Талиг, Саграннские горы. Робер.

Их посадили на лошадей, привязав руки к передней луке седла, а коней – к сёдлам конвоиров. Робер с тоской наблюдал за действиями барсов, понимая, что пытаться сбежать смысла нет. Оставалось надеяться на то, что этот странный Доктор, действительно, придумал что-то стоящее, хотя по реакции Адгемара ему показалось, что их ожидает что-то не слишком приятное. Эпинэ в здравом уме ни за что не поехал бы ночью по горным тропам, но барсы ориентировались в подобной местности не хуже кошек. За то время, что Робер пробыл среди воинов, он успел немного овладеть их языком, поэтому смог разобрать, что король вызвал к себе разведчика, который что-то объяснял ему про окрестности, затем Адгемар скомандовал отряду выдвигаться. Факелы тускло мерцали впереди, луна выявляла из тьмы небольшие кустарники на склонах ущелий, но в остальном было совершенно непонятно, куда их везут. Спустя примерно полчаса, Робер услышал шум водопада. Они спустились с тропы к горному озеру, образованному спадающей с каменного массива рекой. Зрелище завораживало: серебрянный от лунного света поток воды, разбрасывающий искры капель, впадает в озеро, прикрытое медленно перекатывающейся дымкой. Насколько мог различить глаз, за водопадом скрывалась широкая ниша, уходящая во тьму. Цокот конских копыт приглушённо отзывался эхом от стен, влажный воздух создавал светящийся ореол вокруг факелов. Проезжавший неподалёку Ричард издал тихий звук восхищения. Эпинэ непроизвольно улыбнулся, тоже чувствуя себя очарованным мальчишкой, несмотря на серьёзность их положения. Пленников сняли с лошадей и велели подойти к Адгемару, спешившемуся на берегу. Робер кинул взгляд на Алву и Доктора – насколько можно было различить выражения их лиц, оба сохраняли напряжённое спокойствие. – Наш закон прост, – протяжно заговорил Адгемар. – Требующий суда по закону гор получает его. Король обвиняет, Великий Барс судит. Подозреваемому на голову кладут маленький камень из горной реки, который нужно сбить из лука или пистолета. Барс направит руку стреляющего – тот может быть великим стрелком и не желать убийства, но промахнётся, и напоит бога кровью, – говоривший сделал жест, словно у него от выстрела разлетаются мозги, – или он может в первый раз в жизни взять оружие, но сбить камешек, не повредив обвиняемому даже причёски. Если промахнётся – будет повторять выстрел, пока или камень, или стоящий под ним не пострадают. – Но камень должен быть очень маленьким, чтобы стрела или пуля были способны его сбить! – удивлённо проговорил Доктор. – В том-то и дело! – хохотнул Адгемар. – Барс бывает милостив крайне редко. Но… он всегда даёт шанс. Воцарилось недолгое молчание. – Я подумал… – обратился король к Доктору, – что хочу обвинить не тебя. Вот этот, – он кивнул на Ворона, – главный среди вас, верно? Я чую, что он среди вас самый опасный. – Очень любезно. А я, значит, для вас просто декорация, – проворчал Доктор. – Ты умный. Но не мой главный враг. Я чувствую это, – Адгемар снова улыбнулся своей жутковатой улыбкой. – А Лапой Барса будет… – он скользнул глазами по лицам присутствующих. – Он! – и указал на Робера. – Наш уважаемый союзник. Будет гостеприимно передать ему такую честь. Если собьёт камень – отпустим всех четверых, а если нет… Эпинэ обменялся взглядами с Алвой. Тот едва заметно пожал плечами. Как иронично… Воистину, суд божий. Как бы ему хотелось пристрелить этого человека, но именно сейчас их жизни были связаны, а также жизни Окделла и их странного спутника. Робер с тоской поглядел на воина, ищущего на берегу подходящего размера камень и приносящего его Адгемару, чтобы подтвердить свой выбор – светлую гальку размером чуть больше вишни. Стрелять по такой – тем более, ночью при свете факелов – было полнейшим безумием. – Развяжите им руки, – скомандовал король. – А ты, – он кивнул Ворону, – подойди к воде. Алва, небрежно тряхнув немного затёкшими ладонями, грациозно забрался на один из прибрежных камней. Адгемар сделал несколько шагов назад, почти скрывшись во тьме каменного свода под водопадом. Воцарилась тишина, если не считать падающей воды, шипящей, словно разгневанный барс. Робер встретился глазами с Вороном. Могло