13. Новости

Статья Риты Скитер появилась на следующий день. Хотя формально она была посвящена Турниру Трёх Волшебников, на самом деле это оказалась сенсационная выдумка о жизни Гарри, начиная с заголовка: «Что случилось с Гарри Поттером?». Почти на всю полосу было размещено движущееся изображение лица Гарри, от которого ему захотелось съёжиться. Статья продолжалась на страницах два, шесть и семь и сопровождалась другими фотографиями Гарри, на некоторых из которых крупным планом были показаны его копыта, уши и рог. И на протяжении всей статьи настойчиво повторялось, что теперь он — лошадь-единорог. Единственным утешением было то, что на фотографиях он всегда выглядел спокойным и собранным, иногда улыбался и слегка поворачивал голову. Порой, шевеля ушами и оглядываясь, он слегка хмурился, будто смотрел на кого-то за пределами кадра. И что бы ни использовала газета при создании этих снимков — зелья или заклинания, — она, похоже, распознавала и учитывала действие его заклинания «не замечай меня», наложенного на шлем. Как ни странно, в отличие от настоящего заклинания, газетная магия не позволяла ему даже увидеть собственный шлем, если только он специально не сосредотачивался на том, чтобы не отвлекаться на другие элементы страницы. Имена чемпионов Шармбатона и Дурмстранга, разумеется, были написаны с ошибками и втиснуты в последнюю строку статьи, а Седрика не упомянули вовсе. Вся реклама, которую Министерство рассчитывало получить благодаря освещению Турнира, утонула в спекуляциях о том, как и когда Гарри превратился в единорога. И что с ним происходило после Хэллоуина 1981 года. То, что наследственный пергамент Гринготтса признал его настоящим Гарри Поттером, несмотря на нынешний облик, сомнению не подвергалось. А вот то, что этот же пергамент объявил его приёмным сыном неизвестной принцессы Твайлайт Спаркл, — вызвало настоящий скандал! В статье то и дело звучали возмущённые вопросы о том, как Министерство могло допустить столь вопиющее издевательство над своим героем и спасителем, превратившимся из волшебника в животное! Ну, по крайней мере, его не называли монстром и не требовали запереть где-нибудь подальше. Кроме того, Рита, казалось, была искренне возмущена тем, что Гарри представлял на турнире не Хогвартс, а, как она выразилась: «неизвестную школу одарённых единорогов принцессы Целестии». После завтрака Гарри потратил час на составление опровержения, хотя и не верил, что газета его напечатает. Но попытаться всё равно стоило. В конце концов, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Гарри внимательно перечитал готовое письмо. Потребовалось несколько черновиков, но итоговым вариантом он остался доволен. Почерк был аккуратным, буквы — чёткими и разборчивыми, без единой помарки. Воспользовавшись заклинанием дублирования, он убрал оригинал в свой новый сундук. Старый удалось обменять на новый, всего лишь доплатив несколько галлеонов. То, что прежний сундук был приобретён совсем недавно, тоже помогло в этой выгодной сделке. В новом, помимо двух отделений, как в старом, имелось ещё одно — специально для книг и прочих вещей. Он направился к совятне. Не успел он отойти далеко от гостиной, как Луна вскочила со стула и помахала ему. — Привет, Гарри, — сердечно сказала она. — Не знаю, слышал ли ты, но мой отец издаёт журнал «Придира». Я хотела бы взять у тебя интервью для статьи о Турнире Четырёх Волшебников. Тебе интересно? Гарри посмотрел на неё, затем ещё раз скопировал своё письмо. Протянув ей копию, он сказал: — Это поможет тебе начать. А Колин вчера сделал много фотографий на взвешивании палочек. Может быть, попросишь его предоставить тебе копии в обмен на подпись под снимками и оплату использованной плёнки. Уверен, директор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим тоже с удовольствием расскажут тебе