14.

— Я выпила успокоительные… я больше не могу, — отчаянно выдохнула я, сжимая картонный стакан с кофе так, будто в нём был спасательный круг. Парни с самого утра не выходили из зала — тренировки Дмитрия в последнее время превращались в настоящее испытание на выносливость, и обед был их единственным перерывом за весь день. Поэтому, по уже сложившейся негласной традиции, мы встретились в кафетерии: шумном, пахнущем свежей выпечкой и кофе, полном усталых, но оживлённых голосов. — Лэйн! Ян справится, чего ты так нервничаешь? — спросил Давид. Он, как всегда, выглядел свежо, безупречно, с лёгкой улыбкой, словно только что сошёл с обложки глянцевого журнала. На фоне остальных, измотанных и вспотевших, он казался почти нереальным. Все потому, что баскетбол не для него, он не питал любви к этому виду спорта, в отличии от других парней. — Всё не так просто, Давид. Я знаю, что он справится… — тихо сказала я. — Я боюсь представить последствия обмана отца. Я сделала глоток кофе — и, конечно же, обожглась. Тихо выругалась, поспешно поставила стакан обратно на стол и поморщилась. На меня уставились все, будто я внезапно сошла с ума. — Не драматизируй, — спокойно продолжил Давид. — Успешный проект затмит любой гнев Вильяма. Каин всё это время молчал. Он не спорил, не убеждал, не комментировал. Но когда заметил, насколько я напряжена, просто нашёл мою ладонь и крепко сжал её под столом — так уверенно и спокойно, словно этим жестом говорил: что бы ни случилось, я рядом. И это сработало. Лучше любых таблеток. Мне захотелось спрятаться в его объятиях, зарыться пальцами в его волосы и на несколько минут выбросить из головы все эти тревожные мысли, которые разрывали меня изнутри. — Поверь, — сказала я, сглотнув, — он бывает беспощадным. И никогда не знаешь, чего от него ожидать. Иногда он милует… а иногда вселенский гнев направлен на всех вокруг. Я сказала это грубо. Резко. И тут же почувствовала, как все за столом чуть напряжённо переглянулись. Я люблю его. Конечно, люблю. Он дал мне в жизни кучу возможностей — и на этом, по сути, всё. Моим воспитанием занимались мама и няня, частично Ян. Отца же рядом почти никогда не было. Иногда мне казалось, что я — совершенно нежеланный ребёнок. Старшего сына боготворили, а я была лишь фоном, шумом на семейных праздниках, чем-то необязательным. Грустно ли мне? Обидно? Да. Но я давно смирилась и научилась с этим жить. Иногда быть невидимой — даже выгодно. — Ян прилетит ночью, — мягко сказала Одри. — Вечером игра, завтра поездка. Тебе есть о чём подумать. Переключись. Тебе станет легче. И ведь она была права. В моей жизни, помимо презентации и отцовского гнева, существовали и другие, вполне реальные и срочные вопросы. — Точно… — я резко выпрямилась. — Кстати, о поездке. Мне срочно нужно к Донован за документами. Я поспешно начала собирать вещи, чувствуя, как внутри меня снова поднимается тревожное напряжение. Слишком много всего происходило вокруг. Так много, что обычная рутина начинала теряться в этом хаосе — а вместе с ней и ощущение хоть какого-то контроля над происходящим. Я только сейчас отпустила руку Каина. На прощание растрепала его белобрысую макушку — жест спонтанный, почти детский — и поспешила в сторону кабинета декана. Он лишь усмехнулся, легко поправляя волосы, словно такое проявление тепла для него было ожидаемо. Я ожидала, что этот жест вызовет раздражение, но в парне и намека не было. Ребята за столом переглянулись и улыбнулись — так, умилительно, подмечая, что когда мы так ладим, всем вокруг даже дышать легче. Документы я забрала быстро и почти бегом направилась на оставшиеся занятия. Сегодня пары были сокращены в честь предстоящей игры, но мысли всё равно никак не могли сосредоточиться на лекциях. Сегодня всё было неопределённо. Ян в Штатах. А значит — игра без капитана. Пусть наша команда сильная, пусть каждый знает своё место на площадке, но без связующего звена игра всегда превращается в риск. Без Яна команда теряет не просто игрока — она теряет сердце. А это значит, матч будет напряжённым. Настоящим испытанием. Следующая игра — против колледжа Святой Марии. И какова вероятность, что Джереми и его друзья окажутся в стартовом составе? Если так — нас ждёт настоящее сражение.

