13.

— Если я дам ответ, — прошептала я, — пути назад уже не будет. Я посмотрела ему прямо в глаза. — Ты сам к этому готов? — Готов, Лэйн, — ответил Каин твёрдо, без тени сомнения. И в этом было что-то по-настоящему важное. Его уверенность. Его решительность. Его выбор — меня. — Значит… и я готова, Каин. Я улыбнулась ему прямо в губы — и тут же накрыла их своими. Уверенно. Без колебаний. Мы только что, наконец, признали то, что давно витало между нами: наши чувства взаимны. Больше не нужно прятаться, притворяться, избегать. Мы рядом. Мы вместе. Мы долго сидели так — целовались, обнимались, а потом просто молчали, глядя на звёзды. И было непривычно спокойно. По-настоящему спокойно. Я никогда не думала, что рядом с этим блондином мне может быть так хорошо. Если бы пару месяцев назад кто-то сказал мне, что ждёт нас впереди — я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Но жизнь — странная штука. Ты можешь годами ненавидеть, бежать, избегать… А потом вдруг ловишь себя на том, что ищешь его глазами. Жаждешь прикосновений. Ждёшь поцелуя. И наслаждаешься тишиной рядом с тем самым «раздражителем». Он пробуждает во мне чувства, которых я раньше не знала. И одновременно помогает мне их понять, принять, удержать. Чувствует ли он то же самое? Почему так жаждет этой близости? Может, это всё иллюзия? Или глупый спор, как в лучших драмах? Может быть. Но сейчас мне так хорошо, что я не хочу искать подвох. Не хочу бояться будущего. Не хочу ломать этот момент сомнениями. Я просто хочу быть здесь. С ним. Под звёздами. И впервые за долгое время — мы по-настоящему рядом.

***

Свет горел только на кухне. Там, как и ожидалось, сидели девочки — с бокалами вина, приглушённым смехом и привычными сплетнями, в которых можно утонуть после долгого дня. Моё появление их не удивило ни на секунду. Они знали, где я была. И, что важнее, с кем. — Ну что? — с усмешкой протянула Кира. — Рассказывай. Но я была не готова. Не сейчас. Во мне ещё жила сцена под звёздами, его взгляд, его слова, и всё это требовало тишины. — Все подробности потом, — сказала я и опустилась на диван. — Есть более насущный вопрос. Одри, не говоря ни слова, тут же протянула мне бокал с вином. Девушки удивлённо переглянулись, но сразу замолчали — это был мой тон «это важно». — Вам не кажется странным поведение парней? Тишина стала плотнее. Они посмотрели друг на друга. Каждая уже думала об этом, просто не произносила вслух. — Какие-то срочные дела… — продолжила я. — Последние дни они все нервные. И началось это именно в тот момент, когда улетел Ян. Он сбросил звонок сразу, как узнал, что Давид его ищет. Слишком резко. Слишком не похоже на него. Анхея нахмурилась. Одри задумчиво водила пальцем по стеклу бокала. — А ещё, — я сделала паузу, — компания Джереми и наши парни явно враждебны друг к другу. Но при этом — никакого открытого конфликта. Только напряжение. Мнимый нейтралитет. Значит, их что-то связывает. И вопрос — что именно? Колледж Святой Марии и университет «Адам»… где вообще точки пересечения? Теперь они думали уже все вместе. Это было видно по их лицам: они искали зацепки, сцепляли воспоминания, сопоставляли детали. — Когда я спросила Каина, — тихо продолжила я, — он не ответил. Но раздражение не скрыл. А потом перевёл тему. Я вспомнила его жадный поцелуй и его руки, исследующие каждый миллиметр моего тела. Невольно замялась. Девочки это заметили. — И ещё… вы замечали, как они исчезают? Вот они есть — а через минуту будто сквозь землю провалились. Ни найти, ни дозвониться, ни дописаться. — Так что думаете? Вам это не кажется подозрительным? — я посмотрела сначала на Анхею, потом на Одри. Они могли знать больше из-за близости к парням. Только после этого я наконец сделала глоток вина. Подруги повторили жест. — Пилеон действительно последние дни нервный, — задумчиво сказала Анхея. — Я думала, это из-за предстоящей игры. Но после твоих слов… это уже не кажется правдой. Она залпом осушила бокал, и Одри тут же наполнила его снова. — Мы мало общались с Давидом, — без тени подозрения сказала Одри. — Он был постоянно чем-то занят. Я не могу оценить картину целиком. Думаешь, это связано с компанией Джереми? — Не знаю. Возможно, это совсем другая история. Но Каин дал понять: то, что их связывает, не должно касаться нас. И лучше вообще не поднимать эту тему. И это злило меня больше всего — что так просто правду нам никто не подаст на блюдечке. — Почему это тебя так волнует? — спросила Анна. — Не знаю, мне не нравится, когда люди, которые мне не безразличны, что-то скрывают. Особенно когда это «что-то» явно не хорошее, — сказала я, отворачиваясь