Глава 3

      Круги, расплывавшиеся на водной глади, отражали свет луны. Тело юной девушки таяло мутными тенями в глубине, теряя очертания в холодной, неспокойной воде. Лишь серебристые блики играли на мокрых, разметавшихся по течению волосах. Казалось, сама река пыталась поглотить ее, укрыть в своих тёмных объятиях, стереть все следы недавней жизни.       В тишине послышались тихие шаги приближающегося незваного гостя. Девушка, что предстала перед ней, была похожа на юную огненную фею: длинные рыжие волосы развивались на ветру, создавая впечатление разгорающегося необузданного пламени. Лицо было усыпано небольшой россыпью веснушек, что только придавало её образу очарования. Проводница душ – так она представилась Катарине в их первый разговор. Теперь же это никак не вязалось с обликом юной девы, что стояла перед ней, – настолько контрастировали величественный титул и её девическая легкость.       - Твоя последняя воля выполнена, письма были переданы, как мы и договаривались. Хочешь ли ты взглянуть на них в последний раз?       - Конечно!.....наверное... - Во взгляде можно было разглядеть огромное желание увидеть любимого и родителей, но в голосе послышались нотки неуверенности. Она боялась увидеть в их глазах равнодушие. Мягко улыбнувшись, фея, словно понимая ее терзания, произнесла: - Твои страхи понятны, Катарина. Но я обещала тебе это путешествие, и ты заслуживаешь увидеть их. Помни, что ты видишь лишь их сейчас. Ты не знаешь, что произошло после получения писем, как они отреагировали, какие чувства испытали. Не позволяй своему страху определять твой последний момент. Проводница протянула руку, и в её ладони вспыхнуло слабое, мерцающее пламя. Из пламени начали проявляться три силуэта, словно отражение из другого мира. Сначала возникла фигура матери, склонившейся над листом бумаги, её лицо искажено болью, но в глазах мерцает надежда. Рядом с ней стоял отец, его обычно строгий взгляд смягчился, а в руке он держал фотографию Кайи, улыбающейся в детстве. Затем появилась фигура юноши, его лица омега не видела, он был повернут в другую сторону. В его позе читалась тоска и потеря, а в руках сжимал письмо, которое явно перечитывал не в первый раз. Катарина замерла, не в силах оторвать взгляд. Боль и любовь переплелись в сердце, словно две змеи, сжимающие грудь. Она боялась увидеть равнодушие, но увидела лишь горечь потери и надежду. Этого было достаточно. Это дало ей покой. - Спасибо, - прошептала девушка, ее голос наполнился облегчением. - Я... я готова.       Проводница снова улыбнулась.       - Тогда возьми мою руку. Твой путь только начинается.       Пламя в ее ладони стало ярче, поглощая их обоих в своем сиянии. И на берегу реки снова остались лишь круги, расплывающиеся на водной глади, отражающие свет луны, и тихий шепот волн, уносящих тайну в вечность. Расплывающийся образ Проводницы всё дальше отдалялся в сознании омеги, пока полностью не пропал из вида. До сознания донёсся тихий шепот. - Истинное имя мне Нова, запомни, дитя. В момент отчаяния воззови ко мне искренне, и я явлюсь тебе.       Нити, держащие сознание, разрывались подобно тонкому шёлку, натягивающемуся до предела. Кайя чувствовала, как ее личность распадается на мельчайшие осколки, разлетающиеся в бескрайней пустоте. Она пыталась удержаться, вспомнить хоть что-то, за что можно было бы зацепиться, но всё ускользало, как вода сквозь пальцы.       Боль. Нестерпимая, всепоглощающая, она пронзила каждую клетку тела. Это была не физическая боль, хотя ощущалась именно так: словно кости ломались, кожа трескалась, а внутренние органы превращались в кашу. Боль была настолько сильной, что затмила собой всё остальное, оставив лишь первобытный крик, застрявший в горле. Это была боль расставания с жизнью, боль осознания того, что всё кончено. Вдруг, сквозь пелену мучений, пробился слабый луч света. Это был не свет солнца или луны, а что-то другое, внутреннее, исходящее из самой глубины существа. Инстинктивно, она потянулась к нему, как цветок к солнцу.       