Глава 17

      Понедельник, 25 декабря 1995       — А потом я пожелал ей счастливого Рождества… И когда я успел стать таким придурком? — простонал я.       Рука Миртл ободряюще сжала моё плечо. Она хотела утешить меня, но я не почувствовал её прикосновения. Всё же она была призраком. Но по какой-то причине у меня не хватило наглости, сказать ей об этом. Я давно заметил, что иногда она забывала о том, что была мертва.       — Если у тебя с Грейнджер не сложится, ты, помни пожалуйста, что я рядом, — улыбнулась она, глядя на меня.       — Спасибо, Миртл. Я буду иметь в виду.       Встав, я прощался с ней и вышел из туалета.       Я решил немного прогуляться и подумать о том, что произошло прошлым вечером. Грейнджер всегда занимала особое место в моей жизни. Да, часто она ассоциировалась у меня с конкуренцией на занятиях. Так меня воспитали. Но наше соперничество никогда не стояло у меня на первом месте. Я никогда раньше не думал о ней, как о девушке. Думаю, она всё же одержала надо мной верх. Во мне поселилось чувство, от которого я не мог сбежать, не мог закрыться за тяжёлыми дверями. Все мои мысли были только о ней.       Знаете, я был бы рад, если бы эти мысли были исключительно о её теле — я бы смело списал своё состояние на взыгравший пубертат и успокоился. Но нет. Я прятался изо всех и не мог перестать думать о том, как сильно я хотел обнять её. Я хотел стать для неё опорой, на которою она сможет рассчитывать в любой момент, крепостью, за стенами которой она укроется в шторм, другом, на плече которого она сможет найти утешение, библиотекой, которую она сможет изучать всю жизнь.       Я всегда смеялся над самой концепцией любви. Мне всегда казалось, что любовь — это фантазия, придуманная идиотами. Свидания тоже не привлекали моего внимания. Мне казалось ужасно глупым и недальновидным собственноручно отдавать другому человеку оружие против своего сердца.       Меня более чем устраивал вариант секса без обязательств. Не более двух встреч с одной девушкой. Никаких разговоров после. Идеально отточенный алгоритм. Это было разумно. Никаких эмоций. Никакой ответственности. Никаких душевных переживаний.       Не могу сказать, когда Грейнджер стала объектом моего сексуального желания. Я нормально относился к этому. Нужно быть слепым, чтобы не увидеть её красоты. Но я не мог не заметить, как всего за пару месяцев тесного общения, она сумела сломать стены, которые я возвел вокруг себя. Я веду себя иначе. Она вызывает во мне странные эмоции.       Раньше, когда она посещала мои мысли, я думал о том, какого цвета у неё соски или насколько упруга её грудь. Сейчас я думаю о том, как было бы здорово просто полежать вместе в одной постели. Была бы она против объятий? Любит ли она читать перед сном?       Это было ненормально.       Неестественно.       Разве мы смогли бы быть вместе? Мы же не подходим друг другу. Её судьба — это путь величия, а моя… Ну, думаю, все знают, какова моя судьба.       Грейнджер была слишком хороша для меня. Она сама скоро это увидит. Да, она всегда старалась найти что-то хорошее в каждом человеке, но она не была слепа. Она ясно видела и недостатки. А я… Я навсегда останусь травмированным ребёнком из неблагополучной семьи, который сломает жизнь как ей, так и испортит её друзей.       Я был готов поверить, что она действительно была не против подружиться со мной, но на этом всё. Она не посмотрит на меня в каком-то другом плане. Нужно просто с этим смириться.       Дружить это неплохо.       Но почему от одной только мысли об этом так жжётся в груди? С другой стороны, быть для неё другом означает быть рядом с ней. Присутствовать в её жизни. А ради этого, можно вытерпеть и намного большую боль.       За своими мыслями я и не заметил, как подошёл к дверям библиотеки. Я проверил внутренний карман мантии и зашёл внутрь. Грейнджер сидела на нашем месте, как всегда уткнувшись носом в очередную книгу. Мои ладони вспотели. Я незаметно вытер их о мантию, сделал глубокий вдох и шагнул вперёд.       — Грейнджер, — позвал я, подойдя к нашему столу. — У меня кое-что есть для… Салазар! Что за жуткое создание?!       Не могу сказать, что я сильно впечатлительный, но я не ожидал увидеть огромное рыжее чудовище, сидящее на моём стуле. Она посмотрела на животное, а затем снова на меня.       — Это мой кот, —ответила она. — Живоглот.       — Это не кот. Думаю, это какое-то магическое существо, которое съело кошку и теперь притворяется ею. Довольно плохо притворяется, кстати.       Мохнатый гремлин спрыгнул со стула, подошел ко мне и стал тереться мордой о мою ногу. Я попытался оттолкнуть его, но кот не сдавался, и с упрямством, которое он, видимо, перенял от своей хозяйки, продолжил оставлять шерсть на ткани моих брюк.       — Он не кусается, — хихикнула она.       Рыжее чудовище низко, угрожающе мяукнуло.       — Ты уверена? Я не говорю на демоническом, но как по мне, его ор не похож на дружеское приветствие.       Она рассмеялась и наклонилась, чтобы поднять его.       — Вот так тебе спокойнее?       — Определённо.       — Тебе что-то было нужно, Малфой?       — Да нет, — сказал я, достал подарок из кармана мантии и протянул его ей. — Просто хотел отдать тебе это.       Она посадила «кота» на стол и взяла подарок. Стоило ей развернуть обёртку, как она тихонько ахнула, и её лицо озарила яркая улыбка.       — Второй том Непростительных, — сказала она, благоговейно скользя пальцами по по обложке.       — Открой.       Она подчинилась, но буквально через секунду захлопнула её.       — Извини. Я не могу принять твой подарок.       Она попыталась вернуть мне книгу, но я мягко остановил её.       — Ты должна, — сказал я. — Или у тебя есть знакомая с аналогичным именем и фамилией? Поделишься адресом? Я отправлю книгу ей совой.       Грейнджер молча замотала головой и снова открыла книгу, пробегаясь глазами по надписи на форзаце. Этот экземпляр хранился у меня в сундуке уже около двух месяцев. Ещё тогда после нашего разговора в Хэллоуин я отправил Гейнсворту письмо и пару сотен галлеонов. Примерно через неделю он прислал мне второй экземпляр с автографом и именной подписью.       — Спасибо тебе, Малфой, — сказала она. — На самом деле у меня тоже есть подарок для тебя.       Порывшись в сумке, она достала маленькую коробочку и протянула её мне. Я снял крышечку крышку, и она добавила:       — Надеюсь, ты перестанешь опаздывать.       В вытянутой коробочке на бархатной подушечке лежали часы. Она встала, подошла ко мне, достала их из футляра и надела мне на запястье. Когда она возилась с застежкой, ее пальцы касались моей кожи, отчего я чувствовал, как сердце ударяется о ребра.       — Нравится? Упаковка не чересчур? — спросила она, глядя на меня снизу вверх. Наши лица были всего в паре сантиметров друг от друга.       — Идеальна, — ответил я, имея в виду далеко не часы.       Ее щеки вспыхнули, и она слегка прикусила нижнюю губу. Все мои чувства сконцентрировались на её руке, которая всё ещё остро касалась моего запястья. Кожа, казалось, горела в месте прикосновения, и всё, чего я хотел — это поцеловать её. Обнять её и почувствовать, как ее тело прижмётся к моему. То, как она смотрела на меня… Мерлин, её взгляд умолял меня послать куда подальше весь здравый смысл и взять то, чего я так хотел. Её.       — Ты хочешь ещё что-нибудь, Малфой? — спросила она меня.              Её слова в сочетании с выражением глаз подействовали словно спусковой крючок в взведённом револьвере. К черту дружбу.       Правой рукой я обнял её за талию, притянув девушку ближе, а пальцы левой коснулись её щеки. Стоило нашим губам соприкасаются, как она толкнула меня в грудь и отстранилась. Блядь. Блядь. Блядь.       — Грейнджер, я…       Она не позволила мне продолжить, обвила руками мою шею и поцеловала меня. Казалось, время остановилось и моё сердце вместе с ним. Я боялся пошевелиться. Отмер я только тогда, когда почувствовал, как её пальцы начали перебирать мои волосы.       Я резко схватил её за талию, вдавливая её в себя. Я чувствовал биение её сердца у своей груди, пока наши языки жадно изучали друг друга. Мне было всё равно на возможных зрителей в библиотеке или взыскание от мадам Пинс. Меня полностью поработила мягкость её губ. Я не мог насытиться ею. Её вкус и запах одурманил мой разум. Чем дольше длилось это наслаждение, тем больше мне было нужно.       Я подхватил её под бёдра и усадил Грейнджер на стол. Ее руки дернули ворот моей рубашки, а с губ сорвался тихий стон, когда я прижался к ней, стоя у неё между ног. Я осыпал её шею поцелуями, слегка прикусывая нежную кожу, прокладывая путь к ключицам.       — Драко, — выдохнула она, заставив мой член дёрнуться.       — Повтори, — приказал я, прикусывая зубами кожу её груди.       — Драко, — снова простонала она, обхватив ногами мой торс.       Мои пальцы уже касались края её нижнего белья, когда нас напугал жуткий грохот. Мы резко повернули головы в сторону источника шума. Стопка книг рассыпалась по полу, а на противоположном краю стола сидел и укоризненно смотрел на нас её кот.       Я выдохнул и прижался лбом к её плечу.       — Можно, я убью твоего кота, Грейнджер?       — Нет! — ответила она улыбаясь и игриво ударила меня по груди.       Сделав несколько шагов назад, я помог ей слезть со стола, а затем поправил свою рубашку. Грейнджер тоже привела себя в порядок. Ну… Насколько это было возможно. Спрятать припухшие губы, а также местами покрасневшую кожу на шее она не смогла. Она собрала успевшие растрепаться волосы в небрежный пучок и зафиксировала его воткнутой палочкой.       — Раз уж мы здесь… Давай поработаем над нашим исследованием? — предложила она, сев на свой стул.       — Исследованием? О, да. Я не против исследовать… — ответил я, встав за её стулом и поцеловав в оголённый участок шеи.       — Сосредоточься, Малфой, — после небольшой заминки сказала она. — У нас скоро защита, а мы так и не закончили.       — Я умею совмещать, — промурлыкал я, щекоча дыханием её шею.       — Драко, — хихикнула она и обернулась, взглядом взывая к моей совести.       — Хорошо, как скажешь, — простонал я и сел рядом с ней. — Проект так проект.