ТАРДИС. Мэллит.

Место, в котором очутилась Мэллит, не было посмертием, хоть ей сперва и показалось, что в нём полыхает пламя, но это были лишь отблески странных светильников на медово-желтых стенах. Раньше она с интересом стала бы осматриваться, но сейчас гоганни была ко всему безразлична, как высохшее дерево к птице, вспорхнувшей на его ветку. – Блистательная Мэллит может расположиться здесь, – спутник подвёл её к небольшому креслу, – и рассказать, что с ней произошло. Хочет ли она травяного отвара, дарящего покой и утешение? Гоганни изумленно посмотрела на собеседника. – Мэллит может не тревожиться, намерения Доктора светлы, он не причинит ей зла, и защитит от любого, таящего недобрый замысел. – Зачем… ты так говоришь? – слова лились с трудом, словно ручей, ищущий путь сквозь засыпанное ветвями и мусором русло, но к Мэллит от неожиданности стала возвращаться способность говорить. – Доктор видит, что с его блистательной спутницей произошло что-то очень дурное, и желает помочь. Готова ли Мэллит рассказать, что омрачило её сердце и заставило слёзы смочить её лицо? – Не надо! – гоганни вдруг глубоко вдохнула и разрыдалась. – Ты… ты говоришь как один из нас! Перестань! Спутник замолчал, нахмурившись и слегка склонив голову. Мэллит заливалась слезами, её начала бить сильная дрожь, словно она была водой в закипающем котле. Назвавший себя Доктором кивнул и удалился. К девушке стал возвращаться ужас, окутывавший её ночью, но теперь это был не страх за близких, а растерянность. Ей казалось, что реальность исказилась и смешалась, как нарезанные случайным образом страницы книг, и она уже не могла отличить реальность от видения. Голову наполнял туман, а пространство медленно заполняла тьма. Мэллит открыла глаза и обнаружила, что лежит на чем-то мягком, похожем на диван, а на стуле возле неё расположился её спутник. Взгляд его был спокойным и внимательным, как у молчащего сторожевого пса. – Ничтожный просит прощения: он хотел принести для Мэллит одеяло, но оказался слишком нерасторопным, и она потеряла сознание. Может ли блистательная объяснить, что было не так со словами Доктора? – Ты говоришь как гоганы, – пробормотала девушка. – Зачем? – Мэллит может не удивляться, – расплылся в улыбке собеседник. – Не знающий отца своего и творящий благо для всех детей кабиоховых говорит так, как привык, но Мэллит слышит иначе. Пусть прекрасную не пугает эта странность: она в гостях на… корабле Доктора, чьё имя ТАРДИС, что дарует гостям способность понимать любую речь, придавая ей звучание, близкое их сердцам. Гоганни приподнялась на локте и осторожно села. В голове всё ещё было пусто, словно она, как в детстве, кружилась до упаду, но разум начал к ней постепенно возвращаться. – Мэллит слышит не те слова, что были сказаны? – Проницательная абсолютно права, – радостно закивал назвавшийся Доктором. – Ей нравится? – Ннет… – девушка испуганно помотала головой. – Блистательная боится магии? – Нет, – Мэллит вдохнула поглубже. – Просто… весь мой народ сегодня ночью… убили… – голос её сорвался. Улыбка сошла с лица собеседника, и лицо его стало серьёзным, подобно небу перед ливнем. – Мэллит расскажет? И она стала говорить. Быстро, запинаясь и всхлипывая, бросаясь от одного к другому, как куница с ветки на ветку, пока не рассказала всё: про разъярённую толпу, слепо верящую словам навевающего ужас, про её страшную ошибку, про Залог и Альдо, про свою любовь, про то, как решилась обмануть отца, и теперь все умерли по её вине, и как сегодня ночью её бросили одну, но никто не тронул её, хотя она хотела разделить судьбу общины. Хозяин магического корабля не проронил ни слова, а взгляд его был полон скорби, гнева и твёрдости, и Мэллит казалось, что она исповедуется туче, в которой зреет молния. Она видела этого человека лишь раз в жизни, но сейчас он казался ей единственным близким, кто у неё остался, и она не испытывала страха, лишь хотела излить ему свою боль. Наконец, девушка смолкла и перевела дух, а собеседник заговорил. – Сын моего… – он осёкся. – Пусть Мэллит подождёт несколько мгновений. Он достал из кармана что-то светящееся, подобное шпильке для волос, издающей необычные звуки, и что-то с ней сделал. – Я отключил для тебя переводчик. Теперь ты будешь слышать обычный талиг, на котором я говорю. Гоганни благодарно кивнула. – Сожалею, что не нашёл тебя раньше. Сейчас уже ничего нельзя сделать, чтобы их вернуть. Прости. – Блис… ты ведь не можешь повернуть время вспять, – отозвалась Мэллит. – Могу! – в голосе собеседника сквозило отчаяние и полынная горечь. – Но не в этом случае. Я бы очень хотел, но, попадая куда-либо, я становлюсь частью временного потока, как любой в нём живущий, и не могу менять то, что уже случилось. Прости. Я… – голос его стал хриплым, – понимаю, как тебе больно, потому что тоже потерял всех. Целую планету, и они погибли из-за меня, потому что это был единственный способ спасти множество других миров, и я этот выбор сделал. А ты ведь хотела, как лучше, правда? Не знала, что тобой воспользуются. Это не твоя вина, и спрашивать надо не с тебя, а с тех, кто это устроил. В его глазах стояли слёзы, и гоганни плакала вместе с этим удивительным чужаком, оплакивала неизвестную ей планету, его вину и одиночество. Она протянула руку и бережно взяла его ладонь в свою. – Мэллит нет оправдания. Я позволила окутать свой разум туманом и доверилась не тому, – девушка покачала головой. – А ты принял решение, наносящее твоему сердцу боль, чтобы другие могли жить и испытывать радость. – Да, – просто ответил назвавшийся Доктором. – Но это ничего не меняет. Теперь у меня есть долг, поэтому я должен остановить Излом, чтобы спасти хотя бы вашу маленькую планетку. – Я могу чем-то помочь? – Можешь. Но знай, что рядом со мной очень опасно. Ты готова к такому риску? – Готова, – гоганни попробовала улыбнуться. – Мэллит больше нет, этой ночью она умерла. Ты нашёл пепел и вдохнул в него жизнь. Ничтожная будет помогать, чтобы спасти других. – Только не вздумай собой жертвовать, ладно? – к лицу назвавшегося Доктором вернулось прежнее чуть насмешливое выражение. – Хватило того, что тебя сделали Щитом. Кстати, надо будет убедиться, что ты освободилась от связи с этим… принцем, – он смолк, затем широко улыбнулся. – Сейчас будет трудно, но, поверь мне: в этой Вселенной есть множество мест, которые могут тебе понравиться! Как закончим с делами – обязательно их тебе покажу.