Часть 7

Глава 7. Первые уроки и первые трещины Неделя строгого распорядка пролетела, наполнив Малфой-мэнор новыми ритмами. Утро теперь начиналось не с игр, а с уроков. Этикет, как и полагалось, продолжила преподавать Нарцисса. В малом бальном зале, где зеркала в позолоченных рамах видели сотни вальсов, отрабатывались поклоны и реверансы двух маленьких фигурок. — Глубже спину, Драко, — мягко, но настойчиво поправляла Нарцисса, легонько нажимая ладонью на плечи сына. — Ты не нагибаешься, ты склоняешь голову в знак уважения. Касси, идеально. Плечи развёрнуты, подбородок чуть приподнят. Чувствуй достоинство. Чтение и письмо была доверено мадам Хортэнзии Крик, древней, как сам особняк, даме в чепце и строгом платье с высоким воротником. От неё пахло сухими цветами и пылью. Она водила костлявым пальцем с длинным ногтем по строчкам в книге, заставляя детей повторять заклинательные закорючки древних рун и витиеватые буквы английского алфавита. Уроки длились недолго. Уже на второй день, видя, как Касси не просто читает, а бегло просматривает страницы, а её почерк хоть и детский, но уже уверенный и разборчивый, мадам Крик, покачивая седой головой, доложила Нарциссе о «блестящих и не по годах развитых способностях юной леди». Касси освободили от обязательных занятий по чтению и письму, оставив лишь рекомендацию «совершенствовать каллиграфию в свободное время». Основное время мадам Крик теперь уделяла Драко, который с трудом справлялся с пером и путал буквы. Но главным испытанием стали занятия по истории магии, основам рун и арифмантики, той же математики начальных классов. Их вёл приглашённый преподаватель — Элдред Морлан, важный мужчина лет семидесяти, с окладистой седой бородой и пронзительными голубыми глазами, скрытыми за толстыми линзами очков. Говорили, что он получил мастерство по древней истории, но ушёл на покой, предпочтя тишину библиотек шумной суете жизни. От него веяло мудростью, неторопливостью и непоколебимым авторитетом. Люциус нанял его за огромные деньги, подчёркивая: «Основам должны учить лучшие». Именно на его уроках разрыв между детьми стал очевиден как никогда. Касси схватывала всё на лету. Системы счисления, базовые принципы магической нумерологии, генеалогические древа древних родов — её ум, уже тренированный в прошлой жизни, жадно впитывал информацию, структурировал и раскладывал по полочкам. Она задавала точные, продуманные вопросы, которые заставляли самого мэтра Морлана на мгновение задуматься, прежде чем дать развёрнутый ответ. Драко же тонул. Его детский ум не был готов к таким объёмам сухой, систематизированной информации. Он путал даты магических войн, не мог запомнить разницу между прото-рунами и классическим футарком, а на арифмантике смотрел на цифры с откровенной тоской. Его внимание быстро рассеивалось, и он начинал вертеть в руках перо или смотреть в окно. Спустя неделю эта разница стала настолько явной, что вопрос потребовал решения. За завтраком в утренней столовой царила тихая, но напряжённая атмосфера. Люциус просматривал свежий выпуск «Пророка», его лицо было невозмутимо, но у рта залегла жёсткая складка. Нарцисса следила за тем, как дети едят овсянку с печёными яблоками. Люциус отложил газету. — Ко мне сегодня утром приходил мэтр Морлан, — начал он, его голос был холоден и ровен. Он посмотрел на сына. — Он сообщил, что твоя успеваемость, Драко, оставляет желать лучшего. Говорит, ты невнимателен и ленив. Драко сразу же сник, его плечи съёжились. Он уставился в тарелку, губы задрожали. — Он скучный! — пробормотал он в своё оправдание. — И он говорит слишком много непонятных слов. — Он — один из светил магического сообщества, а не шут на ярмарке! — голос Люциуса зазвенел, как сталь. — Ты — наследник имени Малфой. Твоя обязанность — быть первым. Всегда и во всём. А ты отстаёшь даже от собственной сестры. Последняя фраза прозвучала с особой, язвительной горечью. Драко покраснел до корней волос. Он