о Турнире во всех подробностях. Её глаза засияли, когда она с благоговением приняла пергамент. — Если ты не раскроешь ничего из того, что я попрошу сохранить в секрете, не вижу причин, почему мы не могли бы провести и другие интервью позже. — Он улыбнулся ей. — Но сначала лучше займись этим. Последние слова он бросил уже через плечо, снова направившись к совятне. Луна кивнула, но уже была полностью поглощена чтением его заявления. https://camo.fimfiction.net/meVpMxj_u0EanIlRMHbkkgxrtTa_InYAoIG_KLn9bv0?url=https%3A%2F%2Fi.postimg.cc%2FDZyZhSGP%2Fimage.png Под тщательно нарисованным стилизованным изображением флага Эквестрии с сёстрами Селестией и Луной было написано: Редакции «Ежедневного пророка». Масштаб ошибок в вашей субботней статье обо мне, принце Гарри Джеймсе Поттер-Спаркле, просто поразителен. Поэтому позвольте изложить несколько фактов. Во-первых: я единорог-ПОНИ, а не лошадь. Это разные понятия. Во-вторых: согласно наследственному пергаменту Гринготтса, я являюсь законным сыном главы рода Джеймса Поттера и его жены Лили Поттер (урождённой Эванс). Тот же пергамент подтверждает, что я также являюсь законно усыновлённым сыном принцессы Твайлайт Спаркл. В-третьих: последние пять лет я жил в месте под названием Эквестрия. Мой дом находится в другом мире, или, если хотите, в другой вселенной. Как я оказался там в девятилетнем возрасте, никто не знает. Моя приёмная мама приложила огромные усилия и потратила значительные ресурсы, пытаясь это выяснить, но так и не смогла понять, как и почему это произошло. Это просто случилось. В-четвёртых: неизвестный человек или группа людей вписали моё имя в Кубок Огня как участника Турнира Трёх Волшебников. Они обманули Кубок, заставив его выбирать чемпионов не из трёх школ, а из четырёх. Судя по всему, их расчёт состоял в том, что, сделав меня единственным участником от вымышленной школы, они гарантируют мой выбор в качестве её чемпиона. Вероятно, они рассчитывали, что, если я не появлюсь на первом испытании, магический контракт Кубка лишит меня магии и тем самым убьёт. (Хотя я знаю по собственному опыту, что этого не произошло бы, но это уже совсем другая история.) Либо они надеялись, что шумиха вокруг моего выбора заставит меня выйти из укрытия и сделает уязвимым для их замыслов. Зачем кому-то было это делать? Директор Дамблдор пришёл к выводу, с которым согласились и остальные судьи, что за этим, вероятнее всего, стоят последователи тёмного волшебника по имени Волан-де-Морт. По его мнению, они сделали это, чтобы отомстить за «смерть» своего лидера, поскольку не нашли другого способа добраться до меня. Однако вместо того чтобы просто выбрать меня чемпионом, Кубок перенёс меня сюда, в Хогвартс, чтобы я действительно участвовал в Турнире. Это не совсем то, что можно назвать выходом из укрытия, но всё же сделало меня заметным и уязвимым для их планов. В результате директор и остальные судьи Турнира пришли к выводу, что я по-прежнему подвергаюсь серьёзной опасности — как прямых, так и косвенных действий со стороны последователей Волан-де-Морта, намеренных довести начатое до конца. В-пятых: некоторые предлагали считать меня чемпионом Хогвартса. Однако Кубок Огня выбрал меня представителем четвёртой школы. Для любого должностного лица — будь то сотрудник Министерства или представитель Хогвартса — проигнорировать это решение и объявить меня чемпионом Хогвартса означало бы рискнуть навлечь на себя месть Кубка за пренебрежение его волей. Если учесть, что Кубок Огня обладал магической силой, позволившей ему переместиться в другую вселенную и привести меня в Хогвартс, большинство волшебников предпочли бы даже не задумываться о том, каким образом он может наказать того, кто осмелится его ослушаться, не говоря уже о том, чтобы испытать это на себе. В-шестых: независимо от названия неизвестной