Тем временем:

От лица Яна:

— Вот, собственно, и всё. Я буду рад ответить на ваши вопросы. Это было тяжело. Я держался строго и профессионально, сознательно избегая взгляда отца. Да — я его обманул. Но этот обман стоил того. Он должен понять. Совет слушал внимательно. И в этом внимании я видел не просто интерес — я видел признание. В их взглядах я наконец увидел себя достойным фамилии, достойным наследия семьи. Нашего проекта. Если бы не Лэйн и Каин, я, скорее всего, давно бы утонул. Кстати о Каине… его отец слушал меня с особым вниманием, практически игнорируя резкие комментарии и шёпот моего отца. У нас с ним всегда были хорошие отношения, и, кажется, сегодня он увидел во мне не просто лучшего друга своего сына. Я отвечал на вопросы уверенно. Ни секунды сомнения. Мы с Лэйн и Каином прогоняли возможные сценарии десятки раз — и не ошиблись ни в одном. Из меня буквально сочилась уверенность. А она — лучший аргумент для любого совета директоров. Меня с детства учили: уверенность располагает к себе сильнее любых слов. Лидерство — тоже важно, но с этим у меня проблем не было никогда. Жаль только, что сегодня игра без меня. С каким удовольствием я бы променял все эти переговоры на шум зала, мяч в руках и своих ребят на площадке. Когда формальные вопросы закончились и конференция была официально закрыта, я принимал поздравления и похвалу лично от каждого члена совета. И в этот момент я понял — мы сделали это. Но самое главное сражение ждало ожидало меня после. — Впечатляет, Ян. У тебя большой потенциал. Вильям правильно поступил, доверив тебе такую сложную задачу. Прими мои поздравления. — Адам остался последним. И именно от него услышать такие слова было особенно неожиданно. Он всегда отличался своей строгостью, холодной требовательностью и цепкостью к деталям. Его похвала — редкость. Тем ценнее она звучала сейчас. И если бы не Каин, который подготовил меня ко всем возможным каверзным вопросам Адама, этой искренности, возможно, и не было бы. — Приятно слышать, — коротко ответил я, пожимая ему руку. — Я пытался сдержать твоего отца, но, кажется, мне пора оставить вас наедине. Передавай привет Каину. Мужчина подмигнул мне — легко, почти заговорщически — и исчез за дверьми конференц-зала. Это был намёк? Он понял, какую роль сыграл Каин в этом проекте? Или мне просто показалось? Дверь хлопнула. И вместе с этим хлопком воздух в комнате словно сменил температуру. Отец, до этого стоявший в стороне, наконец перестал скрывать своё истинное отношение к происходящему. Я демонстративно занялся сбором документов, стараясь не встречаться с ним взглядом, хотя чувствовал — его гнев буквально прожигает мне спину. — Что это сейчас было?! Мы обсуждали совершенно другое! ЭКО-территории? Районы? Ты хоть представляешь, сколько это будет нам стоить? Ты же знаешь ситуацию в компании! — его голос звучал слишком громко для пустого зала. Я сохранял внешнее спокойствие. Почти ледяное. — Восемь из восьми голосов — «за». Спонсоров достаточно. Они сами ко мне подходили и говорили, что готовы вложиться. Что тебя, чёрт возьми, не устраивает? В конце я всё же повысил голос — всего на несколько децибел, но ровно настолько, чтобы он понял: это не просьба. Это позиция. — Это тебя надоумила эта маленькая… — Попробуешь договорить — и я не посмотрю на то, что ты мой отец. — холодно перебил я, прежде чем с его губ успело сорваться оскорбление. Я не позволю никому. Даже ему. Говорить о Лэйн так, неуважительно, особенно, если она совершенно того не заслужила. — И да, мы вместе работали над проектом, который спасёт нашу семью. Можешь не благодарить. — Ты думаешь, что всё понимаешь. Думаешь, что спасаешь. Но ты слишком самоуверен. Возможно, я ошибся, когда доверил тебе будущее нашей семьи. Я сделаю всё, чтобы этот проект не вступил в силу. Обещаю. Он говорил холодно. Отстранённо. Почти чужим голосом. Больно было не из-за его угроз. А потому что я не услышал от него ни одного тёплого слова — в отличие от людей, которым я был по сути никем. — Флаг в руки, — жёстко ответил я. — Но ты в меньшинстве. Смирись. Проекту быть. Я знал: строительство начнётся через несколько месяцев, как только будут закрыты все формальности. — Пройдёт время — и ты поймёшь, что мы были правы. И я надеюсь, в тебе хватит чести извиниться передо мной, Лэйн и Каином. Потому что этот проект — лучшее, что случалось с нашей компанией за последнее десятилетие. Хотел новую, «молодёжную» политику? Принимай и не жалуйся. — Если мы потеряем компанию, знай — это будет по твоей вине. Не забывай: не всегда риск стоит того, что ты ставишь на кон. Иногда он забирает больше, чем ты готов потерять… даже если кажется, что игра стоит свеч. Слова отца застряли у меня в голове, будто заезженная пластинка. Я шёл по коридору и ловил себя на том, что прокручиваю их снова и снова, пытаясь понять, что он на самом деле хотел мне сказать. Он не хотел, чтобы я решил проблему. Он хотел, чтобы я создал иллюзию её решения. Чтобы внешне всё выглядело стабильно. Спокойно. Контролируемо. А я шагнул дальше. Поставил на всё. И если моя ставка не сыграет, мы действительно можем потерять всё, что у нас есть. До этого момента я был настолько уверен в себе, настолько вдохновлён, что мысль о собственном поражении даже не возникала. Я знал — это риск. Знал, что почти все оставшиеся ресурсы компании будут брошены в этот проект. Знал, насколько высока цена. Но только сейчас, впервые, в мою голову закрались сомнения. А что, если он прав? А если игра действительно не стоит свеч? По правде говоря, я всё равно верил: проект выстрелит. Просто сейчас это «да» звучало не так уверенно, как раньше. И самое страшное — результат мы узнаем не скоро. А ждать… иногда сложнее, чем действовать. Возможно, я просто слишком сильно хочу оказаться правым. Хочу стереть с его лица это вечное сомнение. Хочу, чтобы он наконец увидел: я не мальчик, который играет в бизнес. Я — тот, кто его спасает.