Вспышка, и сознание полностью покинуло Катарину. Боль, свет, отчаяние, надежда – всё схлопнулось в единую точку, оставив лишь абсолютную пустоту. Душа Кайи безвольно обмякла, больше не отражая ни мучений, ни борьбы. Она парила у берега реки, словно игрушка, забытая в жестокой игре.       Но что-то изменилось.       Над душой постепенно начала клубиться дымка, тонкая и прозрачная, словно выдыхаемая морозным утром. Она сгущалась, приобретая форму, очертания, становясь подобием силуэта. Сначала бесформенное облако, потом – подобие человеческой фигуры, светящейся изнутри слабым, пульсирующим светом.       Это была не реинкарнация, не возвращение к жизни в привычном понимании. Это было нечто совершенно новое, иное. Душа, измученная и разорванная, была пересобрана, преобразована в нечто большее, нечто отличное от прежней Катарины. Она больше не была просто человеком, обычной омегой. Она стала сосудом, проводником, вместилищем силы Новы.       Дымка продолжала сгущаться, окутывая тело целиком, пока не исчезла, оставив на берегу лишь новую сущность. Она всё ещё сохраняла отдалённое сходство с девушкой, но теперь в её облике появились признаки нечеловеческой яркости и мощи. Оболочка стала багровой, напоминающей цвет самой Проводницы.

***

      Вспышка грома озарила пространство, все сущее содрогалось от страха и невиданной мощи, что пронизывала это явление. Место, куда ударила молния, не переставало светиться, затмевая небесное светило. То было ничто иное, как явление Хранителя Течения Времени, одного из главных служителей миров. - Что ты творишь, несносная девчонка?! - Голос, полный раздражения, слышали все служители оазиса. Идеальные черты лица Хранителя искривились в гримасе недовольства. Его серебристые волосы, обычно заплетенные в сложные косы, разметались от бушующей вокруг энергии. Глаза, цвета расплавленного золота, метали молнии, взирая на зияющий кратер, в центре которого, невозмутимая и прекрасная, как сама вселенная, стояла Нова. В отдалении, укрытая тенью одинокого дерева, покоилась преобразованная душа Катарины. - Я исправляю ошибку, Хранитель, - прозвучал её голос, мелодичный и в то же время пугающе холодный. Он эхом отразился в пространстве, заставляя замолчать даже ветер. - Этот мир допустил чудовищную несправедливость. Я лишь возвращаю равновесие. - Равновесие? Ты нарушила законы мироздания! Ты вмешалась в ход времени, изменила судьбу смертного! Ты осознаешь последствия своих действий?! - Ярость Хранителя нарастала с каждой секундой. Вокруг него начали искриться молнии, предвещая грядущий шторм. Нова лишь слегка наклонила голову.       - Я готова принять свою ответственность. Но я не позволю, чтобы этот мир и дальше погрязал в несправедливости и страдании. Эта душа заслуживала лучшей участи. И я ей её дала. - Лучшей участи? Ты забрала ее жизнь, ее личность! Ты превратила эту душу в орудие, в сосуд для своей силы! Это ли лучшая участь?! - Хранитель приближался к Нове, его шаги сотрясали землю. - Ты должна будешь заплатить за это! - звучало как приговор, который не подлежит обжалованию.       - Я уже плачу, - тихо ответила Нова, и в её звёздных глазах мелькнула тень грусти. - Ценой своей свободы. Ценой своего покоя. Но я не отступлю. Я буду защищать ее, пока у меня есть силы. Хранитель замер, пораженный её словами. Он видел в этих глазах не только силу, но и непоколебимую веру, жертвенность, готовность идти до конца, даже если это будет стоить ей всего.       - Ты слишком юна и наивна, Нова, - пробормотал он, его голос слегка смягчился. - Еще со времен обучения я объяснял тебе, что этот мир неисправим. Ты лишь зря тратишь свою силу.       Нова улыбнулась, и эта улыбка озарила весь оазис.       - Возможно, ты и прав, Хранитель. Но я верю в то, что даже в самом тёмном месте можно найти искру света. И я буду бороться за неё, пока она не разгорится в пламя. - Я могу закрыть глаза на эту вольность, и ты прекрасно знаешь условия, - во взгляде Хранителя чувствовалось не только сожаление, но и невысказанная тоска, боль, которую он долгие века пытался скрыть. - Ты будешь отправлена в мое царство до тех пор, пока жива душа, свидетельствующая о твоем прегрешении. Он не должен был этого делать. Должен был покарать её, уничтожить, как нарушительницу непреложных истоков. Но не мог. Не мог поднять руку на ту, которую тайно и безнадёжно любил с тех самых пор, как был её наставником, когда она, юная и наивная, постигала мудрость мироздания. Его любовь была проклятием, бременем, которое он нёс в одиночестве, зная, что она никогда не ответит ему взаимностью. Она была свободной птицей, а он – хранитель клетки, в которую мечтал её заключить.       Нова опустила взгляд на Катарину, преобразованную ею, спящую под её защитой, и вновь подняла его на Хранителя. Она знала, что Хранитель прав. Пока душа Кайи жива, Нова будет оставаться угрозой для установленного порядка. Её любовь и сострадание, вмешательство в судьбу смертного, создали прецедент, который нельзя было оставить без внимания. Но она не знала истинной причины его снисходительности.       - Я понимаю, наставник, - тихо ответила Нова, поднимая глаза и встречаясь с его золотым взглядом, в котором теперь читалось не только сожаление, но и что-то более глубокое, что-то похожее на... боль. - Я приму твое наказание. Но я прошу тебя об одном. - О чем? - Его голос дрогнул, выдавая тщательно скрываемые чувства. - Не трогай ее. Не причиняй вреда. Позволь жить своей жизнью, даже если она и будет отличаться от той, что была ей предначертана. Я верю в нее. Верю, что она сможет найти свой путь, найти свое место в этом мире. Верю, что искра света, которую я в ней зажгла, не погаснет.       Мужчина молчал, терзаемый противоречивыми чувствами. Он хотел сказать ей правду, признаться в своей любви, но знал, что это лишь усугубит ситуацию. Он мог лишь молча наблюдать, как она жертвует собой ради смертной, не осознавая истинной цены его пощады.       - Я обещаю тебе это, Нова, - наконец сказал он, его голос был полон горечи. - Я не причиню ей вреда, пока она не представляет угрозу для других. Но знай, что если эта душа свернет с пути истинного, если она станет причиной страданий и разрушений, я буду вынужден вмешаться. И тогда, я не буду церемониться ни с ней, ни с тобой. - И это будет терзать меня до конца времён, - подумал он. Нова кивнула, принимая условия. Она доверяла Катарине, но знала, что она все еще смертная, подверженная искушениям и ошибкам. И верила в справедливость Хранителя, даже не подозревая, что она основана на его личной трагедии. - Я готова, - сказала Нова, протягивая мужчине руку. - Отведи меня в свое царство. И в тот же миг пространство вокруг них исказилось.       Вспышка света, и Нова исчезла, оставив Кайю одну, спящую под сенью одинокого дерева, чьи ветви оберегали ее сон, на берегу реки, которая хранила тайну их встречи. Хранитель тоже исчез, оставив лишь эхо грома и невыносимую, вечную боль утраты, которую он теперь будет вынужден нести в одиночестве, наедине с воспоминаниями о той, кого любил больше всего на свете, и кого он сам же отправил в добровольное изгнание на многие сотни лет по просторам своего царства. Кайя спала, не зная, что ее жизнь изменилась навсегда. Не зная, что судьба переплелась с судьбой богини, пожертвовавшей собой ради ее спасения. Не зная, что в ее сердце горит искра света, способная осветить даже самые темные уголки вселенной, и что за ней наблюдает тайный покровитель, разбитый любовью и виной. И только река продолжала шептать свою вечную историю, храня в своих водах тайну любви, жертвенности, надежды и – самой горькой – несбывшейся любви Хранителя.