Глава 2. Лужа.

Артём лежал на кровати и бездумно листал короткие видео на YouTube. Пальцы двигались автоматически, будто не он управлял телефоном, а телефон — им. Хотелось отвлечься, хоть на минуту вырвать голову из вязкого состояния тревоги. Всё же прошло нормально. Он не сорвался. Он может позволить себе отдых… правда? Он же заслужил?.. Эту зыбкую попытку убедить себя нарушил раздражённый вскрик в коридоре. Кто-то споткнулся, всплеснул водой, и глухо выругался. Судя по звуку, парень просто облил себя и теперь спешил скрыться, будто пытался стереть само происшествие. Артём внезапно осознал, что не ел и не пил почти сутки. Последний раз — когда сидел в кафе с матерью, ел борщ и пюре с котлетой, стараясь не показывать, как ему тревожно. С тех пор — пустота. Желудок неприятно сжался, будто напоминая, что тело тоже существует. Вздохнув, он поднялся, натянул майку и относительно чистые шорты, и вышел в коридор. На полу растекалась широкая блестящая лужа. В свете тусклой лампы она напоминала нефтяное пятно. Артём уже хотел осторожно обойти его, когда заметил парня с тряпкой. Того самого парня. Из университета. Отлично. Как будто вчерашнего позора мало. — Привет… рад тебя видеть. А ты чего тут? — выдал Артём первым попавшимся тоном, слишком натянутым, чтобы быть естественным. — Ну, это как бы общежитие, — мягко улыбнулся парень, будто не замечая его неловкости. Он поднял глаза: — Меня Севой зовут. А тебя? — и протянул руку. — А-а… Меня зовут Артём, — он пожал руку, пытаясь скрыть дрожь. — Очень приятно! Ты с этой комнаты? — Сева махнул в сторону двери. Артём кивнул. — Соседи, значит. Артём почувствовал, как внутри всё сжимается. Были бы силы — он удивился бы, почему этот парень так легко, так без усилий говорит. — А чего тебя эти два дня не было? — спросил Артём, прячась в бытовом разговоре, в его голосе звучала нескрываемая тревога. — Да я на недельном. На выходные домой езжу, за городом живу. А ты откуда? — Из Красноярска. Родители скоро уезжают обратно. Увидимся только в ноябре… Да и… пофиг на них, — попытался он придать голосу хрипловатую браваду. — Не знаю… я даже пять дней без родителей плохо переношу. — Бывает, — выдавил Артём и сразу почувствовал, как разговор становится слишком личным. Слишком открытым. Он поспешно отправился наливать себе воду, перепрыгнув лужу, растекшуюся по коридору. — До встречи, Арт! — улыбнулся Сева и помахал ему. Это «Арт» прозвучало странно легко. Будто он знал его дольше одного вечера. Дойдя до кулера, находившегося на кухне, Артём начал медленно есть подгнившее яблоко, оставшееся ещё с поезда “Красноярск—Москва”, запивая его тёплой и слегка кислой на вкус водой. Яблоко было терпким, почти металлическим. Когда он пошёл назад к комнате, пятно воды посреди коридора уже исчезло. Из-за двери в комнату послышался шум. Сева начал раскладывать вещи, не торопясь, будто это было самым естественным делом — появиться в чужой, ещё не обжитой комнате. Закончив с предметами первой необходимости, он стал разбирать постель, аккуратно стряхивая с неё пыль, а за окном поднималась луна. Артёму удалось чуть подробнее рассмотреть Севу. Он имел мягкие, ровные черты лица и тёмно-карие глаза. Волосы его были слегка кудрявыми и тёмно-каштановыми, плавно перетекающими в глубокий чёрный. На нём был светлый кофейного цвета свитер со странным повторяющимся рисунком с крестиками и ёлками. Солнце давно опустилось, окрасив комнату тускло-ржавым светом, который делал пространство ещё старее. Пыль летала по комнате, напоминая снег. Разобрав кровать, Сева ненадолго исчез, а вскоре вернулся с двумя стаканами кипятка. От них шёл тёплый густой пар, взмывающий ввысь и переплетаясь в загадочный орнамент. Из рюкзака Сева извлёк целую коробку с чаем — разных видов, ароматов, цветов, будто он всю жизнь коллекционировал разные виды чая. — Я возьму зимний, — сказал он и достал пакетик с корицей, апельсиновой цедрой и гвоздикой. Комната медленно наполнилась теплым, уютным запахом — таким несоответствующим этому мрачному помещению, что казался почти чудом. Сева обжёгся, тихо ойкнул и поставил стакан на тумбочку. — Хочешь? Я тебе тоже кипятка принёс. — Да… давай. Спасибо. Он даже не заметил, как легко это сказал. Без внутреннего сопротивления, без привычного комка в груди, без шепота того голоса, который всегда твердил, что он не заслуживает ни тепла, ни внимания. Сева протянул ему коробку с чаем. Артём выбрал классический чёрный, почти рефлекторно. Доверять причудливым вкусам он не умел. Тёплое чувство медленно разливалось в груди, как будто кто-то зажёг в нём крошечный костёр. Небольшой, неуверенный — но настоящий. Ни один чай никогда не будет согревать душу больше, чем осознание, что о тебе безвозмездно заботятся. — Спасибо тебе… правда, — тихо сказал Артём. Сева вдруг посмотрел на него внимательнее, чуть прищурившись. — Ты сегодня странно себя повёл, — произнёс он без нажима, внезапно сменив тему разговора. — Ты в порядке? Такое ощущение, будто ты чего-то… стыдишься. До боли. Артём резко отвёл взгляд. — Да нет, всё нормально. Я просто… хотел разобрать вещи, — сказал он, и в эту секунду стоящие по углам коро бки стали самыми громкими свидетелями лжи.