от остальных и погружаясь в собственные размышления. Если Каин не даст нужной информации, кто тогда? Давид? Нет, он не откроется. С ним не получится вытянуть правду даже под пытками — скорее пуля в лоб, чем он что-то скажет. Несмотря на свой взрывной характер, Давид унесет все свои и чужие секреты в могилу. Пилеон… Нет, он пока не доверяет мне настолько. Хотя лед в наших отношениях давно тронулся, до настоящего доверия ещё далеко. Может Ян? Вряд ли. Он опекает меня так сильно, что даже если в его жизни есть что-то, что может меня испугать или ранить, он вряд ли захочет поделиться этим. Он привык разбираться со всем сам. Точно! Джереми! Его стоит проверить. Надо будет написать ему, может, хоть что-то удастся узнать. — Эй, Лэйн, ты с нами? — голос Киры вырвал меня из раздумий. Я мотнула головой, как будто скидывая мысли с плеч, и вернулась в реальность. — Да, — ответила я, чувствуя, как возвращаюсь в реальность. Все одобрительно кивнули, но все прекрасно знали, что сейчас я была погружена в свои анализы и подозрения. — Вам не кажется, что если от вас что-то так отчаянно скрывают, значит, вам действительно не стоит этого знать? — неожиданно сказала Кира. В комнате наступила тишина. Эти слова из её уст звучали как-то странно, почти абсурдно. Ведь Кира — тот человек, который всегда влезает в чужие дела, обсуждает каждую мелочь, ловит сплетни и не упускает ни одной детали. Когда она говорила что-то вроде этого, это звучало не как мудрость, а как странное предупреждение. Мы не могли удержаться от смеха. — Дорогая, ты не заболела? — Анхея с улыбкой прикоснулась к её лбу. Но Кира взглянула на неё так, что сразу стало понятно: она была только что оскорблена. Но с нашей стороны это была лишь шутка, которую она не поняла. — Я серьезно. Прекратите, иногда есть вещи, в которых лучше не копаться, и даже мне это известно. Радуйтесь, что ваши любовнички так заботятся о вас, — Кира встала, её лицо стало каменным, и она, не сказав ни слова больше, покинула общую комнату. Через несколько секунд мы услышали, как закрылась дверь её спальни. Комната мгновенно наполнилась тишиной. Мы переглянулись, и внезапно все почувствовали нечто странное, почти неуловимое — вину. Но за что? Что её так задело? — Кира, прости, — первая заговорила Анна. Она вскочила и постучала в дверь, но ответа не последовало. Кира молчала. Дверь была заперта. В этот момент что-то тяжёлое словно зависло в воздухе, и мы все поняли, что что-то не так. Всё это было слишком странно. Почему Кира вдруг сказала такие слова? Почему они так легко обидели? И что скрывает она сама, раз так быстро ушла в себя? Я подождала ещё несколько секунд, потом слабо пожала плечами, но в душе сидело какое-то нарастающее беспокойство. Может, Кира что-то знает? На этом наши неспешные и тёплые дружеские посиделки подошли к концу. Кира дала понять, что не хочет нас видеть. Конечно, она отходчивая, и мы все знали, что через какое-то время она успокоится и, скорее всего, первой выйдет на контакт. Но до этого момента нас будет мучить странное чувство вины, которое она как будто специально пыталась в нас вселить. Она всегда умела влиять на эмоции, манипулировать нами так, что мы сами не замечали, как попадали в её сети. Я прошла в свою спальню, бросила покупки и быстро разложила всё по местам. Потом села на кровать, зная, что ещё одно важное дело не ждёт до утра. Мне нужно поговорить с Малеком. Уже довольно поздно, но его статус «в сети» сообщил, что мужчина ещё не спит. Это был мой шанс. Если я хочу, чтобы этот разговор состоялся, то не буду ждать утра. Я могла себе позволить небольшую наглость. Позвоню прямо сейчас. Гудки тянулись дольше, чем я ожидала, но, наконец, он ответил на звонок. Тон в его голосе был ровным, но я чувствовала лёгкую усталость, скрытую за его бодростью. — Здравствуй, Лэйн. Полагаю, случилось что-то серьёзное, раз ты решилась звонить так поздно. Иначе не понимаю, чем обязан столь позднему звонку. — В его голосе не было страха, скорее всего, ему просто было интересно. — Здравствуй, Малек. Прости за поздний звонок и если отвлекла тебя, но у меня есть новости. Тебе удобно слушать меня? — Я слышала, как на другом конце провода шуршат бумаги, как ручка царапает лист, будто он что-то записывал. Наверное, работы было по горло, как и всегда. — Ты можешь беспокоить меня в любое время, не переживай, — его голос стал более внимательным, и все посторонние шумы исчезли. — Так что, рассказывай, что за новости? Что удалось выяснить? Я тебя внимательно слушаю. Я сделала глубокий вдох и сказала: — На одной из страниц мне удалось расшифровать координаты храма в