вымышленной школы, использованной для моего отбора, я горжусь тем, что являюсь учеником Школы для одарённых единорогов принцессы Селестии, и буду участвовать в Турнире, защищая честь самой престижной школы Эквестрии. Однако я не собираюсь бороться за победу. По сравнению с остальными чемпионами я нахожусь в крайне невыгодном положении с точки зрения магических знаний и подготовки: я на три года младше их и учился значительно меньше. Кроме того, я почти ничего не знаю о магии, которой пользуются здесь, в отличие от магии Эквестрии. Поэтому я намерен участвовать лишь в той мере, которая необходима для выполнения минимальных требований магического контракта Кубка Огня. В-седьмых: все рассуждения о моей жизни после смерти родителей 31 октября 1981 года, в Хэллоуин, и до прошлого Хэллоуина, когда Кубок Огня перенёс меня сюда, — не более чем домыслы. Только я и мои родственники знаем, что произошло в эти годы. Любой, кто утверждает, что располагает достоверными сведениями о событиях того периода, за исключением, возможно, директора Дамблдора, скорее всего, лжёт. И наконец: многие считают меня героем и спасителем за то, что я якобы «убил» Волан-де-Морта. Вероятность того, что это действительно так, исчезающе мала. Гораздо правдоподобнее предположить, что мои родители — взрослые волшебник и ведьма — в отчаянии и имея время на подготовку создали магическую ловушку, в которую угодил тёмный волшебник. Лишь чрезвычайно простодушный человек способен поверить, что пятнадцатимесячный ребёнок, не имеющий ни малейшего представления ни о магии, ни о происходящем вокруг, мог каким-то образом победить тёмного волшебника с более чем пятидесятилетним опытом владения могущественной магией. Особенно если его родители уже потерпели поражение в схватке с этим же волшебником. В заключение я искренне благодарю вас за предоставленную возможность восстановить истину. — Принц Гарри Джеймс Поттер-Спаркл.

۸- ̬ -۸

Выходные пролетели незаметно. Джонатан и Лиза, его наставники из Гриффиндора, не возражали против того, чтобы посвящать ему по несколько часов в день, помогая с учёбой. Он и так считал их щедрыми за то, что они помогали ему по вечерам в течение недели, но это было уже слишком. Как сказал Джонатан с улыбкой: — Заклинание Хайскартеса, которое ты нам показал, очень облегчило повторение материала и освободило достаточно времени, чтобы мы могли помочь тебе. Он посмотрел на Гарри с лукавой улыбкой. — Кроме того, кто знает, какие ещё заклинания ты сможешь нам показать... И хотя оба наставника хорошо знали заклинания, которым обучали в Хогвартсе, их разные подходы к занятиям делали процесс интересным. Удивительно, но Джинни, Луна и Гермиона тоже вызвались помочь. Благодаря этому в течение дня он продвигался вперёд, хотя и несколько урывками: они могли исправлять его ошибки и помогать ему, когда у них появлялись свободные уроки. А по вечерам Джонатан и Лиза по очереди занимались с ним в перерывах между собственными занятиями. — Вы не боитесь, что вас исключат за то, что вы работаете против Седрика Диггори? — спросил Гарри троих гриффиндорцев младших курсов. — Джонатан и Лиза могут сказать, что помогают мне по просьбе директора. А вы трое — нет. — Это глупости! — возмущённо ответила Гермиона. — Как кто-то может утверждать, что мы выступаем против Седрика только потому, что помогаем тебе освоить основы нашей магии? Это смешно! Это всё равно что отобрать у Седрика палочку и отправить его на Турнир без неё. Он будет совершенно беспомощен, ведь без палочки его магия практически бесполезна! И, в отличие от Седрика, ты нас об этом не просил. Её глаза сузились, и она уставилась на одну из стен тренировочной комнаты. — В любом случае, они и так не слишком хорошо ко мне относились, — мрачно пробормотала она. Только благодаря своему исключительному слуху пони