посмотрел на Касси с таким внезапным и жгучим обидой, что у неё ёкнуло внутри. «Ну вот, блестяще, — мысленно закатила глаза Касси. — Именно этого мне не хватало. Чтобы брат возненавидел меня потому, что папа-самец его не похвалил и применил к нему не такую уж тонкую манипуляцию. Идиотский патриархальный театр». — Люциус, — мягко вмешалась Нарцисса, положив руку на его запястье. — Они всего лишь дети. И они очень разные. Касси… у неё дар к наукам. Это не означает, что Драко неуспешен. Ему просто нужно больше времени и, возможно, иной подход. Так же прошла всего неделя, а им всего по 4 года. Мэтр Морлан блестящ, но его методы подходят для уже сформировавшегося ума. Для Драко мы найдём другого преподавателя, который сможет заинтересовать его. — Его нужно не заинтересовывать, а заставлять! Невзирая на возраст! — отрезал Люциус, но снял напряжение с плеч под прикосновением жены. — Хорошо. Ищи другого учителя. Но чтобы результаты были. И скоро. Завтрак завершился в гнетущем молчании. Драко так и не съел свою овсянку. После трапезы Касси поймала брата за руку, когда тот пытался улизнуть в сад. — Пошли, покажу, где домовики прячут печенья с шоколадной крошкой, — сказала она как ни в чём не бывало. Драко попытался вырваться, но она держала крепко. Она отвела его в нишу у большого окна, скрытую от посторонних глаз тяжёлой портьерой. — Не слушай его, — тихо, но чётко сказала Касси. — Это всё ерунда. — Он прав! — выдохнул Драко, и его глаза снова наполнились слезами злости и обиды. — Я — неудачник! И ты… ты специально! Касси сдержала вздох. Детская логика была ужасно несправедливой. — Во-первых, я ничего не делаю специально. Мне просто нравится учиться. А во-вторых, ты — наследник. Тебе не обязательно быть лучшим во всех этих скучных науках. Тебе нужно быть хорошим лидером и, если повезет, ты найдешь себе занятие по душе и будешь в нем хорош. Драко сморщил лоб, обдумывая её слова. Касси видела, как в его голове борются обида и врождённое чувство превосходства. — А тебе зачем быть лучшей? — наконец выдавил он, смотря на неё с искренним непониманием. — Ты же девочка. Ты можешь просто выйти замуж. За богатого и важного. И всё. Вот оно. Глубокая, как пропасть, разница в мировоззрении. Касси почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она собралась с мыслями. — Выйти замуж? — она произнесла это так спокойно, как только могла. — Это не план, Драко. Это — ерунда. Мама вышла за папу, но разве она просто сидит и вышивает крестиком? Нет. Замужество — это не призвание. Хоть и есть люди, которые посвятили себя мужу и детям, в этом нет ничего плохого, если этого они хотят, а не если их заставляют. Мама мастер зельеварения. Она варит зелья в своей лаборатории и пишет умные статьи, которые читают другие волшебники. Это — её работа. Её дело. Она посмотрела на него прямо. — Мне тоже хочется своё дело. Быть просто приложением к какому-нибудь мужчине… это глупо. Хорошо учиться, чтобы удачно выйти замуж? Как-то это неправильно... Если ты умный, то логично, что ты хочешь этот ум применять. Понимаешь? Драко смотрел на неё, и в его глазах читалась полная каша. Ему было четыре. Он понимал, что сестра говорит что-то важное, но не мог этого осознать до конца. Ему внушали одно, а она говорила другое. — Но… — он попытался найти возражение. — Никаких «но», — Касси легонько шлёпнула его по затылку, не больно, но по-дружески. — Просто запомни: мои успехи — это мои успехи. Они не имеют никакого отношения к тебе. Ты будущий глава семьи. А я… я буду кем-то ещё. И мы оба будем сильными. Так лучше. Она не была уверена, что он понял хотя бы треть, но видела, что обида в его глазах поутихла, сменившись лёгким замешательством. — Ладно, — буркнул он. — Покажешь, где печенье? — Покажу, — Касси улыбнулась и взяла его за руку. Она повела брата по коридорам к потайной кладовке, которую выследила по едва уловимым запахам корицы и шоколада. Драко, получив заветное