***

От лица Лэйн:

Я стояла перед шкафом, перебирая одежду, когда в дверь тихо постучали. — Войдите. Это была Одри. По её лицу невозможно было понять, с какой целью она пришла — слишком спокойное, слишком напряжённое одновременно. — Лэээйн… — протянула она почти шёпотом. — Ну что тебе ответил Джереми? Я замерла. Вешалка застыла в моих руках. Мне нужно было что-то сказать. Объясниться. И в этот момент я впервые — совсем немного — пожалела, что вообще рассказала им о своих подозрениях. — Одри… — я тяжело вздохнула, собираясь с силами. Она ещё не знала правды, но по её лицу уже было видно — она разочарована. — Я понимаю, что в этой истории замешан и Давид… Но Каин удалил все сообщения Джереми. Я не знаю, что он ответил. — Что? Прости? — она нахмурилась. — Просто взял и удалил? — Не совсем… — тихо сказала я. — Я сама позволила ему это сделать. Одри смотрела на меня так, будто я только что произнесла что-то абсолютно невозможное. — Лэйн, но почему? Ты же так стремилась докопаться до правды… И решила просто отпустить единственный шанс? Она слишком хорошо знала мой характер. Для неё моё поведение было чем-то противоестественным. Нереальным. А я просто впервые выбрала не правду. А доверие. — Слушай… я сама не в восторге, и, поверь, меня до сих пор разрывает изнутри. Но он попросил времени. Сказал, что сам всё расскажет. Я не смогла, Одри. Мой здравый смысл покидает меня, когда он рядом. Я до сих пор не понимаю, как согласилась на это… Голос дрожал. Я не оправдывалась — я защищалась. Перед ней и перед собой. Для Одри эта правда была так же важна, как и для меня. И я лишила нас обеих возможности узнать её прямо сейчас. — Эй, успокойся, — она вдруг мягко улыбнулась и обняла меня, сменив напор на нежность. — Лэйн, ты просто влюбилась. Я посмотрела на неё, пытаясь скрыть очевидное. Думать об этом — одно. Услышать это вслух — совсем другое. Я лишь неуверенно кивнула. Её улыбка тут же стала ещё ярче. — Иногда влюблённость толкает нас на поступки, которые совсем на нас не похожи. Ты доверилась ему, а я доверяю тебе! И я правда надеюсь, что это доверие будет оправдано. Хотела бы я быть в этом так же уверена… Но было приятно, что подруга не обиделась. Что поняла меня. Ведь и для неё всё это было важно. А я позволила себе взять ответственность и решить за всех. Эгоистично, но, по крайней мере, Одри меня поняла. — А после игры у нас какие планы? — спросила я, осторожно высвобождаясь из её объятий. — Сегодня без тусовок, — ответила она. — Даже если победят. Завтра рано выезжать, так что зайдём поздравить и — на боковую. Я кивнула, но мои мысли были уже совсем в другом месте. Я дождусь Яна. Его конференция должна была давно закончиться, а он игнорирует меня слишком долго. Значит, что-то случилось. Возможно, не стоит набрасываться на него с вопросами сразу после дороги. Но я хочу быть рядом, просто поддержать. Сказать, что он всё сделал правильно. Ему нужно услышать это от меня ещё раз.