Уэллсе. Мы с друзьями собираемся поехать туда на выходных, чтобы проверить зацепку. После этих слов в трубке повисло молчание. Он не ответил сразу, и это заставило меня насторожиться. — Это отличные новости, Лэйн. Молодец, — наконец произнёс он, и в его голосе я уловила нотки одобрения. — Кажется, я действительно не ошибся в тебе и именно тебе получается разгадать эту загадку. Я не почувствовала удивления от его слов. Наоборот, мне стало ясно, что он знал о храме, возможно, даже был в курсе, что я могу найти эту зацепку. И ничего не сказал. Это меня не разочаровало — я как раз этого и ожидала. Что-то мне подсказывало, что он давно уже знал, как будет развиваться мой след. Но главное теперь — смогу ли я его обогнать в этом расследовании? Потому что, если честно, мне казалось, что он не знал ответов на все вопросы. Иначе почему ему так важно следить за тем, как продвигается моё расследование? — Спасибо, я тоже на это надеюсь, Доброй ночи, тебе, — ответила я, пытаясь скрыть сомнения. Общение с ним уже не казалось таким пугающим, как раньше. И это радовало. Ведь работать без страха и тревоги всегда легче. — Доброй ночи, Лэйн, — сказал он, и в его голосе снова появилась усталость, как если бы его день ещё не завершился. Я услышала, как он сбросил вызов, оставив за собой последнее слово. Я положила телефон на стол и задумалась. Все разговоры с Малеком становились всё более привычными. Страх перед ним, который я чувствовала вначале, постепенно исчезал. Но вместе с этим приходила и тревога — что он скрывает? Почему всегда так осторожен? И что ему нужно от меня на самом деле? Теперь мой день точно закончился. Джереми и все эти загадки могут подождать — с ними я разберусь позже. В последнее время в моей жизни слишком много тайн, слишком много вопросов без ответов. Но сегодня я сделала то, что открыло передо мной новый мир: я призналась Каину… и себе. Призналась в том, что давно пыталась скрыть. Завтра все изменится. Мы вместе. Официально. Пути назад нет. Мы сделали шаг вперед, и это чувство наполняет меня восторгом и трепетом одновременно. Мне любопытно, что ждет нас дальше. Но одно я знаю наверняка: он рядом. Он мой, целиком. Как бы он меня ни провоцировал, я вижу, что он чувствует то же самое. Между нами горит нездоровый огонь, пламя, от которого невозможно оторваться. Теперь делать вид, что ничего нет, бессмысленно. Скрывать нечего — наши души обнажены. Все страхи, все желания, все чувства вырвались наружу. Каин — мой маяк в темноте, но он же и необузданная тьма, которая пульсирует в моей душе. Тьма, которая манит, которая притягивает. Его глаза, полные огня и страсти, его жестокость и власть над мной — это мучение и наслаждение одновременно. Я хочу подчиниться, хочу раствориться в этом притяжении. С мыслями о нём я погрузилась в сон. И это был самый жаркий, самый тревожный, самый живой сон в моей жизни.

***

Утро началось тяжело. Все валилось из рук, даже утренний кофе предательски пролился, оставив ожог на груди и смутное чувство раздражения. Ничто не шло по плану. А телефон, как будто не желая дать мне передохнуть, разрывался от сообщений Яна. Он готовился к конференции и до сих пор не нашел решения, и каждый раз мне приходилось успокаивать его, ставить на место, мягко направлять, хотя его идеи… нельзя было назвать просто безумными — они были ужасно плохими. Даже мне было это ясно. Он устал. Видимо, ночь у него была без сна, а может, и не одна. И лучшим, что он мог сделать сейчас, было просто позволить себе здоровый сон. Я поняла, что не могу больше ждать. Придется самой поговорить с Каином. Ян от его помощи отказался, хотя, кажется, даже не просил — гордость и упрямство велели ему справиться самому. Он считает, что сейчас его шанс показать себя, доказать, что он способен. Но он не учитывает простую истину: друзья нужны не для того, чтобы решать твои проблемы за тебя, а для поддержки, направления, когда силы на исходе. Без верных людей рядом ни один великий человек не добился успеха. Может, он еще держит обиду на друга и не хочет принимать помощь. Может, это его способ доказать себе и всем, что он сам справится. Но я знаю — иногда самый сильный человек не тот, кто справляется в одиночку, а тот, кто умеет вовремя протянуть руку и принять помощь.

Чат:

Лэйн: После пар надо встретиться. Зайдешь ко мне?

Каин: Что-то случилось? Или ты хочешь затащить меня в постель среди белого дня?

Лэйн: И не надейся. Кое-что случилось. Никогда не думала, что скажу это, но мне нужны твои мозги.

Каин: Заинтриговала… может, всё-таки что-то ещё? ;)

Лэйн: Не заставляй меня жалеть, что попросила твоей помощи.

