хочу видеть тебя счастливой. И буду. С этими словами он будто поставил точку — и объявил правило. Не как приказ. Как обещание. И почему-то именно от этого обещания у Нары щёки вспыхнули ещё ярче. Она поднялась на носочки — даже в каблуках оставалась ниже него — и коротко, робко, но искренне поцеловала его в щёку: — Спасибо тебе… Чонгук едва заметно застыл на долю секунды, а потом почти светло улыбнулся: — Вот ради этой улыбки… — тихо сказал он. — Ради неё я и хочу всё это делать. Он аккуратно открыл заднюю дверь машины, положил туда букет, будто боялся повредить хоть один лепесток. Затем вернулся к ней и, не спрашивая, но и не вторгаясь резко, переплёл их пальцы. Его ладонь была тёплой, надёжной, уверенной. И это прикосновение почему-то оказалось спокойнее любого лекарства. Он подвёл её к пассажирскому сиденью, уже хотел открыть дверь, но… — Подожди, — тихо сказала Нара. Он остановился, посмотрел на неё. Взгляд серьёзный, внимательный, один только он — весь к ней. — Я хочу у тебя кое-что спросить. — Я слушаю, — спокойно ответил Чонгук. Она подняла на него глаза: — Это ты оплатил моё обучение? Несколько секунд он молчал. Просто смотрел. И в его взгляде было не удивление — принятие. Как будто он понимал, что этот разговор неизбежен. — Тебе сказали? — тихо спросил он. — Нет. — она слегка покачала головой. — Но… я просто поняла. Это ты. Зачем, Чонгук? Почему? Он улыбнулся чуть грустно, чуть тепло: — Как это зачем? Это то, чем ты хочешь жить, Нара. То, что горит в тебе. Я видел, как меняется твой взгляд, когда ты говоришь об архитектуре. Ты оживаешь. Ты дышишь. И… да. Мы с тобой вместе не так давно. Но если ты рядом со мной — значит, я хочу, чтобы у тебя было всё, что делает тебя счастливой. Нужно учёба — значит, ты будешь учиться. Нужны курсы — поедешь. Нужно время — получишь. Я просто… хочу тебе помочь. Потому что ты — не случайный человек в моей жизни. Уже нет. Глаза Нары медленно наполнились слезами. Не от боли. От тепла. От понимания. От того, что кто-то впервые поставил её мечту… так высоко. — Не-не-не, — он сразу шагнул ближе, мягко обняв её. — Только не плачь, ладно? Я это всё не для слёз делал. — Просто… — голос предательски дрогнул. — Для меня… для меня так никто никогда… — Я знаю, — тихо сказал он. — Но теперь всё иначе. Теперь я рядом. Она глубоко вдохнула, кивнула. И вдруг, словно выбросив из груди тяжесть, тихо призналась: — Ты первый мужчина в моей жизни, Чонгук. У меня никогда не было отношений… совсем. Если я вдруг что-то делаю не так, говорю глупости, реагирую странно — ты просто… говори мне. Я правда не знаю, как это — быть с кем-то. На этот раз удивился он. По-настоящему. И эта реакция была такой искренней, что Нара даже чуть смутилась. — Ты… никогда? — мягко переспросил он. — Никогда, — честно сказала она. Пауза. Улыбка. Тепло. — Знаешь, — тихо сказал он, — мне это нравится. Очень нравится. Потому что всё первое у тебя будет… со мной. Он аккуратно коснулся её кончиков пальцев, переплёл с ними свои. — Но плакать мы перестаём прямо сейчас. Сегодня наше первое свидание. И оно будет идеальным. Обещаю. Он помог ей сесть в машину, сам занял место за рулём. Двигатель мягко загудел, город лениво поплыл за окном. А вместе с ним начиналось не просто свидание. Начиналась новая история. Их история. И Нара впервые за долгое время чувствовала себя не просто нужной. Она чувствовала себя любимой — даже если ещё боялась это признать. _____ Они ехали долго. Не в том смысле, чтобы Нара начала нервничать — наоборот. Время вдруг перестало существовать, растворилось где-то за стеклом автомобиля, где огни города вытягивались в мягкие светящиеся линии. Машина скользила по трассе плавно, без дерганий, будто сама знала маршрут, а салон был наполнен теплой тишиной, в которой было удивительно спокойно. Чонгук держал её за руку. Не крепко, не навязываясь — ровно настолько, чтобы она чувствовала: он рядом. Его ладонь была тёплой, широкой, и Нара ловила себя на том, что то и дело