Глава 1

      Тусклые лучи света пробивались сквозь шторы, которые давно уже стали жалким подобием интерьера и будто отражали состояние самого хозяина квартиры.       Непривыкшие к темноте глаза не давали в полной мере оценить ужас ситуации. Пройдя несколько шагов вперед в поисках выключателя, мужчина лет сорока наткнулся на непонятное препятствие, которое тяжёлой тушей лежало на некогда белоснежном ковролине. В его голове промелькнула слабая надежда, что это лишь нездоровая фантазия и страх темноты рисуют ему самые ужасные кошмары, преследующие его с юных лет. Переступив через препятствие, ему всё же удалось найти долгожданный выключатель. По комнате раздался щелчок, и помещение озарил яркий свет. Оглянувшись на место, которое так пугало его, он увидел хладное тело некогда прекрасной и любимой всеми омеги. Весь её вид кричал о безысходности и отсутствии жизни. Взгляд потерял былую искру; в осунувшихся чертах лица практически невозможно было узнать некогда розовощёкую девушку, которая своим заливистым смехом могла осветить даже самый тёмный день. Мысли в голове проносились, словно скоростной поезд, пригвождая его нутро ужасающей реальностью. Упав на колени возле тела, дрожащими руками он пытался нащупать пульсирующую жилку на шее, которая хранила в себе угасающую надежду на жизнь.       Её нет. Пульса нет. Судорожно нащупав телефон в кармане, постаревший за доли минуты мужчина пытался набрать скорую помощь, но не мог попасть по нужным цифрам. После практически минутной задержки всё же удалось набрать номер, и комнату наполнили звуки гудков.       Назвав оператору адрес, он понял, что всё это время сжимал холодную руку в своей ладони, словно пытаясь согреть её от холода.       Поглаживая её лицо, убирая с него локоны вьющихся волос, он осознал, что уже поздно. Душераздирающий вопль, который лился из самой души, огласил округу. Он походил на раненого волка, потерявшего своё единственное дитя. Из глаз лились горькие слёзы вперемешку с понятным лишь ему шёпотом. Он молился, чтобы его дочь открыла глаза и чтобы это всё оказалось лишь очередным кошмаром, который преподносят его внутренние демоны. Минуты перетекали в часы, казавшиеся вечностью. Приехавшие врачи констатировали смерть. Слишком поздно. Он сам виноват. Не успел. Не приехал, когда был так нужен. Вина за смерть дочери наполняла его сознание, а боль застилала глаза безысходностью. Её больше нет. Этот жестокий мир пережевал её и выплюнул, подобно бесполезному мусору.

***

      Непонятная лёгкость наполнила тело, желание открыть глаза увеличивалось с каждой секундой. После нескольких попыток разлепить глаза, слипшиеся от слёз и крови, она поняла, что перед ней лишь тьма. Нет ничего. Только бесконечная темнота окружала её душу.       Вдруг до ушей донёсся мелодичный голос, звучание которого раздавалось не извне. Она слышала его не ушами — голос был в голове.       — Дитя, приветствую тебя в оазисе душ, — только сейчас стало ясно, что этот голос принадлежал девушке.       — Кто ты? Где я? Почему я ничего не вижу?! Что вообще происходит?! — Катарина чувствовала приближающуюся истерику, образовавшийся ком в горле мешал нормально говорить, и её слова больше походили на писк.       — Я проводница душ, которым дарован второй шанс на перерождение. Повторюсь, твоя душа сейчас путешествует по просторам оазиса душ в поиске подходящего пристанища. Твои глаза придут в норму. На остальные вопросы ты получишь ответ позже, — в голосе были заметны нотки усталости, смешанной с нарастающим раздражением.       Внезапно Катарина почувствовала, словно её что-то тащит в непонятном направлении. Это ощущение закончилось так же быстро, как и появилось. Странные чувства обволакивали, подобно щупальцам, забирающим душевные терзания и боль. Зажмурив глаза от неожиданных ощущений, в голове ей показалось, что пришёл её конец. Открыв глаза, Катарина поняла, что снова может видеть не только тьму. Оглядевшись вокруг, она поняла, что её окружают непонятные существа, напоминающие сказочных фей. Они были повсюду, обволакивали тело, словно щит.       — Они заберут твою боль и залечат раны прожитой жизни, — вновь послышался голос в голове.       — Почему я здесь? — Катарину не покидало чувство, что это происходило уже не в первый раз.       — Ты умерла, и твоя душа оказалась здесь. Обычно это происходит, когда силы души иссякли и она не готова к перерождению сейчас, иначе бы ты уже родилась в новом теле, — скучающим тоном проговорила проводница.       — И что же теперь?