***

На игре, как всегда, царила особая, живая атмосфера. Трибуны гудели, воздух был наполнен ожиданием, а болельщики — жаждой поддержать наших парней. Когда команда вышла на площадку, зал взорвался аплодисментами и скандированиями, будто каждый зритель вкладывал в этот шум частичку своей надежды на победу. Среди игроков я сразу заметила Каина. Он стоял у края площадки, будто невзначай осматривая трибуны, но я слишком хорошо знала этот взгляд — он искал меня. Интересно… он переживает, что я хожу на игры только ради брата? Как бы сильно он расстроился, если бы сегодня меня здесь не было, особенно учитывая, что Ян не играет? И стоило нашим взглядам встретиться, как его губы тут же растянулись в самодовольной ухмылке. Уверенной. Почти вызывающей. Будто он не сомневался: сегодня я здесь ради него. Что кричать и переживать я буду именно за него. Что все его эффектные броски, рывки и улыбки сегодня — для меня. От этой мысли внутри разлилось странное, тёплое чувство. Почти каждая девушка в этом зале находилась здесь вовсе не ради баскетбола, а ради игроков. И Каин — не секрет — один из самых желанных. Пока девчонки уверены, что их плакаты и визгливые крики способны привлечь его внимание, я знаю: шансов у них нет. Пусть это звучит самоуверенно и даже эгоистично, но Каин никого не подпускает к себе по-настоящему близко. Не открывается. Не показывает свою «настоящую» сторону. И если бы я не была для него важна, он бы не старался так. Не выворачивал бы себя наизнанку передо мной. Игра действительно захватывала. Отсутствие капитана ощущалось слишком явно: первую половину матча команда играла неуверенно, временами — откровенно слабо. По лицу Дмитрия было видно, что его такой расклад абсолютно не устраивает. Он выглядел настолько серьёзным и сосредоточенным, будто это не обычная игра, а финал чемпионата мира. Его требовательность одновременно восхищала и пугала. После второй четверти всё резко изменилось. Напутствия Дмитрия сработали. Каин стал временной заменой Яна и взял на себя роль капитана и центра команды — и справлялся с ней более чем достойно. Его движения стали точнее, взгляд — собраннее, а в каждом решении чувствовалась ответственность, которая удивительно ему шла. — Я ему точно понравилась! Он постоянно сюда смотрит, — довольно громко сказала девушка передо мной. Мы с Анхеей непроизвольно переглянулись. Имен никто не называл, но лишь двое игроков так изучающе смотрели в наш сектор. Анхея и Пилеон давно не скрывали свои отношения — об этой паре знал весь университет. Негласно называют их «самой популярный парочкой университета». А вот вокруг нас с Каином ходило слишком много слухов: от откровенной глупости до откровенной мерзости. В основном о том, что я конченая идиотка, единственная, которая прилюдно давала Каину отпор и не скрывала своего отвращения. Вторая половина слухов о наших с Яном «отношениях», абсурдность вызывает во мне тошноту. Но доказывать что-то толпе бессмысленно — мы давно смирились. Главное, что правду знаем мы и наши близкие. — Может, ему я понравилась? Почему ты так уверена в себе? — ехидно продолжила другая девушка. С такими «подругами» и врагов не нужно, — усмехнулась я про себя. — Может, Каин до сих пор не может забыть нашу ночь. Твоего имени он даже не знает. Что-то подсказывало мне, что и её имени он не помнит. К груди подступило чувство, слишком похожее на ревность, но признаться в этом самой себе я не могла. Анхея усмехнулась, но её веселье я не разделяла. А вдруг он и правда смотрит не на меня? Вдруг ищет в толпе не мои глаза? — Лэйн, постарайся расслабиться, — тихо сказала Анхея, наклонившись ко мне, чтобы слышала только я. — Если ты выбрала его, придётся смириться и с его прошлым. Его уже не изменить. И она была права. Да, у Каина есть прошлое. И оно достаточно бурное. Я знала это, когда дала нам шанс. Но от этого слышать подобное всё равно не легче. Игра стремительно набирала обороты. Движения становились жёстче, скорость — почти безумной. Настолько, что я едва успевала следить за мячом, не говоря уже о том, чтобы уловить все перестановки на площадке. Но почему-то внутри было неспокойно. В голове настойчиво крутились слова той девчонки — она всеми силами пыталась привлечь внимание Каина, выкрикивая его имя каждый раз, когда мяч оказывался у него в руках. Ей только плаката не хватало: «Каин, вперёд!» Хотя игра не оставляла времени отвлекаться ни на неё, ни даже на меня. Фу. Фанаток никто не любит. Или я просто так себя утешаю. Потому что, если быть честной… она была красивая. Наша команда вырвала победу буквально зубами — из лап противников. И сразу же