Каин: Скучная ты, Лэйн. Я закатила глаза и больше ничего не ответила. Телефон улегся на стол, но мысли всё равно летали вокруг Каина — его провокаций, его взглядов, и той непередаваемой страсти, что всегда возникало между нами. День продолжался в бешеном ритме: пара за парой, конспекты, лекции, шум студентов, звонки. Кажется, часы ускорились. Но вот, наконец, последняя пара — совместная с Одри. Хотя предмет социология не самый захватывающий, с Одри он превращался в настоящее удовольствие: умные разговоры, лёгкая ирония, обсуждение чужих характеров, человеческих слабостей — всё это отвлекало меня от тяжести дня и мрачных мыслей. — Я поговорила с Давидом, — почти со звонком начала Одри, садясь рядом со мной. Я отложила конспект, полностью сосредоточившись на подруге. — Ничего, он отпирался, уверял, что всё в порядке, что не стоит волноваться. Теперь я точно знаю, что ты была права. Она замолчала, ожидая реакции, и я видела по её взгляду: Одри не отступит, пока не получит правду. Она переживает за Давида, за всех парней, в чьи дела мы вляпались. Мой взгляд скользнул по конспекту, но мысли уже были в другом: анализ, план, стратегия действий. — Для начала я поговорю с Джереми, может, он будет сговорчивее, — наконец ответила я. Одри кивнула одобрительно, её глаза блестели решимостью. — Кстати о нём, — она наклонилась ближе, голос чуть приглушился. — Лэйн, я бы ему не доверяла. Тебе, конечно, решать самой, но поверь моему психотерапевтическому опыту: за милой овечкой часто прячется хитрый волк. Я усмехнулась про себя. Её слова звучали одновременно как предупреждение и подтверждение моих собственных догадок. Пока он со мной «милая овечка», я буду такой же с ним. Зачем срывать маски раньше времени? Не теряя времени, я достала телефон и незамедлительно написала старому знакомому, собираясь проверить свои догадки. Долгий день, шумные лекции, усталость — всё отступило на второй план. В голове осталась только одна мысль: шаг за шагом раскрыть правду, любой ценой.

Тем временем:

В заброшенном корпусе общежития собралась компания друзей. Все заранее договорились обсудить «серьёзные вопросы» и выбрали привычное уединённое место — далеко от чужих ушей. Пустующий корпус давно служил им укрытием для подобных встреч, и сегодня снова стал центром тайного совещания. — Они о чём-то догадываются, — сказал Давид, сразу привлекая внимание Каина и Пилеона. Каин закатил глаза. Он и так знал, кто виновник всего этого хаоса — до невозможности любопытная Лэйн, которая уже успела поделиться своими подозрениями с подругами. Её ум одновременно раздражал и восхищал его: способность замечать детали, которые ускользали от всех, умение чувствовать скрытую правду и непреклонное стремление докопаться до истины. Мысль «надо же было выбрать такую занозу» всё время крутилась у него в голове. Но это вовсе не уменьшало влечения к ней; скорее, он боялся, что она узнает правду раньше, чем он будет готов её раскрыть. А это могло перевернуть их и без того шаткие отношения. — Готов поспорить, что Лэйн их надоумила, — подтвердил догадки друга Пилеон. — Спорить смысла нет, и так всё ясно, — согласился Давид. Никто из парней не был зол на неё. Они понимали: рано или поздно правда всё равно всплывает. Просто они рассчитывали, что это произойдёт намного позже. — Уже не важно, кто кого надоумили. Что будем делать? — спросил Каин. Друзья взглянули на него с лёгким недоумением: стратегию и план действий всегда определял он. Странно видеть его в замешательстве. — Не смотрите так на меня. Врать Лэйн бесполезно, — наконец сказал Каин. — Надо действовать не через неё. — Мы собираемся врать? — удивлённо спросил Пилеон. — А ты хочешь сказать Анхее правду? — хмыкнул Каин. Пилеон растерянно почесал переносицу. Именно она восприняла бы правду болезненнее всех, и все это понимали. Каин и Давид не хотели, чтобы в их почти идеальных отношениях появились трещины. Но они все уже были по уши в этой ситуации. — Будем скрывать столько, сколько сможем, — сказал Давид, расхаживая по помещению, напряжённо сжимая руки в кулаки. — Каин, если Лэйн свяжется с этим подонком Джереми, он скажет ей правду? — Не скажет, — ответил Каин, сжатый в мыслях. — Но проблем добавит. Нам остаётся только молиться, чтобы она до этого не додумалась. — И сам он понимал: нужно успеть поговорить с ней первым. Но он ещё не догадывался, что, возможно, уже слишком поздно. — Может, у нас и получится вылезти из этого говна раньше, чем кто-то из девушек узнает, — тихо проговорил Пилеон, словно опасаясь, что слова могут быть услышаны невидимыми