Талиг, Саграннские горы. Робер.

Робер давно не чувствовал себя так паршиво. Дело было не только назойливом звоне в ушах и ноющих ушибах, но и в не к месту пробудившейся совести. Что на него нашло? Будто он впервые на войне и не знает, как она выглядит. Какого Леворукого он сорвался? Эпинэ осторожно пошевелился, стараясь понять, не сломали ли ему рёбра. Кажется, все кости были целы, и главной проблемой являлись связанные запястья. Он попытался освободить ладони, но, конечно, у него ничего не получилось – барсы умели связывать пленников так, чтобы не нарушить кровоток, но и не оставить возможности выпутаться. Если быть с собой честным – неужели Робер не думал о том, с какими мерзавцами связался Альдо? Уж конечно догадывался, глядя на физиономию Адгемара. На Эпинэ больше ответственности, чем на белобрысом мальчишке, который не видел смерть вблизи и не представляет, как это страшно, потому и отправляет чужих солдатиков в бой без колебаний. Но он решил следовать за принцем до конца. Так за какими кошками его понесло…? Робер зло тряхнул головой и поморщился от боли. Виски раскалывались. Когда он поднимал восстание вместе с Эгмонтом, то хотел выиграть честно. А то, во что он ввязался сейчас… Таким ли путём должен приходить к власти истинный король? Или это не имеет значения? Или вообще не важно, на чьей стороне правда, если всё решают сила и деньги? Эти вопросы мучали его ещё восемь лет назад, поэтому он решил отречься от оружия и всё забыть, но нашлось то, ради чего он нарушил данный себе обет. Точнее, «кто». Мальчишка, которому он обязан жизнью, его самый близкий друг и источник многих забот. Ради сюзерена Робер готов поступиться даже своими принципами. Так ему казалось… Но, кажется, он снова ошибся. Чужой крестьянский ребёнок слишком напомнил другого, точно также бегущего за отцом… Полог шатра откинулся. Эпинэ резко поднял голову и замер в недоумении: вместо барсов в шатёр вошли три талигойца, один из которых… Это лицо Робер узнал бы даже спустя двадцать лет. – Что вам от меня нужно? – голос прозвучал хрипло и резко. – Чашку шадди вы нам, судя по всему не предложите, поэтому разговора будет достаточно, – ему ответил незнакомец, но Эпинэ смотрел только на Алву. Тот тоже решил высказаться: – Понимаю, вы мне не рады, но нам, действительно, нужно с вами поговорить, – ленивый баритон старого врага ужасно злил, и Робер сделал глубокий вдох и медленный выдох, чтобы вернуть самообладание. Терпение – кольчуга сильного, нельзя показывать свои эмоции этому человеку. – Не верю, чтобы вы пришли меня уговаривать, – Эпине слегка прищурился. – Такого в мои планы не входило, – собеседник сделал пару неторопливых шагов по шатру, коснувшись рукой висящей у входа шкуры. – Я был уверен, что после вашего отказа – если, конечно, мы ещё когда-нибудь увидимся, – подобная встреча будет последней, но… не учёл некоторых фактов. Конечно, было бы лучше, если бы мы пообщались с вами в Агарисе парой месяцев раньше… – Рокэ, ещё немного, и я пожалею, что попросил вас с ним поговорить, – болтливый спутник Ворона картинно воздел глаза к небесам. – Вы чудовищно долго выражаетесь! – Вы давно живёте среди нас, могли бы и привыкнуть к тому, что важные разговоры требуют предварительного обмена любезностями, – повёл плечом Алва. – Шестнадцать лет – слишком мало, чтобы смириться с потерей времени, – возразил ему собеседник. – Я привык перемещаться быстрее скорости света, подобный опыт так легко не забыть! – Позволите мне…? – подал голос юноша, сопровождавший говоривших. Робер, полностью поглощённый Вороном, до этого момента не обращал на