бы ему прийти в голову, что он будет медлить при попытке пристрелить этого человека? И даже – Леворукий его побери – сочувствовать его положению: стоять беззащитному перед зрителями, в ожидании смерти или чудесного спасения… Голову наполнил туман. Видимо, сегодня его ударили сильнее, чем он предполагал. Это плохо… Сознание уплывало. Картинка двоилась. Эпинэ стоял возле горного озера, и одновременно с этим – в центре поляны, тоже с какой-то дрянью на голове. Ворон ждал выстрела с проклятым камнем, и при этом – целился в Робера в его видении. Нет, это сам Эпинэ целился… в себя. – Если это суд Барса, он видит все подробности! – с губ слетали слова, которые Робер не планировал говорить до этого момента. Стало совсем не страшно, его словно подхватил тёплый воздушный поток. – Да свершится чья-нибудь воля! – Эпинэ, не задумываясь о том, что делает, перекинул пистолет в левую руку и выстрелил, не целясь. Туман озарился яркой вспышкой, после которой глаза должны были привыкнуть к темноте, чтобы стало возможным рассмотреть, что случилось. Сознание постепенно прояснялось. Робер слышал, как что-то царапнуло – сначала прямо перед ним, потом отдалённо, слева. – Попал! – удивлённо произнёс кто-то из барсов на своём языке. Отреагировать Эпинэ не успел, поскольку слева послышался хруст. Он инстинктивно сделал шаг в противоположную от звука сторону, и заметил, что стоящий неподалёку Ричард еле держится на ногах. Робер подхватил мальчишку, пока тот не потерял сознание, и усадил на землю. Он предполагал, что юноше стало дурно, но из носа у того текла струйка крови. – Что за… – договорить он не успел, потому что, судя по звукам, произошло что-то значимое. Эпинэ поднял голову и увидел, как из-под свода пещеры выносят Адгемара. – Идите к ним, я в порядке, – Ричард снял руку Робера со своего плеча. – Я всё объясню позже. Эпинэ помедлил, но, убедившись, что хуже юноше не становится, пошёл к столпившимся вокруг Адгемара барсам. Правитель однозначно был мёртв: в свете факелов струящаяся по его лицу кровь казалась чёрной. – Скала… Упало сверху… Отскочила… – разбирал он отдельные слова из разговора. – Это ты виноват! – рявкнул на него один из воинов. Остальные тоже угрожающе развернулись в сторону Робера. – Великий Барс покарал виновника, – неожиданно на чистом барсинском заговорил Доктор. – Он должен был стрелять по нему! – жест в сторону Алвы. – Камень был сбит. Пуля отскочила в потолок. Скала убила вашего короля, обрушив на него часть себя, – властным голосом проговорил Доктор. – Это ли не суд божий? – Так ли это? – раскатисто спросил один из барсов, на вид – главный среди оставшихся. – Я видел. Чужак говорит правду, – отозвался один из присутствующих. Барсы начали совещаться. Робер впервые с момента выстрела поднял взгляд на Алву, тихо подошедшего и вставшего с другой стороны. Тот выглядел невредимым. – Мы приняли решение, – наконец, произнёс старший из воинов. – Мы обязаны отпустить вас, так как на то была воля Барса. – Благодарю за мудрое решение, – Доктор вежливо кивнул говорившему. – Однако, я должен обратить ваше внимание на то, что ваш правитель погиб не потому, что обвинил нас. Если бы дело было лишь в нас, всё закончилось бы на том, что ваш гость сбил камень, и Адгемар отпустил бы всех четверых. Робер понимал не так много слов из сказанного на чужом языке, но улавливать общий смысл ему удавалось. Среди воинов снова прошёлся шёпот. – Адгемар совершил что-то неправильное, прогневав богов, – продолжил речь Доктор. Молодой барс положил руку на оружие, но кто-то коротко прикрикнул на него. Горцы совещались. Доктор молчал. Наконец, старший заговорил: – Мы отвезём вас до лагеря, и вы уедете туда, откуда пришли. Возьмёте нашего гостя с собой. – Да будет так, – Доктор сложил руки в каком-то жесте, по всей видимости, выражающем согласие. – А вы вернётесь в Кагету, оставив Сагранну Талигу. Золото гоганов по праву ваше, большего вы не получите. А если посмеете вернуться – горы не простят. – На всё воля Великого Барса, ты не можешь ведать её, – хмуро отозвался седой воин. – Возвращайтесь в лагерь без нас, – закончил разговор Доктор. – Мы уйдём тем же путём, каким пришли. И никто не посмел возразить.