Гарри услышал, как она прошептала: — Она — кошмар. Всезнайка-начальница. Действительно. В её глазах мелькнула жёсткость. Да, он заметил в её взгляде лёгкую примесь горькой злости. Джинни с беспокойством посмотрела на подругу. Луна подошла к тому месту, на которое Гермиона слепо смотрела, и внимательно изучила стену. Гарри рассеянно задался вопросом, не увидела ли она там чего-нибудь необычного. Затем Луна повернулась к нему. — И это прекрасная возможность повторить материал и убедиться, что мы всё запомнили! — с улыбкой сказала она. — И я уверена, что Джонатан и Лиза поделятся с нами знаниями, полученными на тех занятиях. Кроме того, возможность время от времени отвлекаться от занятий с Гарри означала, что у них оставалось достаточно времени на выполнение собственных заданий и тренировки. Учитывая предстоящее испытание Турнира, они решили сосредоточиться только на произнесении заклинаний и умении изменять их силу. Теория и понимание принципов могли подождать. Он не сможет запомнить их все, но, по крайней мере, освоит основы и не будет случайно переусиливать или ослаблять заклинания. Таким образом, благодаря постоянным занятиям и перерывам лишь на еду ему удалось пройти учебники второго курса по заклинаниям, трансфигурации и защите от тёмных искусств. Естественно, иногда заклинание из курса «Заклинания» приводило к заклинанию из курса «Защита от тёмных искусств» или к трансфигурации. Иногда происходило и обратное. В конце концов, была причина, по которой уроки преподавались именно в таком порядке. К концу каждого дня он настолько уставал, что едва мог переставлять ноги, поднимаясь по лестнице после вечерних занятий. Обычно он уже крепко спал, когда остальные выходили из общей комнаты. Не успел он опомниться, как наступил понедельник. Все уже ушли на уроки, а у него было свободное время до обеда и урока арифмантики. Теперь, когда он больше не был почти в коме от усталости или постоянной концентрации на заклинаниях, у него наконец появилось время поразмыслить о выходных. Он действительно добился большого прогресса. Хотя он и не помнил всё в совершенстве, основными заклинаниями, которые считал наиболее важными, он владел хорошо. Менее важные можно было оставить на потом. Чтобы отпраздновать свои успехи за выходные, он решил поблагодарить наставников за всё время, которое они ему уделили, показав им заклинание, которого они не знали. Видя, как часто после каждой сессии им приходилось использовать «репаро» и «фините», он знал, какое именно заклинание им лучше всего преподать. Безопасное заклинание для возвращения вещей в нормальное состояние, сочетавшее свойства обоих заклинаний, было особенно полезно — как он уже успел узнать, когда рядом находился Дискорд. Время до обеда он провёл за изучением заклинаний третьего курса по защите от тёмных искусств. В отличие от предыдущих преподавателей этого предмета, профессор Люпин действительно казался компетентным. По крайней мере, судя по довольно подробным записям Гермионы, именно так всё и выглядело. Он был весьма облегчён, обнаружив, что учебник по защите от тёмных искусств для третьего курса посвящён почти исключительно различным опасным существам этого мира и тому, какие заклинания действуют против них, а какие — нет! В результате за весь год там было всего около дюжины заклинаний. Это означало, что вечером он мог практиковать заклинания, которые выучил утром, вместе с остальными учениками, пока они находились на уроках. А значит, он мог приступить к изучению материала четвёртого курса. К тому же до начала учебного года было совсем немного времени, так что материала там не так уж много. Позже на этой неделе он догонит Гермиону на занятиях! Таким образом, всё утро он практиковал заклинания третьего курса, закончив как раз перед обедом и оставив себе время на быстрый просмотр ЗОТИ четвёртого курса. Заметки Гермионы, которые он прочитал в начале прошлой недели, оказались весьма примечательными. Он никогда не ожидал, что профессор Грюм представит три так называемых «Непростительных заклятия» уже в первый день занятий. Тем более что в учебнике они упоминались лишь в примечаниях. В её записях скрыто прослеживалось предположение, что все три заклинания чрезвычайно чувствительны к количеству вложенной в них магической силы. Комментарий профессора о том, что «Авада Кедавра» требовала мощной магии, оказался очень поучительным. Ещё более интересным было то, что весь класс мог наложить её на него, и он даже не был уверен, что у него пошла бы кровь из носа. Если вложенной силы было недостаточно, заклинание просто не срабатывало, но стоило пересечь некий порог — каким бы он ни был, — и оно мгновенно становилось смертельным для цели. Означало ли это, что даже средний волшебник мог убить гораздо более могущественного мага, независимо от разницы в их силе? И что заклинание могло пройти сквозь щит, каким бы мощным ни был тот, кто его создал? Неудивительно, что оно считалось Непростительным: могущественные волшебники должны были опасаться, что даже средний маг способен победить их в дуэли, если они не успеют увернуться! Это делало жеребёнка или кобылку потенциально столь же опасными, как полностью обученного и могущественного единорога-гвардцейца. Ни в её заметках, ни в учебниках об этом прямо не говорилось, но, судя по описаниям и тому немногому, что обсуждалось на теме по математике заклинаний, сила каждого из трёх проклятий, похоже, возрастала почти экспоненциально. Сначала результаты оставались незначительными, несмотря на огромное увеличение силы, а затем внезапно взлетали почти до небес. «Империус» был, безусловно, наименее вредным по своему прямому назначению, но самым страшным из-за своих коварных последствий. Как в случае с Безумным королём Сомброй и его шлемами, ты не мог просто отменить собственные приказы — оставалось лишь потом сожалеть о том, что натворил. С другой стороны, у этого проклятия существовал определённый предел воздействия. Можно было тренироваться, чтобы преодолеть его или даже полностью ему противостоять. Для этого требовались лишь решимость и практика. А его мама сказала бы, что решимости у него было более чем достаточно. Он научится этой защите! К счастью, как он прочитал в её заметках, он мог попросить профессора Грюма помочь ему в достижении этой цели. Следующим было «Круциатус», заклинание боли. Слава Селестии, никто в Эквестрии не создал ничего подобного! По общему мнению, противостоять ему было невозможно, если его накладывал кто-то, обладающий необходимыми навыками. Оно действовало, заставляя каждый нерв в теле сигнализировать о травме и перегружая мозг жертвы парализующим уровнем фантомной боли. Достаточно длительное воздействие могло вызвать необратимое повреждение нервной системы и даже убить жертву. Однако, как знал Гарри, болевые рецепторы в мозге можно было отключить с помощью простого заклинания. Врачи в Эквестрии использовали его, когда им приходилось оперировать пони. Гвардейцев тоже учили этому заклинанию, потому что лучше было продолжать сражаться, даже будучи тяжело раненым, чем позволить боли от ранений ослабить свои способности и в итоге погубить себя или товарищей. Разве волшебники не знали об этом? Разве у них не было аналогичного заклинания? Если бы он смог вспомнить его и перевести на соответствующие руны, то мог бы навсегда нанести их где-нибудь на своём теле, создав набор рун, автоматически запускающих это заклинание. Если бы кто-нибудь наложил на него «Круциатус», руны активировались бы в момент попадания проклятия. Тогда всё выглядело бы так, будто нападавший неправильно произнёс заклинание, раз Гарри не проявил никакой реакции. А поскольку проклятие требовало