Глава 1. Переезд.

Артём стоял в своей новой комнате и медленно осматривал то, что теперь называлось его жильём. Совсем недавно он поступил на факультет жерналистики. Свет дневного осеннего неба пробивался через низкие, тяжёлые тучи — серые, как грязная вата, — и от этого казалось, что комнату заливали не лучи, а хмурый сумрак. Перед ним возвышался старый шкаф советского производства — тяжёлый, потёртый, пахнущий пылью и временем. На нем неровной грудой лежали такие же старые книги: потрёпанные, выцветшие, с пожелтевшими страницами. Две раскладушки у стены были не заправлены; матрасы провисали, словно давно сдались под тяжестью прежних жильцов. В углу стоял письменный стол, над которым склонялась настольная лампа без крышки — будто кто-то вырвал её и унес. Коробки, аккуратно собранные матерью, стояли в углу не горкой, а будто скоплением чужой жизни, еще не распакованной и потому тревожной. За дверью тянулся длинный коридор, ведущий к общей кухне и общим туалетам. Пол холодил ступни — ковров давно не было, и приходилось спасаться тапочками. Единственным плюсом был душ напротив комнаты: можно было успеть первым и хоть ненадолго отмыться от чужого воздуха. Тишину разорвал звонок телефона. Мать звонила уже пятый раз за два часа. — Ало, мам? Что-то случилось? — Тём, ты поел? Вещи разобрал? Может, чем помочь? — Да, поел… разбираю. Всё, пока. — Мы с папой уезжаем через два дня. Если что-то нужно — скажи сейчас. Люблю тебя! Короткие гудки сдавили комнату. Артём смотрел на экран, а потом, будто пальцы сами ослабли, телефон выскользнул и с глухим треском упал на пол. — Чёрт! — он поднял его; по корпусу расползлась сеть трещин, похожая на кривую, болезненную розу. — Ладно… вещи потом, — пробормотал Артём. Он достал ноутбук, включил какой-то дурацкий сериал, лишь бы заглушить тишину, и сидел так до полуночи. Только тогда достал постельное бельё и лёг. Сон на раскладушке был мучительным: железные перекладины давили в спину, тело ныло, а утро не принесло бодрости. Холодный воздух коридора ударил по коже, когда он вышел из комнаты. Охранница у входа, судя по её полному безразличию, выполняла одну задачу — смотреть турецкие сериалы и щёлкать мышью. Дворик при общежитии был аккуратно подстрижен, что лишь сильнее подчёркивало контраст с облезлыми стенами здания. Цветы в клумбах выглядели чужеродно среди камня и сырости. Тополей лишил листьев ветер — голые ветви чернели, как тонкие пальцы над тротуаром. Сентябрьский холод резал ноздри. Дорога до университета должна была занимать десять минут, но Артём всё ещё путался в поворотах, и пришёл за пятнадцать. Асфальт блестел после ночного дождя, под ногами тихо слипались мокрые листья. Здание университета выглядело новее, почти чужим: бежевые стены, пластиковые сероватые рамы окон. В фойе стоял шум — резкий, многоголосый, оглушающий. Студенты смеялись, ругались, делились новостями, а отличники по углам отчаянно пытались втиснуть в голову новые термины, словно спасались от хаоса. Показав бейдж, Артём спросил дорогу и направился к аудитории. Всё время он смотрел только под ноги и повторял: не выделяться, не привлекать внимания, не говорить, не дышать громко... У кулера толпились люди. Вода поблёскивала, отражая его силуэт, — он тут же отвернулся. Хватило секунды, чтобы почувствовать, как внутри поднимается знакомый холод. Он быстро дошёл до своей аудитории. Новые одногруппники ничем не отличались друг от друга: разве что девушка-эмо и парень-рокер выделялись визуально. Вот до чего доводит литература, — мрачно ухмыльнулся Артём, но тут же убрал улыбку. Преподаватель впустил всех внутрь, и Артём сел в дальний угол, почти сливаясь со стеной. Лекции проходили будто через толстое стекло: голос преподавателя философии был глухим, расплывчатым. Артём конспектировал каждое слово — не чтобы понять, а чтобы не утонуть в собственных мыслях. Когда, наконец, закончилась последняя пара, он собирался бежать, но кто-то случайно наступил ему на ногу, пытаясь протиснуться к двери. — Ой, извини, — сказал незнакомец. — Всё в порядке? Артём растерялся. Он смотрел на парня, словно тот говорил на незнакомом языке. Но внутри уже поднималась паника: Ответь. Ответь нормально. Ты же не… ты же можешь… Он задрожал — совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы почувствовать это самому. Слова застряли, будто горло сжали пальцы. — Эй… всё хорошо? — парень помахал рукой. — Да, конечно. Хорошего дня! — слова наконец сорвались, но прозвучали натянуто, фальшиво. Парень бросил на него непонятный, но не злой взгляд и отошёл. Артём мысленно выругался на себя и почти бегом вылетел из здания. Уже в комнате, где сосед так и не появился, он бессильно упал на раскладушку. Телефон с трещинами лежал в ладони. Он попытался стереть их пальцем, будто это грязь, но исчезнувшая пыль сделала трещины только ярче и приметнее.