печенье, заметно повеселел, обида растворилась в сладком крошащемся тесте. Касси же мысленно уже составляла план. Следующий урок как раз вёл мэтр Морлан. Драко, по решению Нарциссы, был на это время освобождён — ему предстояло знакомство с новым, более «интерактивным» преподавателем. Касси же направилась в учебную гостиную одна. Элдред Морлан уже ждал её, расставив на столе не свитки и фолианты, а несколько причудливых камней с высеченными на них рунами. — А, юная леди Малфой, — произнёс он, и в его голосе прозвучала лёгкая теплота, которой никогда не было на уроках с Драко. — Решили углубиться в рунические артефакты без отвлекающих факторов? — Не совсем, мэтр, — вежливо ответила Касси, занимая своё место. — У меня к вам вопрос, несколько выходящий за рамки сегодняшней темы. Если вы позволите. Морлан поднял густые седые брови, заинтересованно сложив пальцы. — Вопрос от вас всегда предвещает интересную дискуссию. Я слушаю. Касси сделала глубокий вдох, подбирая слова. — Вы много знаете о структуре магического общества. Скажите, что нужно, чтобы стать… целителем? Не просто знахарем, а именно мастером-целителем. Таким, который работает в госпитале Св. Мунго или даже превосходит этот уровень. Взгляд Морлана стал пристальным, изучающим. Он откинулся на спинку стула. — Амбициозная цель для столь юного ума. И чрезвычайно сложная. Целительство — это вершина магического искусства. Оно требует не просто таланта, но и фундаментальных, доскональных знаний во множестве дисциплин. Он начал перечислять на своих пальцах. — Во-первых, вам потребуется получить как минимум четыре мастерских уровня: Зельеварение, Трансфигурация, Чары и Травология. Без этого даже не стоит задумываться. Каждое из этих мастерств — это годы упорного труда. — А что нужно для получения мастерства? — не удержалась Касси. — Стандартная процедура, — Морлан говорил медленно, обстоятельно, наслаждаясь процессом обучения. — Для каждого мастерства вам необходимо, во-первых, продемонстрировать практическое мастерство высочайшего уровня. Для Зельеварения, к примеру, это может быть варка такого сложного зелья, как Феликс Фелицис, или создание собственного рецепта, превосходящего известные аналоги. Для Чар — создание или виртуозное применение сложного многоуровневого заклинания, часто собственной разработки. Для Трансфигурации — многоуровневая трансфигурация сложного живого или неживого объекта, опять же, с элементом новаторства. Он сделал паузу, давая ей осознать масштаб. — Во-вторых, и это не менее важно, вам потребуется написать и опубликовать в признанных магических изданиях как минимум четыре научные статьи по выбранной дисциплине. Ваши работы должны быть приняты сообществом, они должны вносить вклад в науку. Без теоретического обоснования ваше практическое мастерство будут считать лишь удачным трюком. Касси мысленно конспектировала. Статьи. Практика. Годы. — А после этого? — спросила она. — После этого вы ищете признанного Мастера-Целителя, который согласится взять вас в ученики. Это самая сложная часть. Такие мастера крайне редко берут учеников, и берут лишь самых одарённых. Обучение у него займёт ещё несколько лет. И лишь затем вы сможете сдать финальный экзамен на звание Мастера-Целителя, который принимает специальная комиссия Международной конфедерации магов. В голове у Касси выстраивался долгосрочный, невероятно сложный, но кристально ясный план. Десять лет минимум. Но цель того стоила. — А… анимагия? — рискнула она спросить. — Я слышала, это может быть полезно. Морлан кивнул. — Это высшая форма трансфигурации. Да, будучи анимагом, вы значительно повысите свою квалификацию. Но это отдельный, крайне опасный путь, который также требует сдачи экзамена в Министерстве. — Понятно. А если человек хочет создавать артефакты? Исцеляющие, например? — Тогда его путь лежит через становление артефактором, — пояснил Морлан. — Для этого необходимо получить мастерство как минимум по