начала купаться в заслуженной славе. Каина моментально окружили девушки, каждая из которых горела желанием лично выразить свои «поздравления». Я стояла в стороне и наблюдала. У него и так достаточно внимания — лезть в это сборище фанаток не хотелось, вещая на себя ярлык «еще одна». — Кажется, самое время подойти к своему ненаглядному, — с ухмылкой произнесла Одри у меня над ухом. Я посмотрела на неё с примесью злости и удивления. — Да брось, — продолжила она. — Видно же, что хочешь. Иди. Он ждёт. Она подтолкнула меня вперёд, и у меня не осталось ни шансов, ни желания спорить. Она была права. Я подошла к Каину не спеша. Кажется, моё лицо буквально кричало, насколько мне неприятны окружающие его девушки. И, похоже, именно это выражение ему особенно понравилось — его самодовольная ухмылка стала ещё шире. Каин ждал, что я сделаю дальше. А дальше я поднялась на носки и коснулась его губ своими. Мягко. Медленно. Словно проверяя — действительно ли это происходит. Он замер лишь на долю секунды, а потом его рука уверенно легла мне на талию, притягивая ближе. Не резко — бережно, но так, что между нами не осталось ни сантиметра. Его дыхание сбилось, я чувствовала его даже кожей. Я отстранилась совсем немного, оставив между нашими губами опасную близость. — С победой… — прошептала я. Глаза Каина горели. В них было что-то… восхищённое. Будто ему нравилась моя уверенность. Моё желание показать всем: он мой. Вокруг нас стояли люди, но я ощущала только его. Его руки на моей талии, его дыхание, его внимание, полностью сосредоточенное на мне. Однако разочарованные и злые лица женской половины я не могла упустить из виду. — Обозначила территорию? — усмехнулся Каин, эта улыбка полна азарта и страсти, опасного желания. Приятно было осознавать, что он не отстранился, не свернул эту демонстративную сцену, а наоборот — подыграл. Видимо, статус завидного холостяка был для него не так уж важен. — Разовая акция. Не привыкай, — с таким же азартом ответила я. — Тогда, мне кажется, в сцене недостаточно экшена. Вдруг кто-то ещё не понял. Он взял меня за подбородок и поцеловал. Не жадно. Не чрезмерно. Так, чтобы всё выглядело красиво — почти как в кино. Это был не просто жест. Это было признание. Я ответила сразу, но мои щёки вспыхнули огнём. Я думала, моего жеста было достаточно, но парень решил идти до конца. Даже наши друзья еще не видели нас по-настоящему вместе — хоть и знали, что мы уже давно не просто друзья. Я почувствовала, как мир вокруг замер — чьи-то возгласы, чей-то свист, шёпот — всё ушло на задний план. Был только он. И я. — Всё, спектакль окончен. Тебе пора в душ, — сказала я, отстраняясь. Он ещё раз коротко поцеловал меня — и ушёл в сторону раздевалок, оставив меня одну среди всего этого хаоса, который мы только что устроили. Все внимание было ко мне, совершенно некомфортное ощущение. Найдя глазами друзей, я увидела их откровенный интерес. Это было официальное заявление всему миру: да, мы вместе. — Вот только не делайте вид, что не знали, — опередила я их вопросы. Они переглянулись с самыми невинными лицами: «Пфф, даже представить не могли». Но долго сдерживать улыбки не смогли. — От одного до десяти: насколько сильно Ян сошел бы с ума, если бы увидел это? — спросил Давид с подозрительно ободряющей улыбкой. — Все двести, — ответила Анхея. И мы все рассмеялись. Повезло значит, что его тут нет. После игры мы все решили немного прогуляться по огромной территории университета — обсудить завтрашнюю поездку и просто побыть вместе. Без шума, без вечеринок, без спешки. В такие моменты я особенно остро чувствовала, насколько этот круг людей стал для меня домом. За этот год мы все изменились, стали ближе. И если подумать — во многом благодаря Яну. Если бы не он, Анхея вряд ли познакомилась бы с Пилеоном, Одри — с Давидом. Возможно, судьба всё равно свела бы их… но позже. А мы с Каином? Судьба сталкивала нас слишком часто, а мы слишком долго пытались этому сопротивляться. В итоге просто устали и сдались. — Что я пропустил и в какой момент эти двое перестали притворяться, что не вместе? — усмехнулся Пилеон. Все тут же рассмеялись — кроме меня и Каина. Он вышел из раздевалки уже после того, как «спектакль» увидела добрая половина университета. — О-о-о, мой дорогой друг, ты пропустил приступ ревности Лэйн, — сказал Давид. Я тут же толкнула его в плечо, а Каин, наоборот, поддержал смех остальных. — Так значит… ревность? — прошептал Каин мне на ухо. От его голоса по спине пробежали мурашки. Я молча забрала косяк из его рук, медленно выдохнула дым ему прямо в лицо и сдержанно улыбнулась. — Да брось. Разве ты