поглядывает на их переплетенные пальцы. Такая обычная физическая мелочь, но она казалась чем-то… очень личным. Очень новым. — Ты сегодня много молчишь, — улыбнулся Чонгук, бросив на неё короткий взгляд. — Это всё моя компания так на тебя влияет? Она усмехнулась. — Я просто… перевариваю. — Тихо. — Всё это. Свидание. Цветы. Ты. — Опасное сочетание? — он нарочно сделал голос чуть ниже, играючи. — Может быть, — она изобразила серьезность, но уголки губ предательски дрогнули. — Ты не представляешь, насколько опасное. — Представляю, — Чонгук криво ухмыльнулся. — Я сам опасаюсь тебя. — Меня? — она удивленно вскинула брови. — С чего бы это? — Потому что стоило тебе появиться, и мой мир вдруг на удивление перестал быть таким, каким был всегда, — сказал он спокойно, но в голосе слышалась та самая искренность, от которой у неё начинало учащаться дыхание. — И да, это пугает. Она опустила глаза, улыбнувшись в ладонь. — Ты иногда слишком прямой, мистер Чон… — Ты сейчас флиртуешь? — перебил он мягко. Она повернула к нему голову, изобразив удивление. — А ты думал, только тебе разрешено? Он засмеялся — тихо, низко, приятно. — Вот это… неожиданное открытие вечера. Моя девушка умеет флиртовать. — Твоя девушка? — она запнулась, но голос был удивлённо-насмешливым. — Разве нет? — он чуть крепче сжал её пальцы. — Если что, можешь считать это официальным признанием. Она закатила глаза, но сердце приятно кольнуло. Хоть бы он не замечал, как глубоко в душе отзываются его слова. Хоть бы… В какой-то момент он поднес её руку к губам и легко коснулся костяшек поцелуем. Ничего лишнего. Просто тепло кожи к коже — но от этого простого касания по её телу будто прошлась мягкая волна дрожи. — Я, кстати, до сих пор не сказал главное, — его голос стал мягче. Гораздо мягче. — Ты сегодня… потрясающая. И сказал он это не просто, как комплимент. Он смотрел на неё, как будто действительно видел. Не одежду. Не волосы. Не макияж. Её. Она смутилась так сильно, что первой отвернулась к окну. — Спасибо… — И ещё, — он не отставал. — Мне нравится, как ты смущаешься. Но знаешь, что ещё мне нравится? — Боюсь спрашивать, — она усмехнулась, но уже не могла скрывать улыбки. — Что ты перестаёшь бояться рядом со мной. Она обернулась, их взгляды встретились, и какое-то мгновение между ними повисло что-то очень тихое, но такое громкое по ощущениям. Она впервые поймала себя на мысли: рядом с ним действительно легко. Страшно — да. Но и спокойно одновременно. И так, пока они разговаривали, машина свернула с городской трассы. Потом ещё раз. Потом ещё. Дорога стала уже, вокруг стало больше тишины и меньше шума. Нара заметила это не сразу — только когда впереди замаячили тёмные силуэты больших деревьев, а городские огни остались далеко позади. — Мы… куда-то выбираемся из города? — осторожно спросила она. — Немного, — спокойно ответил он. — Доверяешь мне? Она посмотрела на их сцепленные руки. — Доверяю. Спустя минут тридцать машина наконец остановилась. Чонгук заглушил двигатель. Нара удивлённо посмотрела вокруг — никакого ресторана, никакого пафоса, никакого «дорого-богато». Вместо этого — большой участок земли и дом. Большой. Однако… Она медленно вышла из машины. Дом был величественным — или когда-то был таким. Сейчас он больше походил на спящую грустную историю. Стены потрескались, часть фасада требовала срочного ремонта, крыша казалась уставшей, как человек, который слишком долго нес тяжесть на плечах. Но… Он был красивым. Нара поймала себя на том, что смотрит не на развал, а на потенциал. На то, каким этот дом МОЖЕТ быть. Не просто жилищем. Домом. Тем самым. — Нам… сюда? — наконец спросила она. — Сюда, — подтвердил Чонгук и предложил ей руку. — Хочешь посмотреть ближе? Они подошли к крыльцу. Скрип ступеней, старый воздух — но в этом почему-то не было отторжения. Наоборот. Казалось, дом будто осторожно приглядывается к ним. Внутри было пусто. Пыль. Старые балки. Гулкое пространство, в котором каждый шаг отзывался эхом. Но стоило