активного поддержания, оно прекратилось бы, как только внимание нападавшего ослабло. Затем руны постепенно угасли бы, и никто ничего не заметил. Однако это была маловероятная возможность. Он видел это заклинание всего один раз, в одной из книг, которые его мама оставила, когда занималась каким-то исследованием. Он сомневался, что сможет вспомнить его целиком. Но всё же решил попробовать. Может, ему повезёт. Последнее заклинание, «Авада Кедавра», было похоже на два предыдущих: сначала безобидное, а потом — БАХ! Однако, в отличие от заклинания боли, достигнув необходимого уровня силы, можно было уничтожить противника, который был гораздо сильнее тебя. Заклинания «Империус» и «Круциатус» зависели от соотношения сил. Иными словами, если человек, на которого ты накладывал заклинание, был значительно сильнее тебя, ни одно из них не сработало бы. Но заклинание смерти работало иначе. Как только ты достигал необходимого уровня силы, оно становилось одинаково смертельным и для могущественного волшебника, и для мыши. К счастью, и заклинание боли, и заклинание смерти требовали, чтобы ты активно ненавидел цель. Одной неприязни было недостаточно. Он сомневался, что в Эквестрии найдётся много пони, способных вызвать в себе настолько сильную ненависть, какую требовали эти два заклинания. Другой общей чертой всех трёх заклинаний было то, что им требовалось лишь коснуться тебя — в любом месте. Гривой, ухом или любой другой частью тела. Одежда или доспехи от них не защищали. Из этих трёх только «Империус» и «Круциатус» можно было блокировать подходящим щитом. «Авада Кедавра» просто пробивала магические щиты, независимо от их мощности. То же самое относилось и к физическим преградам, если только предмет, создававший их, не был чрезвычайно прочным. Лучшая стратегия заключалась в том, чтобы просто не находиться там в момент, когда заклинание достигнет цели. Следующим по эффективности решением было поставить между собой и проклятием что-нибудь твёрдое: например, стальную пластину, толстый кирпич, мрамор или даже тело одного из врагов. Как ни странно, все три заклинания, если не достигали цели, вызывали взрыв! Но если попадали в мягкое тело, проклятие действовало, не причиняя никаких внешних повреждений. Что было действительно странно. После прочтения заметок Гермионы Гарри пришла в голову странная мысль: если заклинание смерти убивает паука, то разве вызов пауков из окружающей местности тоже не сработает как защита, не нанеся ущерба имуществу? Он знал, что пауки встречались почти повсюду. Ну, неважно. У него не было возможности практиковаться в этих проклятиях, да и не собирался он этого делать. После обеда и урока арифмантики Гермиона помогла ему попрактиковаться в заклинаниях, которые он изучал утром. Вскоре появились и Джинни с Луной. Их урок защиты от тёмных искусств только что закончился, и они были более чем рады помочь ему и Гермионе с заклинаниями. Нет ничего лучше, чем опередить конкурентов! Это заняло время до ужина. Затем Джонатан и Лиза взяли эту задачу на себя. Им понадобился всего час, чтобы пройти заклинания третьего курса, после чего они приступили к заклинаниям четвёртого. Во вторник он начал изучать заклинания третьего курса, а в среду перешёл к трансфигурации. Он планировал чередовать эти два предмета, пока не наверстает упущенное. Сделать это он вполне мог в эти выходные, не доводя себя до изнеможения, как в прошлый раз. В среду за завтраком прибыл целый совиный поток, и одна из них бросила коробку Луне. Та радостно взвизгнула, поставила предмет на пол рядом с Гарри и коснулась её палочкой. Коробка тут же увеличилась в размерах. Открыв её, Луна показала, что внутри полно экземпляров «Придиры», а на обложке красовался огромный заголовок в две строки: «Турнир Трёх Волшебников становится Турниром Четырёх Волшебников!». Под