стенами пустого корпуса. — Вы же понимаете, что Кира может не сдержать обещание, — осторожно вставил свои подозрения Пилеон. — Она молчала, но появляются подозрения. — Ей невыгодно что-либо рассказывать, — сказал Каин, голос твёрдый, уверенный. — Она станет такой же обманщицей в их глазах, как и мы. — В его словах не было сомнений. Он доверял ей, пусть и не полностью, но был уверен: Кира себя подставлять не станет. — Ян в курсе происходящего? — спросил Пилеон, обращаясь к Давиду, с которым вел обмен информацией последние несколько дней. Давид отрицательно покачал головой. — Прилетит — и расскажем ему позже, — спокойно сказал Каин, наблюдая, как тени от окон ложатся на пустые стены. — Пока у него достаточно проблем. Пусть хотя бы это его пока не беспокоит. — Он понимал, какая ответственность сейчас лежит на Янe. Лишние переживания ему были ни к чему. Слова повисли в воздухе, и каждый из парней на мгновение замолчал, обдумывая последствия. Они знали: каждая минута на вес золота, каждый неверный шаг может сорвать хрупкое равновесие. От лица Лэйн: Я вернулась в общагу выжатая, как лимон. Закрыла за собой дверь, поставила чайник, сварила крепкий кофе и почти сразу села за ноутбук — за таблицы и данные, которые мне прислал брат. Цифры плыли перед глазами, графики не сходились, но я упрямо искала решение. Достойное. Такое, которое могло бы спасти нашу семью. Я понимала: эта задачка сложнее многих других, которые уже стояли на моём пути. Мы с Яном — оба несем ответственность за наследие семьи. Пусть он будет лицом, я стану его тенью, его партнёром. Я рядом в его трудностях, и если я хотя бы не попробую ему помочь — я себе этого не прощу. И, в отличие от Яна, моя гордость позволит мне принять помощь Каина. Папа даже не догадывается, насколько мы с Яном сильны в тандеме. Как мы дополняем друг друга. Сколько сделали для семейного дела вместе. Любые рассказы Яна обо мне он обрывал, будто я — лишний шум на фоне «настоящей работы». Меня это не обижало. Я привыкла. Я давно перестала ждать его одобрения. Мне достаточно любви и доверия брата. Ян мечтает стоять во главе компании вместе со мной. Но отец ясно дал понять — этого не будет. Хотела бы я этого? Не знаю. Мне всегда казалось, что моё призвание где-то в другом месте. В дверь постучали. Я знала, кто это. Каин вошёл тихо, не дожидаясь ответа. Он знал, что я жду его. Подошёл со спины, поднял мой подбородок, и прежде чем я успела что-либо сказать — мягко поцеловал. Я всё ещё не привыкла к этому. К тому, что теперь это нормально. Не запретно. Мы больше не прячем чувств. — Привет, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Рассказывай, что стряслось. Я встала из-за стола, взяла ноутбук и присела на кровать, приглашая его рядом — второго стула у меня не было, да и так было… удобнее. Он сел рядом, внимательно глядя на меня. — Ты же знаешь, что у Яна завтра конференция? Он кивнул. И я рассказала ему всё. По порядку. Не пропуская ни одной детали. Как Ян извёл себя переживаниями. Как зашёл в тупик. Как если он не найдёт решения до завтра — мы можем смело объявлять себя банкротами. А значит — прощай, «Адам». Прощай, будущее. Я не скрывала и своих страхов: как совсем скоро мы будем жить на картонке в ближайшем парке и просить милостыню. Я даже усмехнулась сквозь напряжение, но внутри всё дрожало. И только в этот момент я поняла, как мне просто с ним. С Каином. Как легко жаловаться, ныть, открывать свои страхи, зная, что он отнесётся ко всему серьёзно. Не только из‑за меня. Но и потому, что Ян — его лучший друг. Я говорила, а он слушал. Молча. Внимательно. И в этой тишине я впервые с момента отъезда Яна, я почувствовала, что не одна. — Воу, Лэйн, полегче, — сказал Каин, положив ладони мне на плечи. Он слегка прижал меня к себе, останавливая мою бурю слов о бедности и банкротстве. — Вы точно не станете банкротами так быстро. Это не совсем так работает. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как пальцы Каина лёгко сжимают мои плечи. Может показаться циничным, но когда ты привык к определённому уровню жизни, страшно даже представить, что можешь оказаться на дне. Я благодарна родителям за всё, что имею. Не считаю себя глупенькой мажоркой, как большинство девушек в «Адаме», но умею использовать свои возможности, оставаясь собой. — Каин, пожалуйста… помоги, — выдохнула я, почти умоляя. — Ян ни за что не попросит помощи, ты же знаешь его. Он кивнул, глаза спокойные, уверенные. Он понимал и Янa, и меня. — Отец в совете директоров. Если он увидит мой почерк… это будет плохо. Нам нужно придумать что-то вместе, чтобы он ничего не заметил. — Каин аккуратно взял мой ноутбук, его движения были уверены и спокойны. Я посмотрела на него, недоумевающе приподняв бровь, но его взгляд сразу усмирил моё сомнение: «Доверься — я знаю, что делаю». Экран ожил, и Ян появился на видео. Как только он увидел рядом со мной Каина, плечи напряглись, взгляд стал острым. Значит, до сих пор не принял, что мы будем появляться вместе. Сбежать от этих воспоминаний в Штатах у него не получилось. — У вас что-то срочное? Хотите попросить благословение? — прозвучала шутка с лёгкой иронией, но именно она растопила первый лёд. — Пока рано. Вернёмся к этому позже. Сейчас есть дела поважнее, — спокойно сказал Каин, и напряжение между ними слегка спало. С того дня, как Ян «застукал» нас, они почти не общались. Тишина, которую я ощущала в комнате, казалась тяжёлой, почти ощутимой. — Лэйн, я же просил тебя… — начал Ян, взгляд оторвался от экрана и скользнул по разбросанным бумагам. Я сжала зубы и резко выровняла спину. — Засунь свою гордость в задницу, Ян! — сказала я, стараясь, чтобы голос был твёрдым. — Я не могла поступить иначе. Я не позволю тебе проходить через тупики в одиночку. Я поняла, что пыталась справиться сама, не привлекая Каина, но больше не могла. Он нужен мне. И нужен Янy. — Ян, Лэйн права, — сказал Каин. — Мы найдём решение вместе. Ян слегка расслабился, но усмешка, едва заметная, скользнула по его губам: — Успели спеться? — сказал он с лёгкой усталой усмешкой. — Мне больше нравилось, когда вы воевали друг против друга, а не против меня. Я переглянулась с Каином. Наши взгляды встретились, и мы одновременно улыбнулись. Вспомнили все наши маленькие «войны», игры, огоньки соперничества, которые никуда не исчезли. Казалось, именно этот огонёк делает нас живыми, делает нас… невозможными друг без друга — Ян… мы не против тебя, а за тебя. Мы любим тебя, переживаем и хотим, чтобы у тебя всё получилось. Мы рядом и хотим помочь. Втроем мы — мегамозг, и ни у кого даже шанса не будет против наших мозгов сказать хоть слово, — говорила я, стараясь поддержать брата. Каин, хоть и не привык выражать чувства словами, кивнул рядом со мной, подтверждая все вышесказанное. Его взгляд говорил больше, чем любые слова. Ян вздохнул и, наконец, сдался. Мы погрузились в работу с головой. Дискутировали, спорили, составляли планы, обводили схемы. Даже пришлось украсть доску у Анны, чтобы наглядно расписать стратегию. Наша команда с детства была сильной: сколько мы проблем избежали, когда действовали вместе! Когда мы были едины, всё нам сходило с рук. И спустя годы, похоже, ничего не изменилось. Мы так увлеклись, что едва заметили, как за окнами общаги начало темнеть. — Вы же понимаете, что отец не одобрит эту идею, — сказала я, глядя на доску, где уже вырисовывался детальный план. — Это лучшее решение, которое есть в сложившейся ситуации для компании, — ответил Каин, не моргнув. Он почти не выглядел усталым, в отличие от меня. Усмирять двух взрослых парней оказалось куда сложнее и энергозатратнее, чем я предполагала. — А что если он ничего не узнает? — по экрану послышался голос Яна с азартной улыбкой. — На конференции я включу совершенно другую презентацию. — Презентуй Вильяму нашу первую идею — коммерческая адаптация существующих помещений, закреплённых за компанией, — сказал Каин. — Он согласится с этой концепцией. Всё просто: без больших финансовых вложений, стабильность и высокая маржинальность. Я скептически приподняла бровь: — Если он согласится, я не понимаю, как он построил многомиллиардную империю. Идея хорошая, но не в условиях кризиса. Даже я это понимаю. — Он стал слишком осторожным и жадным, — вмешался Ян. — Главная его проблема в том, что он больше не идёт на необходимые риски. Именно поэтому мы сейчас пытаемся спасти наше наследие со дна. Я поймала себя на мысли, как мы все повзрослели. Наши детские проблемы остались в прошлом — теперь наша головная боль не разбитая ваза, а наше будущее, наследие семьи. С большими возможностями приходит большая ответственность, которая давит на плечи, но в то же время учит. Приятно видеть, как мы меняемся и становимся достойными членами современного общества. — Кажется, мы справились? — переспросила я. Парни удовлетворённо кивнули. Ян выглядел безумно усталым. Надеюсь, сегодня ночью брат сможет выспаться перед презентацией. — Этот проект удовлетворит точно семерых из восьми членов совета, — сказал Каин. — Мы учли все детали. Восьмой и ваш отец — вероятнее всего будут скептически настроены, но на стороне Яна будет большинство. У