Нара шагнуть внутрь — и она словно автоматически перешла в режим архитектора. Глаза вспыхнули. — Вот тут… — она медленно повернулась вокруг себя. — Я бы убрала эту перегородку. Открыла пространство. Сделала больше света. А здесь… ох, здесь можно огромные панорамные окна! Чтобы утром заливало светом. Она ходила по залу, трогала руками стены, иногда закрывала глаза, пытаясь представить. — Вот эта комната — идеально под большую гостиную. Если вынести вот эту стену, соединить пространство, добавить ребра жесткости, можно сохранить каркас и при этом расширить площадь. А здесь… Она резко остановилась. Повернулась к нему. — Чонгук. — её голос стал серьёзным. — Что это всё? Зачем ты мне это показываешь? Он молчал секунду. Потом ещё одну. Подошёл ближе и тихо сказал: — Это мой дом. Её будто холодком обдало. — Ты его… купил? — Да. — Но зачем? — она всё ещё не понимала. — Он же требует столько вложений. Это долгий проект, сложный… — Я знаю, — спокойно кивнул он. — У меня есть квартира в городе. Есть где жить. Но всю жизнь я мечтал об одном: когда у меня появится семья… — он чуть задержался на слове, но произнёс его твёрдо, — я хочу, чтобы был дом. Не просто стены. Место, где будет жизнь. Где кто-то будет смеяться в кухне. Где кто-то будет бегать по коридорам. Где будет тепло, не от системы отопления, а… от людей. Нара молчала. Сердце било больно. — И да, возможно, это слишком рано, — продолжил он. — Возможно, глупо. Но когда появилась ты… я понял, что хочу, чтобы этот дом был связан с тобой. Не как с моей девушкой. А как с человеком, который чувствует пространство. Который умеет оживать то, что создаёт. Я хочу, чтобы ты помогла ему ожить. Она сглотнула. — Чонгук… — тихо. — Но я же… я даже не доучилась. У меня ещё нет диплома, нет официального опыта. Как ты можешь доверить мне такой проект? Это слишком… Он положил ладони ей на плечи. Мягко, но уверенно. — Эй. — тихо. — Посмотри на меня. Она подняла взгляд. — Я доверяю не тому, что написано на бумаге. Я доверяю глазам, когда ты говоришь о том, что любишь. Этот дом нужен не просто хорошему архитектору. Ему нужен человек, который будет его чувствовать. И я… — он усмехнулся чуть растерянно, — я не думал, что вообще смогу вот так. Думал, что моя жизнь уже построена. Что ни одна женщина не задержится рядом надолго. Но потом появилась ты. Не из тех, кто тянет деньги. Не из тех, кто гонится за блеском. Ты просто… настоящая. И от этого я не хочу отпускать. Её дыхание перехватило. Она стояла и смотрела на него, и в какой-то момент просто… перестала думать. Словно все сомнения испарились. Осталось только ощущение: его руки. Его голос. Его взгляд. И она сама потянулась к нему. Пальцы осторожно коснулись его шеи. Она поднялась на носочки, приблизилась и мягко коснулась его губ своими. Сначала робко, будто проверяя, можно ли. Будто спрашивая: «так? правильно?». Он не заставил ждать. Чонгук обнял её за талию, притянул ближе, глубже ответил на поцелуй. Но не жёстко — наоборот. Нежно. Тепло. Так, будто боялся сломать. Её пальцы сжались на его рубашке. Она тихо выдохнула ему в губы, как кошка, нашедшая место, где можно свернуться клубком и больше никуда не уходить. Поцелуй стал глубже. Увереннее. Теплее. Его ладонь легла ей на спину, другая — на щёку. Она расслабилась в его руках полностью, позволив себе то, чего так долго боялась: просто чувствовать. Когда они отстранились, оба дышали чаще. Чонгук улыбнулся. — Я правильно понимаю… это было «да»? — тихо. Она тоже улыбнулась, едва заметно. — Это было… «я подумаю»… — шепнула она. — Но, скорее всего, да. — Меня устраивает, — он тихо рассмеялся и снова коротко поцеловал её в уголок губ. — Даже «скорее всего — да» звучит как победа. Он посмотрел на неё так внимательно, так мягко, что ей снова стало тепло и смущенно. — Не смотри на меня так, — прошептала она, отворачиваясь. — А как? — он склонил голову. — Я иначе не умею. Ты красивая, Нара. Живая. Такая… моя. Она вспыхнула, но не отвергла. Он переплел их