Глава 18

      Вторник, 26 декабря 1995       Хочу прояснить для вас одну деталь — я не хожу на свидания. Я никого никогда не просил официально вступать со мной в отношения ни в статусе девушки, ни в статусе спутницы жизни.       Я не держался за руки. Исключение — Грейнджер.       Я не покупал подарки. Исключение — Грейнджер.       Я не люблю, когда трогают мои волосы. Исключение — Грейнджер.       Я не носил красное. Пока Грейнджер меня не попросила.       — Выглядит идеально! — воскликнула она, хлопая в ладоши, пока белый пушистый помпончик в очередной раз упал на мой лоб.       — Я чувствую себя идиотом, — застонал я.       От этого дурацкого колпака у меня уже чесалась голова. Но я терпел. Грейнджер же игнорировала все мои жалобы. Она заставила меня встать перед елью и подняла камеру.       — Улыбнись!       Ни одна мышца на моём лице не дёрнулась: рот по-прежнему был сжат в тонкую линию, руки скрещены на груди, и в целом весь мой вид показывал крайнее недовольство. Грейнджер убрала камеру от глаз и явно собиралась отругать меня за упрямство вместе со своим котом, который сидел рядом с моей ногой и осуждающе пялился на меня снизу вверх.       — Что смотришь, чудовище? — прорычал сквозь зубы я.        Тупая скотина даже не моргнула.       — Глотик, иди сюда, — позвала Грейнджер.       Отдать должное чудовищу, оно не послушалось и свою хозяйку. Лишь царственно повернуло голову в её сторону. В этот момент камера ослепила меня яркой вспышкой. Грейнджер подошла ко мне, помахивая выехавшей из камеры карточкой. Я обнял её за талию, прижав её спиной к своей груди, и положил подбородок на её макушку, пока мы вместе ждали проявления фотографии.       — Вот, это тебе. Вместо рождественской открытки, — с гордостью заявила она.       Пока Грейнджер рассказывала о том, как нелепый колпак на моей голове объединил все элементы на фотографии в единую картину, я поймал себя на мысли, что молился Годрику. Может, этот старый гриффиндорец смилостивится надо мной и в последующих годах мы обойдёмся стандартными открытками.       Будет ли у нас этот следующий год? Захочет ли она нарядить меня ещё раз и разослать фотографии своим друзьям и родственникам? Буду ли я снова в колпаке или она придумает что-то другое? Сфотографируется ли она со мной вместе? Было бы здорово, если бы в следующий раз она села мне на колени и я смог бы обнять её. Думаю, мне бы даже стала нравиться эта традиция. Гораздо приятнее видеть на фото двух идиотов, а не одного.       Возможно, свидания не так и плохи, как мне казалось ранее. Но я согласен только на Грейнджер.

***

      Среда, 27 декабря 1995       Сегодня Грейнджер решила познакомить меня с маггловским «лакомством» под названием гоголь-моголь. Название уже звучало отвратительно и не внушало доверия. Как я понял из её объяснений, гоголь-моголь это традиционный рождественский напиток на основе взбитых яиц, сахара, сливок и рома. Грейнджер просто обожала его. Так уж и быть, я согласен засчитать это как один из недостатков, которых у неё и так было мало.       Вот например — она совершенно не умела держать руки при себе. Обычно я не имел ничего против такой черты характера, но прошлым вечером она нашла то единственное место на всём моем теле, из-за которого я боюсь щекотки, и решила злоупотреблять этим знанием при каждом удобном случае.       Хочу достать для неё книгу — щекотка. Обедаю — щекотка. Пытаюсь наладить контакт с её демоническим котом — снова щекотка. Обычно такое ребячество жутко раздражало меня, но из-за Грейнджер я полюбил его. Вольно или невольно она не только сама прикасалась ко мне, но и подарила мне массу новых возможностей.       Вот например. Сегодня утром пока мы валялись на моей кровати, она снова взялась за старое, но вместо того, чтобы игриво отмахнуться от неё, я взял её запястья в одну руку и поднял их у нее над головой. В тот момент я мог бы сделать с ней все, что угодно, а хотел я многого. Особенно когда она обхватила меня ногами. Но я ничего не сделал. Удивлены? Я тоже. Конечно, я немного подразнил её, но на этом всё.       Грейнджер — не какая-то случайная шлюха, которую я притащил к себе, чтобы сбросить напряжение. Я хотел, чтобы между нами всё было правильно.       В конце концов, она — Гермиона Грейнджер, лучшая ведьма своего поколения. Она заслуживала нормальных ухаживаний.