Рунам, Трансфигурации и Чарам. Предъявить статьи по каждой из дисциплин. И, что ключевое, создать уникальный, работающий артефакт собственного изобретения и доказать его стабильность и эффективность. Касси молчала несколько секунд, переваривая услышанное. Гора, которую предстояло взобраться, казалась неприступной. Но она видела тропу. — Благодарю вас, мэтр, — наконец сказала она, и её голос звучал твёрдо. — Это… очень ценная информация. Элдред Морлан смотрел на неё с нескрываемым любопытством. — Вы задаёте вопросы не по годам, леди Малфой. Целительство… это путь служения, путь самоотречения. Это не принесёт вам ни славы, ни большого богатства. Лишь знания и удовлетворение от спасённых жизней. Вы уверены, что это то, чего вы хотите? Касси кивнула. — Что ж… тогда я желаю вам удачи. И, полагаю, нам стоит уделять больше времени практике рунических основ. Для артефактов они вам ох как пригодятся. Он взял один из камней и протянул его Касси. — Но вернёмся к вашему вопросу о целителях. Есть ещё один важнейший аспект. Получение всех необходимых мастерств — это лишь пропуск на старт. После этого вы должны вступить в Гильдию Целителей. Без этого вас просто не допустят к практике в больнице. — Гильдия? — уточнила Касси, внимательно изучая руны на камне. — Да. Это закрытое сообщество, своего рода профсоюз и надзорный орган одновременно. Они следят за стандартами, защищают интересы целителей и, что самое главное, распределяют учеников. Вы подаёте прошение в Гильдию, предоставляете доказательства своих мастерств, и уже они находят вам место для обязательной практики в госпитале, например, в том же Св. Мунго, под руководством назначенного ими Мастера. Это может занять годы ожидания в очереди. Мысль о бюрократической волоките и потере драгоценных лет заставила Касси поморщиться. — И нет другого пути? Морлан улыбнулся, словно ждал этого вопроса. — Есть. Но он редок, как феникс. Иногда, очень редко, признанный Мастер-Целитель, да и любой мастер в своей области может взять ученика в личное ученичество до получения формальных мастерств. Обычно такое происходит, если ученик демонстрирует невероятный, врождённый талант ещё в школьные годы. Если Мастер видит в юном волшебнике искру, потенциал, который не стоит зарывать в землю из-за формальностей. Касси замерла, всем существом вслушиваясь в его слова. — И что это значит? — Это значит, — продолжил Морлан, понизив голос, будто раскрывая великую тайну, — что этот Мастер становится для ученика магическим опекуном. Его слово в вопросах обучения и будущего ученика становится выше слова родителей. Вне зависимости от их статуса, богатства или происхождения. Он составляет индивидуальный график обучения, интенсивный, часто чрезвычайно сложный, направленный на то, чтобы ученик как можно скорее достиг необходимого уровня и сдал экзамены на мастерство. Фактически, он берёт на себя полную ответственность за ваше магическое образование. В глазах Касси вспыхнул огонь. Это было именно то, что ей было нужно. Выход из подчинённого положения, шанс переписать уготованную ей судьбу торгового актива. — Как найти такого Мастера? — выдохнула она. Морлан развёл руками. — Их не ищут. Они сами находят учеников. Обычно это происходит во время демонстрационных экзаменов, на конкурсах зельеварения или целительства, которые проводятся в некоторых школах или на международных смотрах талантов, да или просто написать научную статью в раннем возрасте. Вы должны быть настолько ярки, чтобы вас невозможно было не заметить. Ваши способности должны кричать сами за себя. Он посмотрел на неё серьёзно. — Это двойной вызов, леди Малфой. Вам придётся не только грызть гранит науки, но и целенаправленно демонстрировать свои успехи, привлекая внимание самых влиятельных умов нашего мира. Он говорил это с такой серьёзностью, с таким нарочитым драматизмом, что Касси вдруг заметила едва уловимую искорку в его голубых глазах, прищуренных за толстыми стёклами