Гальтара, подземный храм. Робер.

Наступал решающий момент, а происходящее всё ещё казалось Роберу диковинным сном. Особенно после того, как Доктор отвёз их на пикник в Кэналлоа: восемь человек, находящихся в непростых отношениях друг с другом, ели хлеб с сыром на берегу Померанцевого моря, ровно на том месте, где через полтора Круга будет заложен Алвасете. Обед прошёл в молчании: хоть лица присутствующих и отражали задумчивость, подавленность или отсутствие всякого выражения, Роберу казалось, что каждому из них, действительно, был нужен этот последний час передышки, чтобы побыть наедине с собой и одновременно с этим сплотиться в одну команду, частью которой они стали, сами того не желая. После солнечного берега подземный храм показался склепом. Если в древности люди всё строили в подобном стиле, то Робер мог понять, почему они решили покинуть Гальтару: тёмные залы словно был созданы для того, чтобы навевать на посетителей мысли о бренности сущего и безнадёжности. – Я бы начертал над входом «Оставь надежду, всяк сюда входящий», но это не соответствует действительности, – Доктор словно прочитал его мысли. – Место неприятное, но дело здесь нужно сделать хорошее. Они оставили ТАРДИС возле открытых врат и теперь осматривались. Подойдя к краю моста, разрезающего зал на две части, Робер увидел внизу платформу. – Вернулась на место. Чудесно, я боялся, что она куда-нибудь улетит, и придётся отправляться на поиски… – пробормотал Доктор. – Да, – откликнулся Арно, – не хотелось бы расспрашивать жителей ближайших деревень, не видели ли они пролетающую каменную плиту… Робер усмехнулся. – Что скажешь? – обратился Доктор к Ричарду. – Та самая. Из сна, – кивнул тот. – Отлично, – Доктор хлопнул в ладоши, улыбнувшись уголками губ. – В таком случае, по местам! Все знают, что делать. Остальные… – он бросил взгляд на Мэллит. – Ждут возле ТАРДИС, чтобы спрятаться в случае опасности, – прошептала та, потупив взгляд. – Вот и славно! – Доктор обвёл глазами пятерых и с теплотой в голосе добавил: – Удачи! Робер занял своё место в одном из углов платформы. Кажется, в детстве ему снились кошмары про чёрные каменные стены, но, в отличие от Ричарда, он их почти не помнил. Эпинэ окинул взглядом присутствующих: три мальчишки с серьёзными лицами, Ворон, и он сам – нечего сказать, великолепная команда для спасения мира! Алва поймал его взгляд и улыбнулся уголком рта. Как показалось Роберу – грустно. – Они ведь не погибнут, да? – услышал он голос Мэллит, непонятно почему звучавший очень отчётливо несмотря на расстояние. – Скорее всего нет: у Повелителей должны остаться наследники, а у всех, кроме заменившего меня брата, их нет, – ответ Валентина был тих и спокоен. Что ж, даже если последним, что увидит Эпинэ, будет Ворон, произносящий магическую ерунду, это будет лучше, чем умереть в Агарисе от старости. – Именем Этерны и четырёх создателей… – голос Алвы раскатился по чёрному залу, и Робера посетило уже знакомое ощущение лёгкости. Он оставался собой, и при этом двигался, словно каждый его жест был предрешён, и происходящее было правильным. – Наследники стихий явились, следуя долгу крови... – Ворон сделал странный жест ладонями, и перед Повелителями явились остро заточенные четырёхгранные клинки. – Мы отдаём свою силу, дабы мир был спасён… Эпинэ обхватил лезвие и резко провёл ладонями вниз. Кровь обагрила пол. – А потомки продолжили путь. Из чёрного камня забил свет, удивительно приятного медового оттенка. Письмена и узоры зажигались, словно сила пробуждалась в них постепенно. – Прими эту жертву… Тело Робера начало светиться. Он поднял взгляд и увидел, что стоящих по углам платформы связывает с Вороном множество золотых нитей. – И не проси иного… Мир померк.