      — Будешь моей гостьей, пока не придёт время твоего перерождения.

      — И как долго я буду здесь? — взволнованно и, на удивление, тихо спросила Кая.       — Мне это неведомо. Нет определённого срока, есть лишь надежда, что это произойдёт в ближайшее тысячелетие. Бывает, душа настолько слаба, что не желает возвращаться в цепочку перерождений и остаётся в моих владениях навсегда. Этот мир отличается от вашего, здесь нет места смерти и боли. В своём мире вы называете это приютом. Разница невелика: живущие здесь подвергались пыткам душевным и физическим, потеряв надежду, их израненные души попадают сюда и живут, залечивая свои раны, находясь в забвении, даруемом феями, до полного исцеления, — объясняя, словно несмышлёному маленькому ребёнку очевидную истину, говорит девушка.       — Забвение? Я буду спать и видеть сны о своей жизни и проходить через это всё снова? — не выдержав, закричала Кая.       — Давно мне не попадалось таких глупых душ. Нет, ты просто будешь видеть хорошие сны, создаваемые феями забвения. Они помогут излечить твои раны. Но помни, что они лишь проводники на пути к полному исцелению, а не средство, что подобно вашим таблеткам, только притупляет боль, — вновь послышались в голове нотки раздражения.       — Когда я засну? — дрожащим голосом спросила побледневшая омега.       — Это происходит после обряда захоронения прежнего пристанища души, таким способом она разрывает последние нити, связывающие её с прошлым. Мы можем выполнить одно твоё прощальное пожелание, но с одним условием: оно не должно противоречить ходу событий того времени, куда попадут записки.       — Тогда можно ли мне отправить письма своей семье и любимому? — с надеждой прошептала Катарина.       — Да, но до адресатов они дойдут после захоронения, так что хорошо обдумай написанное. С момента смерти прошёл день, тело было обнаружено несколько часов назад. У тебя ещё есть время, так что подумай хорошенько, что хочешь написать. Всё необходимое принесут мои помощники, когда произнесёшь вслух, что готова. В твоём распоряжении три дня, но помни, что под конец третьего дня письма должны быть переданы мне, иначе они не дойдут до своих адресатов.       — Благодарю вас за такую возможность, — с благодарностью в голосе произнесла омега.       — Здесь не за что благодарить, я лишь выполняю свои обязанности и не более того, — уже без былого раздражения произнесла дева. Если бы Катарина могла видеть хозяйку этого голоса, с которой всё это время беседовала, то непременно удивилась бы виду маленькой девчушки, которая с трудом сдерживала слёзы и дрожь в голосе, маскируя их.       Айя, недавно приступившая к работе проводника душ, не могла сдержать эмоций при виде этой некогда яркой души. Она собственными руками исцеляла её и готовила к новой жизни двадцать пять лет назад. Невыносимо видеть, как полюбившееся дитя вновь попадает в твои объятия израненным. Денно и нощно произнося молитвы о благополучии страдальца, ей казалось, что это может помочь ей в новой жизни. Впервые за долгое время она вновь почувствовала себя в клетке из непреложных правил. Айя уже приняла для себя решение и собирается нарушить одно из самых тяжких табу. Задумчиво вглядываясь в небесную гладь, ясность которой придавала ей уверенности в принятом решении. Тем временем омега, глядя в пустоту, не могла осознать, что это всё реально, а не плод фантазии, наивно подкидываемый её неугасающей надеждой.       — Глупая, какая же я глупая, зачем только спрашивала про письма. Писать мне некому, все отвернулись от меня и относились как к прокажённой, — вела диалог сама с собой девушка.       В ней до сих пор теплилась надежда, что её кто-то любит и ждёт. Она не хочет, чтобы из-за неё страдали близкие, которые и без того пострадали из-за её эгоизма.