очков. А потом уголки его губ под седой бородой дрогнули в едва сдерживаемой улыбке. Она поймала этот взгляд — старый, мудрый, полный лукавства. И она поняла. Поняла совершенно отчётливо. Он провоцировал её. Он намеренно раздувал трудности, рисовал путь в самых мрачных и героических тонах, чтобы задеть её самолюбие, чтобы бросить вызов её амбициям. Старая, как мир, уловка учителя, который видит потенциал и хочет его разжечь, подбросить дров в топку усердия. Касси медленно выдохнула, и её собственные губы тронула лёгкая, понимающая усмешка. — Мэтр Морлан, — произнесла она, и в её голосе вдруг появились нотки сухой, почти взрослой иронии. — Вам не нужно было так старательно нагнетать. Я и так собиралась учиться на пределе своих… четырёхлетних… способностей. Она сделала крошечную паузу, давая ему понять, что осознаёт игру, и принимает в ней участие. — Ваша речь, безусловно, очень впечатляет и могла бы вдохновить кого угодно. Но моё рвение грызть этот самый гранит науки не нуждается в дополнительной мотивации через апокалиптические пророчества. Элдред Морлан замер на секунду, его брови поползли вверх, а затем из его груди вырвался негромкий, а потом и всё нарастающий, искренний смех. Он был густым, бархатным, словно скрип старого переплёта. — Ох, леди Малфой! Полагаю, мне следует извиниться за недооценку вашей проницательности. Вы ловите на лету не только руны, но и скрытые мотивы старых учителей. — Он снял очки и протёр их платком, всё ещё покачивая головой от смеха. — Признаюсь, да. Это был педагогический приём. Самый действенный для умов, жаждущих доказать, что они могут невозможное. Видимо, я угадал. — С известной долей преувеличения, — парировала Касси, но без обиды. Ей даже нравилась эта игра. — Но цель оправдывает средства. Вы хотели, чтобы я увидела высоту планки и захотела её взять. Что ж, вы добились своего. Я её увидела. И я её возьму. Но не потому, что вы меня напугали очередью в гильдию, а потому, что мне это и правда нужно. Морлан водрузил очки на нос, его взгляд снова стал собранным. — Что ж, тогда мы с вами понимаем друг друга с полуслова. Это большая редкость и огромная роскошь для учителя. — Он отложил камень и сложил руки на столе. — И раз уж мы заговорили о возможностях... это наводит меня на одну интересную мысль. Вы знаете, чем развитие юного волшебника принципиально отличается от развития ребёнка без магии? Касси покачала головой, всем существом выражая заинтересованность. — Магия, — продолжил Морлан, — это не просто инструмент, который появляется в одиннадцать лет с покупкой палочки. Она — часть нас с самого рождения. Она формируется в теле, создавая особые каналы, которые окончательно кристаллизуются к моменту поступления в школу. Именно поэтому давать ребёнку мощные магические артефакты, особенно палочку, до одиннадцати лет не просто бесполезно, но и вредно — можно повредить эти хрупкие, ещё не сформировавшиеся пути. Он сделал паузу, позволяя ей осмыслить. — Но самое интересное происходит именно в этот период, до одиннадцати лет. Магия в ребёнке... она реагирует на его самые сокровенные желания, на самые сильные желания и потребности. Она буквально формирует тело и ум, подстраиваясь под них. Хочет ребёнок быть умным, запоминать всё? Магия может усилить его память, сделать её феноменальной. Боится он боли, хочет быть сильным? Магия может направить силы на то, чтобы сделать кости крепче, кожу прочнее, а процессы регенерации быстрее. Мечтает он считать быстрее всех? Арифметика станет его второй натурой. Касси слушала, затаив дыхание. Это объясняло так много. — Это... удивительно, — прошептала она. — Именно так, — кивнул Морлан. — Магия благоволит детям, защищает их. Именно поэтому у юных волшебников случаются такие мощные, неконтролируемые выбросы — магия реагирует на сильные эмоции, на страх, радость, гнев, создавая непроизвольные заклинания. Она вкладывает весь свой потенциал в то, чтобы создать прочную основу