них не будет шансов возразить. Так что да, мы справились. — Спасибо вам. Без вас я бы не справился, — сказал Ян, и его лицо озарила искренняя, благодарная улыбка. — Это ты всё придумал, ты справился. Мы лишь направляли тебя, — сказал Каин, так же тепло. Он был прав. Это его проект. Мы только помогли подтолкнуть, а брат сам нашёл решение. Для этого и нужны друзья и семья. — Ладно, я буду готовить презентацию, а вы… пожалуй, вам пора побыть наедине. Я уже устал наблюдать за вашими переглядками, — сказал Ян с лёгкой улыбкой. Казалось, это было словно благословение. Или мне просто показалось? Как только брат завершил видеовызов, Каин мгновенно оказался рядом со мной. Он нежно обнял меня со спины, и я устало опустила голову ему на плечо. Мы так стояли достаточно долго. Потом я повернулась к нему, осторожно, и мягко поцеловала. Было тяжело сдерживать себя при брате, но мы оба понимали: пока рано проявлять чувства открыто. В этот момент чей-то телефон разорвался от сообщений. Звуки отвлекли меня от Каина. Мы одновременно отстранились и взглянули на почти одинаковые устройства, чтобы выяснить виновника прерванной идиллии. Это был мой телефон. Сообщения от Джереми. Каин напрягся, руки на моей талии сжались чуть сильнее, удерживая меня. Его взгляд стал серьёзным, проницательным — он понял всё. Зачем мне пишет Джереми. И страх промелькнул в его глазах. — Прости, я увидел, от кого сообщения, — его голос был строгим, чуть напряжённым. — Я должен был сказать раньше… Пожалуйста, не пиши ему. Не отвечай. Не смотри, что он написал. А лучше — удали весь диалог. Я хотела отстраниться, почувствовав, как во мне растёт раздражение. Эти просьбы возмутили меня. Но он лишь крепче прижал меня к себе, накрыв мою ладонь, лежавшую на его груди, своей. Я пыталась найти в его глазах хотя бы намёк на шутку, но его там не было. Это была не ревность — это страх. Страх, что я узнаю что-то лишнее. И я знала, что права: Джереми — лишь часть того, что ему надо скрывать. — Это сейчас шутка? — резко вырвалась я, хватая телефон. — Лэйн! — он среагировал мгновенно, закрыв экран ладонью. — Послушай меня. Я глубоко вдохнула сосчитала до десяти, чтобы подавить нарастающую агрессию и убрала телефон в задний карман. — У тебя есть минута убедить меня. — давала шанс ему признаться самой, не вмешиваясь. — Ты доверяешь мне? — спросил он, глядя прямо в глаза. В его взгляде мелькала тревога, виден страх услышать отрицательный ответ. Я не спешила отвечать. — Пока ты не пытался вырвать у меня телефон, верила, — сказала я грубо, но честно. — У тебя есть возможность исправить это, но ты не спешишь её использовать. Минута, Каин. Он глубоко вдохнул, сдерживая эмоции: — Я тебе никогда не лгал. Если я что-то недоговариваю, не значит, что я лгу. И если я говорю, что этот парень подонок, я не вру. Нас действительно кое-что связывает, но… поверь, об этом я пока не могу рассказать. Это не только моя тайна. Он оставался серьёзным, голос с железной сталью, что резало сердце. Контроль над собой и своими эмоциями не терялся ни на секунду. Я чувствовала, что за его словами скрыто гораздо больше, чем он готов показать. — Во что ты вляпался, Каин? — слова сорвались из меня с ноткой боли и жестокости одновременно. Я знала, что сейчас у меня есть рычаг давления, и, признаюсь себе, я им наслаждалась… немного. Но страх от того, что я могу потерять контроль, тянулся за каждым моим словом. — Это не имеет значения, — его голос был тихим, почти заговорщическим, но в нём сквозила сталь. — Тебе и твоим подругам не стоит в это лезть. Если ты доверяешь мне… дай мне свой телефон. Он протянул руку. Я посмотрела на ладонь, ощущая, как внутри что-то сжимается. Не спешила. Не могла просто отдать телефон. — Ты понимаешь, что у меня в голове сейчас сотни самых ужасных сценариев? — я смотрела прямо ему в глаза, но они казались слишком холодными, слишком серьёзными. — Каждый из них будет мучить меня днём и ночью. Если ты сейчас скажешь правду — я обещаю сохранить тайну. Но если нет… я не сделаю того, чего ты просишь. Я видела, как в его глазах вспыхнула боль. Не гнев, не раздражение, а именно боль. Боль от того, что я не могу поверить ему на слово, даже когда доверие было частью меня с самого начала. — Я никогда тебя ни о чём не просил, — сказал он, сжав челюсть. — Не просил верить мне. Но у тебя всегда получалось. Даже когда ты ненавидела меня. Что изменилось сейчас? Мы стояли друг напротив друга, не касаясь, а между нами повисла невидимая стена. Первый настоящий кризис. Первый раз, когда я ощущала, что доверие может рухнуть. Я