пальцы и кивнул вперед. — Пойдём. У нас ещё впереди вечер. — Куда? — спросила она, но в голосе не было тревоги. Только доверие. Он только улыбнулся. — Увидишь. _____ Они обошли дом, миновав боковую сторону, и Чонгук ведёт её дальше — туда, где за домом простирается небольшой, но удивительно уютный задний двор. Трава под ногами мягко пружинит, свежий ветер колышет листья деревьев, будто тихим шёпотом добавляя вечеру ещё больше интимности. И в тот самый момент, когда Нара переступает через травяную кромку двора, она вдруг останавливается так резко, будто ноги отказываются идти дальше. Перед ней открывается картина, от которой в груди становится горячо, а в горле чуть першит от нахлынувших эмоций. Во дворе — свет. Не яркий, не кричащий, а тёплый, медовый. Повсюду развешаны маленькие лампочки, гирлянды словно звёзды спустились с неба и поселились здесь. Они мягко мерцают, подсвечивая аккуратно накрытый стол. Белоснежная скатерть, пара аккуратных приборов, бокалы из тонкого стекла. Два стула напротив друг друга. Воздух пахнет вечерней прохладой, лёгким дымком от переносной лампы и чем-то сладким, успокаивающим. Будто это не задний двор дома, а маленький мир, созданный только для двоих. Только для неё. Только для него. Только для них вместе. Нара делает медленный вдох. Второй. Её грудь вздымается чаще, чем обычно, сердце бьётся быстрее, чем когда-либо за последние дни. Она поворачивает голову к Чонгуку — и её взгляд становится мягким, сияющим, будто внутри включили собственные гирлянды света. — Чонгук… — тихо, почти шёпотом. Он неловко усмехается, опуская взгляд на секунду, а затем снова смотрит на неё. И это редкое зрелище — его смущение. Он проводит ладонью по затылку, будто сам не верит, что вот так волнуется. — Не смотри на меня так, — он пытается сказать уверенно, но голос всё равно мягко дрожит. — Я… вообще впервые устраиваю что-то настолько… — он ищет слово, криво улыбается, — романтичное. И, если честно, я нервничаю сильнее, чем на совещаниях с инвесторами. Нара не смеётся. Не шутит. Она просто подходит ближе и обнимает его. Не быстро, не резко. Медленно. Очень мягко. Так, как обнимают тех, кого боятся потерять и кому хотят сказать слишком много без слов. Её руки обвивают его спину, щёка ложится на его грудь, и она чувствует его сердце. Оно бьётся. Быстро. Сильно. Живо. Для неё. — Спасибо, — тихо, но так искренне, что голос едва не дрожит. — Это… лучший вечер. И лучший день. За очень долгое время. Может быть… вообще в моей жизни. Он на секунду замирает, а потом его руки сами обнимают её крепче. Теплее. Бережнее. Как будто она — самое нежное, самое хрупкое, и в то же время самое бесконечно ценное, что могло ему достаться. — Ну всё, — он выдыхает улыбку, — не могу… какая же ты у меня милая. И дальше он просто перестаёт себя сдерживать. Никаких пафосных реплик. Никакой сдержанной маски холодного миллиардера. Только он — живой, настоящий, любящий. Он начинает осыпать её нежными поцелуями. Сначала в висок. Потом в щёчку. Вторую. В нос. Нара смеётся, искренне, заливисто. Настолько тепло, что хочется укутаться в этот звук как в мягкое одеяло. — Щекотно!.. — она чуть отстраняется, но всё равно не уходит далеко, — хватит… Чонгук, хватит. — Нет, — он улыбается, и голос у него тёплый, игривый, но такой ласковый, что внутри всё плавится, — никогда. От тебя невозможно оторваться. Ей приходится осторожно вдохнуть глубже, чтобы удержать себя от вновь просыпающихся слёз счастья. Но она всё же отходит на шаг и направляется к столу. Чонгук рывком оказывается рядом и галантно отодвигает ей стул. — Прошу, госпожа будущий архитектор, — с чуть театральным тоном, но с настоящим теплом в голосе. — Спасибо, — она садится, её пальцы на долю секунды касаются его ладони, и это крошечное прикосновение будто снова зажигает искру внутри неё. Он садится напротив. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. И этого достаточно, чтобы понять — да, это не просто свидание. Это шаг. Очень важный шаг для обоих. И тут Нара замечает маленькую коробочку сбоку на столе. Она сначала делает вид, что не обращает внимания, но её взгляд всё равно пару раз возвращается к ней. Чонгук замечает это, берёт коробочку и протягивает её ей. — У меня… есть ещё кое-что для тебя, — он словно сам немного волнуется. Она немного морщит нос и качает головой. — Чонгук… ты меня уже слишком балуешь… — И буду баловать, — перебивает мягко, но уверенно. — Потому что хочу. Потому что ты мне… очень нравишься. Слишком сильно. Больше, чем я когда-либо думал, что вообще способен. И да, — он усмехается, — оказалось, что сердце Чон Чонгука всё-таки можно растопить. Кто бы мог подумать? — Ой, какие мы скромные, — она улыбается, но голос у неё мягкий. Очень нежный. — Ну… — он слегка пожимает плечами, — что есть — то есть. Он открывает коробочку. Внутри — тонкий браслет, изящный, нежный, женственный, с аккуратным бантиком и маленькими сияющими вставками. Он как будто создан именно для неё — чего-то такого же светлого, нежного и искреннего. Нара задерживает дыхание. — Он… прекрасный, — тихо. — Но, правда… ты… — Никаких «но», — он берёт её руку. — Дай. Она протягивает запястье. Он медленно, аккуратно, будто боится причинить боль, надевает браслет, его пальцы едва касаются её кожи, но этого касания достаточно, чтобы по ней пробежала дрожь. Он фиксирует застёжку, затем подносит её руку к губам и мягко целует туда, где тонко бьётся пульс. — Подходит, — он улыбается. — Ему повезло оказаться на твоей руке. — Ты невозможный… — она шепчет. — Зато твой, — тихо, почти не вслух, но она слышит. И сердце снова делает резкий мягкий скачок. Они едят. Ничего тяжёлого — лёгкие салаты, закуски, фрукты. Но важна не еда — важно то, как они разговаривают. Как смеются. Как перебивают друг друга и потом смущаются. Чонгук рассказывает без притворства — какие-то истории молодости, какие-то смешные провалы, нелепые моменты. Нара рассказывает про своё детство, про мечту стать архитектором, про то, как чувствовала себя маленькой девочкой в огромном мире. И рядом с ним она впервые за долгое время не чувствует себя маленькой — чувствует себя нужной. Час превращается в полтора. Небо темнеет, звёзды становятся ближе, а огоньки вокруг кажутся ещё теплее. Чонгук наконец вздыхает. — Поехали? — мягко. Она кивает. Они идут к машине. Он снова бережно берёт её за руку, и теперь это так естественно, будто так и должно быть. В дороге она играет с его пальцами, а он с таким мягким, чуть глупым, но невероятно счастливым видом смотрит на неё, что становится понятно — да, он потерян. Но в самом хорошем смысле. Дорога снова длинная, спокойная. Город огнями медленно тянется мимо, а внутри машины — тихий, уютный мир для двоих. У её дома он выходит, помогает ей выбраться из машины, достаёт огромный букет, который всё это время терпеливо ждал своего момента, и они идут к подъезду. Руки снова переплетаются. В лифте они стоят близко. Очень близко. И это молчание тоже тёплое. Вот её дверь. Она поворачивается к нему. А он неожиданно… немного теряется. Совсем чуть-чуть. Смотрит на неё, на букет, на её сияющие глаза и не находит сразу слов. — Ну… — он неловко улыбается. — Спасибо тебе за вечер. Правда. Это… много значит для меня. Она смотрит на него. Несколько секунд. И вдруг делает вдох. — Подожди. Он поднимает брови. — Что такое? Она проводит языком по губам, пытаясь собраться с духом, и тихо, но уверенно: — Ты не хочешь зайти? На чай… кофе… или просто… И в этот момент она сама понимает, что хочет. Не просто продлить вечер. Хочет его. Его присутствия. Его тепла. Его рядом. Он смотрит на неё долго. Очень. Глаза становятся мягче, глубже. — Ты уверена? — тихо. Не давит. Не торопит. Просто спрашивает. — Да, — она так же мягко. — Я хочу, чтобы ты остался. Он не герой фильмов. Не делает резких движений. Просто тихо улыбается. И это самая тёплая улыбка на свете. — Хорошо, — спокойно. Уверенно. Она открывает дверь. Он заходит. И вечер продолжается. Их вечер.