него внимания, и теперь всмотрелся в его лицо. Он создавал положительное впечатление: высокий, с открытым и сочувствующим взглядом, кажущийся смутно знакомым. Молодой человек был одет в чёрное с синим, но рядом с Вороном смотрелся его антиподом. – Можешь говорить, Ричард, – кивнул самый разговорчивый из гостей. – Ричард? – Робер узнал юношу, но надеялся, что ошибся. – Вы помните меня? – собеседник подошёл ближе и хотел присесть рядом, но потом, спохватившись, добавил: – Подождите, я сейчас вас развяжу. – Он зашёл Эпинэ за спину, чтобы разрезать верёвки. – Что ты здесь делаешь? – Робер, потирая затёкшие запястья, изучал собеседника. – Пришёл поговорить с вами, – Окделл слегка улыбнулся. – Вы, наверное, удивлены, что я сопровождаю Алву? Я планировал его убить, но потом стал его оруженосцем, и… – он замялся, – …узнал, что есть то, что важнее мести. Сейчас не до войны, на кону стоит существование всего мира. – О чём ты? – сознание ещё немного плыло, поэтому Эпинэ решил не пытаться встать и сел поудобнее, привалившись спиной к столбу. Ричард свёл брови, стараясь подобрать подходящие слова. Его спутники стояли, скрестив руки на груди, оба с выражением лёгкой иронии на лице – очень разные, и в то же время схожие. Роберу были знакомы их взгляды – как у людей, которые считают, что знают лучше других и, может быть, снизойдут до объяснения чего-нибудь. Они ещё ничего не сказали, но заранее вызывали у него раздражение. – Робер… вы слышали о Великом Изломе? – голос юноши вывел его из размышлений. – Сказки… – пожал плечами Эпинэ. – Нет, – Окделл упрямо помотал головой. – Мир, действительно, гибнет, и остановить это должны четверо Повелителей. Вы нужны нам. Мальчишка, кажется, искренне верил в то, что говорил. Смотрел на Робера во все глаза. Воспоминание неприятно царапнуло душу: Эгмонт был гораздо старше, но таким же честным и убежденным. И его, как оказалось, было так легко втянуть в гибельную авантюру… – Это они тебе так сказали? – Эпинэ кивнул в сторону Алвы и его спутника. – Да, – Окделл, чуть хмурясь, кивнул. Робер усмехнулся уголком рта. – Ричард… Я бы на твоём месте не стал доверять этим двоим, – Эпинэ махну рукой в сторону упомянутых. – Спасение мира – звучит героически, хорошая сказка, но, боюсь, на самом деле им нужно, чтобы ты был на их стороне, понимаешь? Сейчас, когда Талиг ослаблен… – Излом – не сказка! – неожиданно рявкнул незнакомец, делая шаг вперёд и присаживаясь возле Окделла. – Я был в Гальтаре, видел собственными глазами, как пробудилась магия Абвениев, видел будущее… – Опять Гальтара? Зачем она вам? – Там расположен древний храм, где проводится ритуал, – говоривший выразительно жестикулировал во время рассказа. – Я должен собрать всех Повелителей и Ракана, чтобы отвезти туда и остановить Излом. Эпинэ глубоко вздохнул, собираясь возразить. Незнакомец посмотрел ему в глаза и тихим, неожиданно проникновенным голосом проговорил: – Мир гибнет, Робер. Это правда. И нам нужно ваше участие. В шатре ненадолго воцарилась тишина. – То есть вы хотите сказать, что поверья не врут и я – Повелитель Молний? Или что я должен уговорить Альдо с вами сотрудничать? Вряд ли второе – тогда бы вы отправились напрямую к нему. – Повелитель не вы, а ваш дед, и, да, я хочу, чтобы с ним говорили вы, а не мы, – скороговоркой отозвался собеседник, – а Альдо нам не нужен. – Прошу прощения, я не понимаю, – Эпинэ всё ещё не планировал верить, но выяснить детали стоило. – Альдо – не истинный Ракан, и это отлично, – в голосе говорившего проступала явная неприязнь. – Почему? – едва появившееся расположение к этому человеку