***

      Четверг, 28 декабря 1995       Сегодня я подарил ей цветы. Пионы, если быть точным. Я вспомнил, как на третьем курсе во время травологии, она обмолвилась, что они ей очень нравились. Тогда она долго объясняла Поттеру и Уизли, что они обозначали исцеление и добрую волю или что-то в этом роде.       Достать их оказалось той ещё задачей Зима — не самое лучшее время для покупки пионов. Мне пришлось потратить приличную сумму денег и времени, чтобы согласовать путешествие в Азию и обратно кратковременными порт-ключами. Однако выражение ее лица стоило всех потраченных усилий.       — Для чего они? — спросила она.       — Для тебя, конечно.       — Нет, это я поняла, — хихикнула она. — Я спросила, для чего, а не для кого. Есть какой-то особенный повод?       — А разве должен быть повод, чтобы дарить подарки?       — Думаю, нет… Но мне нечего подарить тебе в ответ, — нахмурилась она.       — Грейнджер, — сказал я, погладив её щеку. — Мне не нужно ничего взамен. Я купил тебе цветы, потому захотел. Кроме того, твоя улыбка лучше всякого подарка.       Ее щеки вспыхнули, в уголках глаз появились морщинки, когда она снова улыбнулась мне.       — Да, — улыбнулся я. — Именно такая.

***

      Пятница, 29 декабря 1995       Сегодня мы говорили о её семье. Она рассказала мне, чем занимались её родители. Общий смысл я, конечно, понял, но нюансы так и остались для меня загадкой.       Она рассказала мне о детстве и о семейных поездках. Она втайне поделилась, что иногда ей хотелось бы иметь брата или сестру, но ей также нравилось быть единственным ребёнком, за что она сразу чувствовала себя виноватой.       Я узнал, что одобрение родителей очень много значит для неё, но не настолько, чтобы идти у них на поводу вопреки собственным желаниям.       Делаем зарубку — постараться не быть снобом при встрече с родителями Грейнджер.

***

      Суббота, 30 декабря 1995       Я отдал ей последнюю печенюшку. Думаю, она оценила это выше, чем цветы.

***

      Воскресенье, 31 декабря 1995       — Грейнджер, — прошептал я, коснувшись её плеча. Она протёрла глаза и медленно открыла их. Её маленькое тельце прижимается ко мне на скамейке.       — Хм?       Я осторожно отстранил её хрупкую фигурку, прижавшуюся к моему боку, пока мы сидели на скамейке, встал и протянул руку.       — Я хочу тебе кое-что показать.       Мы шли по тёмным коридорам спящего замка и поднялись на астрономическую башню. Была почти полночь. На небе висел яркий диск луны и по тёмному полотну были рассыпаны звёзды.       — Сюда, — сказал я, пальцем указав направление. Она встала возле перил, позволив мне обнять её, и посмотрела за стены замка.       — Вот-вот начнётся, — сказал я, бросив взгляд на часы.       Как только часы пробили полночь, снизу что-то пронзительно засвистело. Через несколько секунд в небо взлетела маленькая искра, чтобы ещё через мгновенье взорваться разноцветными огнями, раскрасив темную ночь. Она с восхищением смотрела на разноцветные вспышки, расцветающие на небе и не могла отвести глаз от представления.       — Не знала, что в Хогвартсе устраивают фейерверки на Новый год, — сказала она.       — Его и не устраивают, — ответил я.       Она перевела полный недоумения взгляд на меня.       — Ты как-то сказала, что твои родители хотели взять тебя с собой в круиз и вместе встретить новый год, но не получилось. Поэтому я решил, устроить фейерверк здесь. Приятно осознавать, что не все четверокурсники полные бездарности, и ещё можно найти тех, кто в состоянии следовать простым инструкциям.       Она поцеловала меня в щеку и сказала:       — Ты должен перестать тратить на меня деньги, Драко.       — Я не задумываясь потрачу на тебя последний сикль, — ответил я, уткнувшись носом в её кудри. — Одно твоё слово и я положу мир к твоим ногам.       Она повернулась ко мне лицом. Ее руки легли мне на грудь, словно желая поймать моё сердце.       — А что, если моё единственное желание — это ты?       — Тогда я весь твой, Грейнджер.