для будущего. И этот процесс заканчивается примерно к одиннадцати годам. После этого каналы укрепляются, и магия начинает развиваться, как мышца — её нужно тренировать, оттачивать мастерство. Но фундамент, та самая уникальная «специализация», закладывается именно в детстве. Он посмотрел на Касси. — Именно поэтому магические семьи так яростно нагружают своих детей учёбой с пелёнок. Они интуитивно понимают: то, что будет заложено сейчас, останется на всю жизнь. Это инвестиция в будущее могущество. Ваш брат, Драко... то, что он уже читает и пишет в четыре года — это прекрасный показатель. Он здоров, его магия присутствует и развивается абсолютно нормально для его возраста. Да, он может не демонстрировать ярких выбросов или особых талантов ещё, но основа закладывается прочный. А вы... Морлан улыбнулся, и в его улыбке была тёплая, почти отеческая гордость. — Вы, леди Малфой, судя по всему, всем своим существом, всей своей душой желали знаний. Понимания. Ясности ума. И магия ответила вам взаимностью, подарив вам тот самый острый ум и феноменальную память, которые я наблюдаю. Вы — прекрасный пример того, как это работает. Касси слушала, кивая с подобающей серьёзностью, но внутри у неё всё переворачивалось от саркастичного смеха. “Ага, конечно, «всем существом желала знаний», — язвительно прокомментировала она про себя. — Ещё бы. Мне до этого тела было сорок лет, и я почти всю свою предыдущую жизнь училась. Училась в школе, в медицинском, в ординатуре, на курсах повышения квалификации... Врачи учатся постоянно, до самого пенсионного возраста. Новые статьи, новые протоколы, новые лекарства, новые методики операций... Медсёстры с тридцатилетним стажем обязаны были подтверждать категорию каждые несколько лет. Так что эти четыре года в теле младенца были, наверное, моим самым длительным отпуском от учёбы за последние десятилетия. Мысленно она представила себе Гермиону Грейнджер — ту самую, из книг, которую она теперь с удивлением начинала понимать гораздо глубже. Вот в чём был её секрет! Она не просто зубрила. Она всё своё детство, сознательно или нет, желала знать больше, быть лучшей, доказать, что она не хуже других. И её магия ответила ей, выковав идеальную память и феноменальную обучаемость. Гениально. Просто гениальная система.” Её внутренний монолог ненадолго прервался, чтобы оценить масштаб открывшейся возможности. “О, боже. Значит, если я сейчас буду так же яростно хотеть... я могу развить в себе практически любые интеллектуальные способности? Фотографическую память? Абсолютную точность расчетов в уме? Скорочтение?” Энтузиазм, холодный и расчётливый, затмил всю её саркастичную усталость от бесконечной учёбы в прошлой жизни. Здесь это был не тяжкий труд по принуждению, а инвестиция в самое себя, магический апгрейд, доступный только до одиннадцати лет. Это меняло всё. “Ладно, — решила она, мысленно потирая руки. — Значит, с сегодняшнего дня добавляем в расписание упражнения на мелкую моторику. Точность движений, твёрдость руки — это пригодится и для рун, и для будущей работы с хирургическими инструментами или палочкой. И... да, ежедневные порции новой, сложной информации. Максимальный объём. Нужно заставить магию работать на опережение, выковать такой интеллектуальный аппарат, чтобы к одиннадцати годам я могла переваривать информацию на уровне взрослого учёного.” Она посмотрела на мэтра Морлана. — Это невероятно ценная информация, мэтр, — сказала она вслух, и в её голосе теперь звучала неподдельная, живая благодарность. — Это... открывает новые перспективы. Морлан, видя вспыхнувший в её глазах огонь, удовлетворённо кивнул. Его педагогический приём, как он полагал, сработал идеально. — Тогда, леди Малфой, — сказал он, снова пододвигая к ней рунический камень, — не будем терять времени. Позвольте увидеть, как ваше... врождённое стремление к знаниям... справится с расшифровкой комбинации этих рун. Думаю, результаты будут впечатляющими.