мигом улетучилось. – Уверены, что хотите знать? – взгляд собеседника был спокойным и жёстким. Сейчас он не насмехался, не сострадал – просто давал выбор. – Да, – коротко отозвался Робер. Рассказанное звучало, как воплотившийся кошмар, и было совершенно не похоже на того Альдо, которого знал Робер. Гибель сотен гоганов… Великая цель оправдывает всё… – Вы думаете, я поверю вам, а не своему лучшему другу? – наконец, произнёс он. – Я знаю его с детства. Он всегда был щедрым, наивным и… – Можете поклясться, что он не мог так поступить? – оборвал его собеседник. Эпинэ промолчал. – Успели заметить в нём… отношение к людям, как к средствам, да? – безжалостно продолжал говоривший. – Бред какой-то, – Робер помотал головой и поморщился от боли в висках. – Может быть, этого не было, с чего мне вам верить? – Мэллит вы поверите? Залогу? – Вы знаете Мэллит? – Знаю, – коротко кивнул собеседник. – Забрал её из Агариса в ночь после гоганских погромов. С Альдо мы тоже разговаривали, он подтвердил, что это было дело его рук. Точнее, их с Клементом. Эпинэ молча покачал головой, отрицая услышанное. – Не сходится. Если вы были в Агарисе, то как попали сюда так быстро? Вместе с ними, – он кивнул на Алву и Окделла. – Магия, – усмехнулся собеседник. – Я покажу, ведь на слово вы мне не поверите. – Ну почему же, – хохотнул Робер. – Я видел магию гоганов, почему бы вам тоже не владеть какой-то? Это не самое невозможное в вашем рассказе. Он перевёл взгляд на Ричарда. Тот сидел, уставившись куда-то в пространство. – Что с тобой? – обратился к нему Эпинэ. Юноша поднял на него взгляд: – Я верю Доктору, мне он уже доказал, что говорит правду. И… – он растерянно пожал плечами, – я тоже слышу эту историю в подробностях впервые. Не могу поверить, что принц оказался… таким. Ради этого человека погиб мой отец? – Эгмонт погиб за Талигойю! – твёрдо отозвался Робер. – Это было больше, чем Альдо и каждый из нас! – Талигойя изжила себя четыреста лет назад, – подал голос Алва. – Боюсь, что Ричард прав: его отец погиб зря, за пустой мираж. Потому я и сохранил вам жизнь, и предлагал вам вернуться… Оно того не стоит. Талигу вы нужнее живым. – Я не просил вас ни о поучениях, ни о милосердии, – огрызнулся Эпинэ. Ворон стоял неподвижно, скрестив руки на груди, чуть по-птичьи склонив голову к плечу. – Я надеялся, вы будете благоразумнее, Робер, – проговорил он безразличным голосом. – Что вам хватит ума послушать свою совесть, а не держаться за сгнившие идеалы. – Сгнившие!? – Эпинэ, скривившись от боли, вскочил на ноги. – Ваш друг оказался мерзавцем. Вы сами это видели. Признайте это, – продолжал Алва с той же интонацией. – Это ВЫ его таким сделали! – Робер подошёл почти вплотную к старому врагу. – Альдо был светлым, великодушным, не жалеющим себя ради других. И что же? Вы подослали к нему убийц! Какой выход у него оставался? Ждать, пока его и Матильду отравят ваши слуги!? – Я не подсылал убийц к Альдо Ракану, – спокойствие Ворона бесило больше, чем если бы он тоже вышел из себя. – К тому же… Алва повернул голову к Окделлу: – Ричард, скажите, если бы вам и вашим близким угрожала опасность, что бы вы сделали? – Отдал жизнь, защищая их, – глухо откликнулся юноша. – А если бы вам предложили купить армию, чтобы свергнуть узурпатора, сжигая деревни талигойцев? Вы бы согласились? А натравить горожан на гоганов? Окделл глубоко дышал, то переводя взгляд с одного собеседника на другого, то опуская глаза в пол. Наконец, проговорил: – Я бы… возглавил армию. Или бросился с кинжалом на врага… – он отвернулся, подбирая слова, затем посмотрел прямо на Ворона. – Но