верила ему. И даже сейчас, я верила. Но любопытство, тревога и страх разрывали меня на части. Показать ему веру сейчас, значит сдаться. Он ведь не лгал. Он не отрицал, связь с Джереми и его компанией. Он не сказал, что всё хорошо. И это было самым страшным. Какая тайна стоит настолько дорого, что он боится мне её показать целиком? — Ты слишком старательно что-то скрываешь, — сказала я, ощущая, как сердце бешено стучит. — Значит, у тебя проблемы. Мне важно знать, насколько всё серьёзно. Насколько это опасно. Чего от тебя можно ожидать. Смогу ли я принять то, что происходит в твоей жизни. Но самое важное, что это касается не только тебя, но и моего брата, моих друзей. И… я переживаю за вас идиотов! Я говорила честно. Каждое слово — как укол самой себе. Я ждала правды. Я требовала хоть крошечного света, который мог бы согреть меня. Он молчал. Сражался с собой. Боролся. И это молчание рвало меня изнутри. — Постарайся не думать об этом, — сказал он наконец, голосом, в котором проскальзывала сталь. — Я не раз обещал тебе всё рассказать. Но дай мне время. Поверь, тебе незачем себя накручивать. Это мои дела. И посвящать тебя в них — последнее, чего я хочу. В груди сжалось. Всё внутри горело. Я ломала себя изнутри. Каждая клетка моего тела кричала: «Не доверяй! Не верь!» И всё же, чувство тревоги сдавливало грудь: мои друзья вляпались во что-то настолько серьёзное, что втянуть нас они не могут… но если я узнаю это сейчас, между нами точно что-то изменится снова. И я не знаю, хочу ли я снова эту боль. Хочу ли я ещё один груз на плечах, ещё один шрам в нашей хрупкой связи? Кажется, сердце вот-вот вырвется наружу, а разум пытается удержать хоть часть рассудка. Я не уверена, что готова к правде, но я обязана ее знать. Он ждал, всё ещё держал мою руку выжидающе, взглядом умоляя, словно от этого зависело всё. Я закрыла глаза, пытаясь принять решение, не видя его прекрасных глаз, с которыми не могла сопротивляться. Сердце бешено стучало, каждая клетка кричала и одновременно тянула к нему. И всё же я протянула телефон, называя пароль. Вновь открыла глаза. На мгновение он, казалось, потерял надежду, а затем мгновенно обрёл её снова. Его руки слегка дрожали, когда он поцеловал меня — нежно, благодарно. Я только что наступила себе на горло, подавила собственные эмоции. Но не жалела о своём выборе. Пусть это будет первый серьёзный шаг, который я готова сделать ради него и ради нас. Он прочитал сообщения, пытаясь скрыть любые эмоции, чтобы я не уловила даже намёка на то, что мог ответить Джереми. — Ты попросил время, Каин, — сказала я строго, чувствуя, как дрожит мой голос. — Я подожду. Но однажды оно закончится. И если у тебя не будет ответов, я напишу Джереми снова. Он вернул телефон в мои руки, обречённо кивнув. Больше он просить не имел права, и прекрасно это понимал. — Этого мне достаточно, — сказал он, позволяя себе едва заметную улыбку. Потом снова поцеловал меня. На этот раз поцелуй был наполнен благодарностью, которая была в нём: за доверие, за выбор, за веру в него. Поцелуй постепенно становился жадным. Его рука скользнула по моей спине, сильнее прижимая меня к себе. Я не сопротивлялась. После тяжёлого разговора хотелось сбросить всю тяжесть, все переживания, раствориться в нём и наконец насладиться им полностью. Но потом я отстранилась, чувствуя, к чему это всё может привести. Сейчас я позволила подпустить его ближе вновь, но не полностью — особенно из-за того, что он не до конца искренен со мной. Каин понял это. Хоть и прилагал все силы, чтобы остановиться и привести себя в чувства. — Кажется, тебе пора, — мягко постучала я по его плечам. День выдался тяжёлым. Мне хотелось отдохнуть, переварить всё, что произошло, обдумать своё решение, понять, что для нас значит этот шаг. Парень знал, что так будет правильно и понимающе кивну, оставив легкий поцелуй на губах на прощание. — До завтра, — сказала я почти шёпотом, но слышно, и это было достаточно. Он сделал шаг к двери, потом ещё один, и наконец вышел. Комната опустела. Тепло, которое он оставил, постепенно растаяло, но ощущение его присутствия осталось где-то глубоко внутри. Я села на кровать, обхватив колени руками, и закрыла глаза. Сердце всё ещё бешено стучало, разум пытался уложить мысли в порядок. Сегодня был первый шаг — первый серьёзный шаг, который мы сделали вместе. И хоть его не было сейчас рядом, я знала: наша связь стала крепче. Пусть впереди будут тайны, испытания и тревоги, но теперь мы вместе — в этом ощущении было столько силы, что хватало, чтобы выдержать всё, что ждёт нас завтра.