не молил меня глазами спасти тебя от навязчивых фанаток? — так же тихо ответила я. Это был блеф. Но я не собиралась так просто сдаваться. — Правда? Пусть будет по-твоему, Лэйн, — усмехнулся он и повторил мой жест с косяком. Почему-то в этот момент я почувствовала себя проигравшей. — Во сколько вернётся Ян? — спросил Пилеон, разрывая наш молчаливый поединок взглядов. — Около трёх ночи… Но он пока не выходил на связь. Не знаю, задержится ли, — ответила я, и тревога в моём голосе была слишком заметна. — Можно я подожду его у вас? — тихо попросила я. Парни переглянулись, будто провели молчаливое совещание. — Думаю, Каин только за, — хмыкнул Давид. Я закатила глаза. По выражению лица Каина было ясно — к этим шуткам он ещё долго не привыкнет. Но было видно: они действительно рады за нас.  После прогулки я пошла вместе с парнями в их общежитие. Мне было немного неловко — не хотелось никого смущать, — но я знала: не усну, пока не увижу Яна. И они это понимали, важность нашей связи. Как и ожидалось, все разошлись по своим комнатам. Я предложила Каину подождать Яна в общей гостиной, но он молча взял меня за руку и потянул за собой в свою комнату. И в этот момент я поняла — эта ночь будет другой.  Я никогда не была здесь раньше — и увиденное неожиданно поразило меня. Эта комната словно была отражением его души. Приглушённый неоновый свет мягко ложился на стены. Стол был завален бумагами — наброски, какие-то записи, исписанные листы, углы которых загибались от постоянных правок. Кровать — идеально заправленная, будто он держал в порядке хотя бы этот кусочек хаоса. На подоконнике — пепельница. На стенах — странные плакаты, поверх которых местами были приколоты карандашные зарисовки и нотные строки, словно он не мог решить, что важнее — мысли или музыка. И его запах. Древесные ноты, цитрус, свежесть, и едва уловимый след травки. Он окутывал меня, как воспоминание, в которое хочется остаться. — Удивлена? — тихо спросил он, перехватив мою руку, когда я потянулась к одному из рисунков. Я кивнула. — Это тот мостик… недалеко от вашего летнего домика. На рисунке — человеческая фигура, только силуэт, без лица, без имени. Но сердце сжалось сразу. Я вспомнила, как в детстве убегала туда, когда Каин и Ян заходили слишком далеко в своих шутках. Как сидела там, обняв колени, и плакала. Как ждала, что кто-нибудь найдёт меня. И как чаще всего возвращалась сама. Вопрос застрял в горле. Я не рискнула его задать. Каин молча наблюдал за мной и моей реакцией. И этим ответил. Когда я подняла на него взгляд, он смотрел на меня так… непривычно мягко. В этом взгляде не было ни дерзости, ни вызова — только тепло и что-то очень личное. Он подошёл ближе и обнял меня. Без обычной силы, без напора. Так, словно здесь ему не нужно ничего доказывать. Я всегда поражалась, как рядом со мной он меняется. Словно снимает доспехи. — Прости меня, — тихо сказал он. Я обняла его в ответ. — Я был тем ещё козлом в детстве, — добавил он, опуская лоб к моей макушке. Я чуть отстранилась и посмотрела на него с улыбкой: — Только в детстве? Он тихо усмехнулся: — Не порти момент, Лэйн. Между нами повисла тёплая, плотная тишина. Он наклонился ближе, и я не отступила — наоборот, поднялась навстречу. Моя ладонь скользнула в его волосы, такие мягкие, что пальцы сами утонули в них. Каин сел на край кровати и притянул меня к себе. Я оказалась у него на коленях, ощущая, как его руки уверенно держат меня, словно он боится — и одновременно не собирается — отпускать. Мир сузился до дыхания, тепла и биения сердец. Я закрыла глаза, понимая одно: сколько бы мы ни пытались бежать от этого, мы всегда возвращаемся друг к другу. Он поднял меня одним уверенным движением — так легко, будто это было для него чем-то совершенно естественным. На секунду мир качнулся, а потом я уже лежала на кровати, а он нависал надо мной, закрывая собой неоновое свечение. Он снова поцеловал меня. Медленно. Глубоко. В этом поцелуе не было спешки, но было столько желания, что дыхание сразу сбилось. Его ладонь скользнула к моей талии, поднимая край топа, и от этого прикосновения по коже пробежала волна мурашек — как от холода и тепла одновременно. Бюстгальтера на мне не было, но это совсем не смущало меня сейчас. Как и парня, который властно схватил меня за грудь. Я лишь тихо простонала в его губы. Он прикусил мою губу, а после на секунду он отстранился от меня, и взглянул в мои глаза.  — Останови меня сейчас… — тихо произнёс он. — Потому что дальше я уже не смогу остановиться.  