ним располагались два заголовка поменьше: «Гарри Поттер возвращается» и «Чемпионы Кубка Огня!». Она радостно протянула ему один экземпляр. В отличие от «Ежедневного пророка», подход «Придиры» был гораздо ближе к газетам из Эквестрии, и Гарри с облегчением это отметил. Под заголовком статьи о чемпионах располагался ряд фотографий с краткими подписями. Хотя он получил гораздо больше места, чем остальные, благодаря статье о его внезапном появлении в Большом зале и событиях, последовавших за этим, основное внимание всё же уделялось Турниру, а не ему самому. «Ежедневному пророку», конечно, и тут было трудно проиграть. Было также не менее двадцати случайных фотографий четырёх чемпионов в самых разных ситуациях: две основные статьи продолжались на других страницах, а кроме того, появились отдельные материалы о каждой школе. Нашлась даже статья о карьере Крама в квиддиче. Были освещены и транспортные средства, которыми воспользовались две другие школы. По всей газете также были разбросаны многочисленные цитаты учеников всех трёх школ и их директоров. Легко было сказать, что почти половина всей газеты посвящена событиям в Хогвартсе. И хотя она была не такой толстой, как «Ежедневный пророк», фактов в ней всё же было гораздо больше, а спекуляциям уделялось лишь немного места. Причём статьи, основанные на домыслах, было легко отличить от остальных. Под каждой фотографией стояла подпись Колина, и тот сиял, словно гордый и взволнованный родитель, листая свой экземпляр и показывая его друзьям. Похоже, он обладал ещё и определённой деловой хваткой: за исключением фотографий с церемонии взвешивания палочек, на всех остальных снимках чемпионов присутствовало по несколько других учеников, причём ни один из них не повторялся. Интересно, что Луна Лавгуд значилась автором нескольких статей. Ученики быстро выстроились в очередь, чтобы купить свои экземпляры, особенно после того, как распространилась весть о тех, кто оказался на фотографиях вместе с чемпионами! Луна быстро распродала все газеты и взволнованно сообщила разочарованным опоздавшим, что вечером у неё будет ещё. Ей нужно было лишь позвонить по камину! Как ни странно, хотя молчаливый Крам обычно сидел за столом Слизерина, Колин запечатлел рядом с ним совсем немного слизеринцев. И ни на одной фотографии не было Драко Малфоя или кого-либо из его друзей. По снимкам можно было подумать, что в Хогвартсе всего три факультета, а не четыре. Привычка слизеринцев злословить и избегать общения с маглорождёнными явно не сыграла им на ногу. Гарри невольно рассмеялся. Блюблад говорил ему, что вежливость по отношению к врагам никогда не помешает. Открытая враждебность редко хорошо выглядит в прессе, тогда как вежливость даёт гораздо больше возможностей повернуть ситуацию в свою пользу. И вот яркий тому пример. Достаточно было бегло пролистать «Придиру», чтобы понять, какое впечатление создаёт отсутствие фотографий и цитат слизеринцев: будто они демонстративно избегают всемирно известной звезды квиддича и всего, что связано с Турниром. И всё потому, что они постоянно издевались над Колином, фотографом из семьи маглов, и над необычной «сумасшедшей» Луной. Даже после того, как Лавгуд распродала все газеты своего отца — неожиданно для себя она проявила невероятную деловую хватку, — Гарри заметил, как две совы доставили по экземпляру директорам Максим и Каркарову. И, судя по всему, независимо от того, были ли это «Придиры» или, вероятно, важные газеты из их собственных стран, оба выглядели вполне довольными, читая их за завтраком. Однако Гарри не мог не задаться вопросом: когда же третьекурсница успела написать всё это? Или её отец подготовил статьи на основе её заметок? В любом случае материала было ужасно много для такого короткого срока, особенно учитывая, что большую часть выходных она провела с