я ведь не король! Я… Маршал махнул рукой, обрывая речь своего оруженосца, и молча взглянул на Робера. Тот упрямо молчал. – Ситуации бывают разные, но выбор остаётся за человеком, – тихо произнёс тот, которого Ричард назвал Доктором. – Вам легко говорить! – зло проворчал Робер. – Я был бы готов простить близкому человеку содеянное зло, если бы меня устраивали убеждения, исходя из которых он принял своё решение, – продолжил Доктор, не замечая реплики. – Вам нравится, ради чего Альдо устроил… всё это? Ответить Эпинэ не успел, поскольку полог шатра откинулся, и внутрь ворвались вооружённые барсы. Робер заметил, как Алва по-кошачьи увернулся от клинка и, схватив с сундука фонарь, ударил им нападавшего. Ему самому тоже удалось уклониться от седого воина: тело слушалось плохо, но он смог вырубить противника сильным ударом по шее. Кажется, их собирались связать, а не убить, что упрощало борьбу. Эпинэ пропустил удар чем-то тяжёлым по плечу, неловко отшатнулся, и в этот момент нечто обрушилось ему на голову. В глазах потемнело, он ощутил, как его хватают и стягивают запястья. Когда зрение вернулось к нему, битва была кончена: несколько барсов валялось на полу, рядом лежал Ричард со ссадиной на щеке, ему связывали руки, Доктор с руками за спиной сидел возле него – тоже изрядно помятый, но на удивление спокойный, словно все эти воины пришли к нему в гости, а не он был у них в плену. Алва продолжал сопротивляться, но на него было наброшено покрывало, и три высоченных барса заканчивали опутывать его верёвками. На пороге возвышался Адгемар, оскалившись в улыбке. – Невежливо приглашать друзей в лагерь, не предупредив меня, – он подошёл к Роберу и приблизился к его лицу. – Я посещаю кого захочу и где захочу, – подал голос Доктор. Адгемар медленно повернулся к нему, изучающе обозревая. – Да что ты говоришь, – он слегка откинул голову назад, продолжая сверлить пленника взглядом. Тот смотрел всё так же спокойно. – А ты не думал, что вам здесь не будут рады? – Надеялся, что не помешаю вам: возьму, что мне надо и тихо уйду, – пожал плечами гость. Адгемар расхохотался: – Ты правда предполагал, что сможешь пройти незамеченным? Да даже если бы моя охрана упустила тебя из виду, вы орали на весь лагерь! Доктор лишь слегка приподнял брови. – Кто вы такие? – повелитель барсов сел возле собеседника, ожидая ответа. – Я Доктор, – наигранно улыбнулся тот. – Кто? – Адгемар поморщился. – Доктор, – повторил собеседник. – Можете так меня называть. – Вы за ним пришли? – правитель кивнул в сторону Робера. – Да, – подтвердил гость. – Я хочу слышать подробности! – рявкнул Адгемар. – Даже если я расскажу – вы мне не поверите, – небрежно отозвался пленник. – Поэтому промолчу, сэкономим время. Лицо правителя налилось краской: – Как смело! Он поднялся на ноги и скомандовал барсам: – Ведите их на поляну. И нашего… союзника вместе с ними. – Что вы задумали? – зло спросил Робер. – Побеседовать… допросить… может быть, казнить… в зависимости от того, что они расскажут, – повелитель барсов прищурился, как хищный кот. – Судите нас по закону гор, – громко произнёс Доктор. Адгемар резко обернулся к нему со смешанной гримасой недовольства и восхищения. – Ты знаешь о нашем ритуале? – король снова расхохотался, запрокинув голову. – А ты умеешь удивлять… Робер и Ричард бросили взгляд на Доктора. По выражению лица того невозможно было понять хоть что-то. – Седлайте коней, едем к реке, – резко бросил Адгемар одному из воинов. Тот, почтительно поклонившись, вышел из шатра. – Только не думаю, что вам это поможет, – добавил король, проходя мимо Доктора.