Неон отражался в его глазах, делая их почти нереальными — алыми, тёмными, завораживающими. Желание текло по моим венам, как никогда раньше. Сейчас, я уже не готова остановиться, я попала в его чары и он именно тот, кого я хочу сейчас больше всего на свете.  — Тогда не останавливайся. — прошептала я глядя в его алые глаза, которые отражали неон. Это показалось мне завораживающим зрелищем, одновременно страшно и так маняще. Будто в этих глазах отражалось столько нечеловеческого желания. Мой грех воплоти. Его губы снова накрыли мои — теперь уже без попыток сдерживаться. Поцелуй стал увереннее, глубже, и всё вокруг перестало существовать. Он помог мне избавиться от топа смотрел на меня, искушал ожиданием. А после накрыл мое голое тело новой волной поцелуев. Спускаясь все ниже и вновь возвращаясь к моим губам, будто дразня меня.  Парень раздвинул мои ноги устраиваясь удобнее между нами. Я притянула его ближе, обвив ногами. Его дыхание обжигало обнаженную кожу, и от этого по телу шла дрожь. Я потянулась к нему, помогая избавиться от футболки. Тело парня прекрасно, оголенный торс идеален, рельефы тела удивляют, сколько же он вложил сил в это тело. Я невольно прикусила губу. И когда мои пальцы скользнули по его плечам, я почувствовала, сколько в нём напряжения, сколько желания, которое он больше не скрывал. Он усмехнулся — той самой самодовольной улыбкой, которую я уже знала, — и в этом было и уверенность, и вызов.  Парень аккуратно склонился обжигая мой живот горячим дыханием и стянул с меня юбку, вместе с колготками, оставляя меня лишь в одних трусиках. И мир окончательно исчез, оставив только нас двоих, кровать под спиной, неоновый свет на стенах и это чувство, которое накрывало с головой. Азартная улыбка парня, боюсь представить какие черти пляшут в его голове. И вновь эти жадные поцелуи, его руки на моем теле. Он припал губами и чуть прикусил возбужденную грудь, я еле слышно пискнула, но выгнулась навстречу. Ногти впились в его сильные плечи. Я схватила его подбородок и вернула его губы своим, уже давно припухшим от жадности парня. А после потянулась к ремню парня и помогая ногами стянула с него джинсы.  Рука парня потянулась ниже поглаживая живот, дразня, он еле задевал край белья, продолжая искушать в любом своем действии. Но вдруг он снова отстранился, и попытался сфокусировать свой взгляд. Его рука скользнула под трусики. Мое дыхание остановилось.   — Ты точно уверена, у тебя есть последний шанс остановить меня. — я долго молчала и смотрела ему в глаза. Пока его рука аккуратно массировала нежное место.  — Закрой…Рот... — прерывисто ответила я. Его движения были настолько приятны, что я буквально выдавила из себя эти слова.  Мне приятна его забота и его осторожность, он так же боится сделать что-то не так, понимая, что он первый. Поэтому ему важно мое полное согласие.  Парня такой ответ более чем устроил, он продолжил свои ласки более уверенно, срывая с меня трусики, а сам оставался пока в белье. В меня вошел всего один палец, а мое тело уже принимало мелкую боль смешавшуюся с удовольствием.  — Насколько же сильно я тебя возбуждаю, — самовлюбленно произнес Каин, оценивая мою влажность. И он прав. Но я не растерялась, провела ногтями по его торсу спускаясь ниже к его уже давно твердому члену.  — Настолько, насколько и я тебя… — парень от моего движения по всей длине вставил в меня второй палец, отвлекая меня и новая волна тихих стонов сорвалась из моих уст. Он играет не честно.  Он продолжил целовать и изводить меня своими пальцами. Когда боль стала приятной и перестала приносить дискомфорт парень понял это по моему уже расслабленному телу. Он не стал доводить меня пальцами, хотя был близок, в его планах видимо другие издевательства.   Каин наконец стянул с себя бельё. И даже не позволил мне взглянуть — властно схватив за подбородок, возвращая мой взгляд к своим глазам. В этом жесте было что-то почти бережное. Будто он оберегал меня от лишних мыслей, от страха, от внезапного осознания того, что всё происходит на самом деле.  