ним, практикуясь в заклинаниях. В пятницу Гермиона сказала ему, что в субботу состоится день Хогсмида, когда ученики третьего курса и старше смогут посетить деревню. — Пойдём, Гарри, — сказала она, когда они вошли в общую комнату после вечерних тренировок. — Тебе пойдёт на пользу немного отдохнуть от замка. Джинни и Луна, шедшие за ними, охотно согласились. Учитывая, что до первого испытания оставалось всего четыре дня, он понимал, что ему, вероятно, действительно стоило отдохнуть. Спайк рассказывал ему, как Твайлайт перед экзаменами могла всю ночь лихорадочно учиться, а потом приходила на экзамен с красными глазами и совершенно измотанная. «Если ты учился всё это время, тебе достаточно будет повторить материал за день до экзамена, и всё будет в порядке», — сказал ему Спайк. В школе Селестии в Кантерлоте этот подход отлично себя зарекомендовал. Гарри видел, как другие пони без остановки погружались в лихорадочную учёбу, но в итоге не получали тех результатов, на которые рассчитывали. Он собирался посвятить воскресенье изучению чар и трансфигурации третьего курса. А субботу и понедельник хотел оставить для отдыха и осмотра Хогсмида и замка. Прогулка по дороге в деревню была приятной и неспешной, хотя в какой-то момент Гарри и услышал доносившийся из прилегавшего к замку леса шум. Заметив, куда он смотрит, Гермиона пояснила: — О, Министерство строит там что-то для первого испытания. Гарри кивнул и снова перевёл взгляд на дорогу. — Это единственная деревня в Британии, где живут исключительно волшебники, — продолжла она. — В «Истории Хогвартса» сказано, что её основал Энгист из Вудкрофта, спасаясь от преследований маглов. Ученикам разрешали бывать здесь практически с момента основания, но в 1714 году установили правило: допускать только третьекурсников и старше. Знаешь, тут полно самых разных лавок. Моя любимая, конечно же, местный книжный магазин «Фолианты и свитки». В «Магазин перьев Писарро» продают любые перья и пергаменты, если твои запасы подойдут к концу. В зелейной «Песья трава и Бледная поганка» можно докупить ингредиенты. А если умудришься расплавить котел, как это постоянно делает Невилл, загляни в «Котлы Керидвен». Говорят, он приносит им неплохую прибыль! Трактир «Три метлы» — отличное место, чтобы перекусить или утолить жажду. А многие ведьмы без ума от магазина одежды «Шапка-невидимка»: там продают носки, которые начинают вопить, если от них слишком дурно пахнет. Гарри просто слушал её болтовню обо всём, что им предстояло увидеть. Идущая следом Джинни прикрывала рот ладонями, сдерживая смешок, а Луна лишь мечтательно шагала рядом с ней. — О! — Гермиона указала на строение, стоявшее вдалеке от деревни и примерно так же далеко от их тропы. — Это Визжащая хижина! Говорят, самое жуткое место во всей Британии. Он недоумённо взглянул на неё. — Да, — подхватила она. — Знаю, в самом Хогвартсе призраков куда больше, но утверждают, будто из этой хижины когда-то доносились самые ужасные, леденящие душу звуки, которые отлично слышали даже в городе. Кто-то говорил мне, что там обитает дух оборотня, ищущий новую жертву. Или же охотящийся на того, кто его укусил. Гарри медленно кивнул и мысленно сделал пометку: никогда туда не ходить. И уж тем более не рассказывать девочкам. Они ведь мгновенно замышлят туда вылазку. «Меткоискатели — охотники за привидениями! Йей!» И неважно, что кьютимарки давно есть у всех трёх. Вскоре они вышли из «Сладкого королевства», и Гарри с удовольствием уплетал большую шоколадную конфету с кремовой начинкой. В его кармане уже лежала пухлая сумка с другими сладостями. Взглянув вдоль улицы, он заметил Риту Скитер и её друга-фотографа, выходящих из заведения «Три метлы». На миг у него возникло желание уклониться от встречи и нырнуть в ближайшую лавку, но он передумал. Они его всё равно почти не заметили.