Он смотрел на меня так внимательно, будто спрашивал без слов — готова ли я. Я не ответила голосом. Я просто коротко кивнула. Он действовал медленно, осторожно, словно каждое движение имело значение. Моё тело отреагировало сразу — напряглось, изогнулось, дыхание сбилось. Лицо выдало то, что я пыталась скрыть — боль граничащую с желанием и пальцы сами впились в его кожу, будто ища опоры. Стон сорвался с губ прежде, чем я успела его удержать. — Постарайся расслабиться, прошу… — прошептал он почти умоляюще. Его поцелуй накрыл мой следующий вдох, смягчил напряжение, и он продолжил двигаться так же бережно, давая мне время, позволяя привыкнуть, не торопя ни секунды. И постепенно ощущение изменилось — боль отступила, растворяясь во внутреннем тепле, которое медленно, но неотвратимо охватывало всё тело. Его движения стали увереннее, когда моё дыхание перестало быть рваным. Он не отрывал от меня взгляда, словно следил за каждым изменением во мне, будто всё происходящее было для него важнее любого собственного желания. В этой сдержанности, в этой осторожности не было ничего случайного — лишь попытка удержать свою природу ради меня. Потому что его настоящая страсть была совсем другой: глубокой, неукротимой, всепоглощающей и пугающе прекрасной. — Каин… будь собой. Я хотела узнать его настоящего. Не того, кто прячется за контролем, а того, кто не боится своей силы. Я хотела почувствовать, насколько далеко может зайти это чувство, насколько моё сердце и моё тело готовы принять его таким, какой он есть. Вначале Каин смотрел на меня с недоверием — внимательно, словно пытался прочесть во взгляде то, чего я не могла сказать вслух. А потом всё произошло почти без усилий: одно движение — и мир вокруг будто сместился, я почувствовала, как меня мягко, уверенно разворачивают. Его прикосновения стали почти невесомыми — пальцы прошли вдоль позвоночника, оставляя за собой дрожь, от которой всё тело отзывалось тонким, неуловимым трепетом. Это не было чем-то резким — наоборот, в этой нежности было что-то пугающе интимное, словно он изучал меня, запоминал каждую реакцию. Он приподнял меня, ставя в нужное положение.  Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание у самого уха, а ладонь — привычно, почти хищно — легла на мою шею. — Одно твоё слово — и я остановлюсь. Будет больно, Лэйн.  Его голос звучал низко, соблазнительно, и от этой интонации по коже прошла волна мурашек. На мгновение мне стало страшно — не от него, а от силы чувств, которые он вызывал. Но этот страх был сладким, притягательным. Он накрутил мои длинные волосы на кулак, запрокидывая мою голову, и его движения всё ещё оставались нежными… пока в следующую секунду в них не прорвалось нечто более тёмное, жадное, неукротимое. Это было не грубо — это было сильно. Так, что дыхание терялось, а голос сам срывался, не спрашивая разрешения.  Я чувствовала, как каждое мгновение становится сильнее предыдущего. Да, было больно — но одновременно и по-настоящему приятно. Я чувствовала, как напряжение внутри нарастает, как сердце начинает биться слишком быстро, как тело перестаёт слушаться разума. Мысли путались, мир сужался до одного ощущения — до этого пространства между нами, где существовали только дыхание, тепло и ритм. А потом всё вокруг будто потемнело — и волна чувств накрыла нас одновременно, лишая опоры, лишая слов. Мы рухнули на кровать рядом — обессиленные, оглушённые, тяжело дышащие. Я повернула голову и увидела его таким, каким он бывал только со мной: уставшим, настоящим, с блеском пота на коже и взглядом, в котором всё ещё плескалось беспокойство. — Как ты? — спросил он осторожно, будто боялся нарушить хрупкое равновесие между нами. — Это было… прекрасно, — ответила я с усталой улыбкой, и напряжение в его лице растворилось. — Ты прекрасна. Мы лежали рядом, тела всё ещё теплые, кожа ещё чувствовала каждое движение, но ритм постепенно замедлялся. Его руки, нежные теперь и ласковые, скользили по моей спине, груди, бедрам, словно проверяя, что я в порядке, что мне комфортно. Его дыхание становилось ровнее, и я почувствовала, как постепенно успокаиваюсь, каждая клетка тела медленно возвращается к норме. Тихая боль все еще была в моем теле, но уже была не такой важной.  Он слегка приподнялся на локтях, держа меня в объятиях.  — Знаешь… — начал он тихо, прижимая меня к себе, — я мог бы лежать так с тобой вечно. Я улыбнулась, прижимаясь к его груди. — Я тоже, — прошептала, чувствуя, как его тепло проникает в каждую клетку моего тела. На сегодня моему телу достаточно стресса, вряд ли он хотел бы просто лежать, но я не сказала этого вслух. Мы оставались так некоторое время, тихо шепча друг другу, дразнясь лёгкими поцелуями, наслаждаясь остатками страсти и тепла. Мои руки обвивали его так, будто держали самый ценный предмет на свете. А он отвечал тем же, осторожно и бережно, наслаждаясь нашей близостью, которая стала не только страстью, но и тихим, полным доверия моментом между нами. Когда дыхание успокоилось, а сердце перестало бешено скакать, Каин осторожно поцеловал мою макушку, и мы замерли в этом молчании, в этом ощущении полной гармонии, где страсть и нежность переплелись воедино. И мы просто лежали, наслаждаясь друг другом, каждым вздохом, каждым движением, понимая, что эта ночь — только наша.