Гальтара, подземный храм. Мэллит.

– Кажется, очнулся, – вывел Мэллит из оцепенения голос Джастина. Гоганни провела ладонями по лицу, стряхивая забытьё, подобно паутине, и осмотрелась. Она заметила, что окружающие возвращаются на платформу, и последовала за ними. Первородный Рокэ всё ещё лежал на полу, и на его груди была наскоро, но заботливо наложенная повязка, останавливающая кровотечение. Ричард поддерживал его голову, и Мэллит видела, как юноша дрожит от холода, поскольку пожертвовал частью рубашки для перевязки. Доктор сидел рядом, молчаливый и спокойный, словно берег после шторма, и вытирал испачканные кровью ладони. Первородный попробовал глубоко вдохнуть и поморщился от боли. – Лежите тихо, – остановил его Доктор. – У меня получилось их вернуть? – названный Алвой повернул голову на голос. – Да, всё, как вы планировали, – пожал плечами Доктор, и вдруг нахмурился. – А вы… – Не видите? – Джастин присел рядом с другом и с тревогой заглянул ему лицо. – Нет, – бесстрастно отозвался тот. – Что вы наделали, Рокэ? – Вернул вас к жизни ценой своего здоровья, – ответил за него Доктор. – Повелители платят жизнью, но Повелители должны продолжить род, иначе Кэртиана обречена. Рокэ устранил парадокс. Среди присутствующих раскатился тихий вздох, словно храм омыла лёгкая волна. – Вы можете его вылечить? – названный Ричардом озабоченно посмотрел на Доктора. – Нет, – покачал тот головой. – В ТАРДИС есть медицинский отсек, но он может только зашить рану. К сожалению, я уверен в проведённой диагностике: остальные повреждения нанесены не человеком, а временем. Я слышал о том, что управляющий потоком артронной энергии способен воскрешать, но Рокэ не бог и даже не галлифреец, чтобы сделать это правильно. Он не просто отдал сердце, а передал вам кусочки своей силы. Поразительный упрямец, сделавший всё-по своему, – Доктор грустно улыбнулся. – И что теперь с ним будет? – голос Мэллит звучал слишком тихо, но её услышали. – Рана на груди заживёт, остальное останется. Измождённый, слепой победитель с одним сердцем… – Доктор задумчиво постукивал пальцами по своему запястью. – Но почему? – Арно подошёл ближе и сел возле Доктора. – Что почему? – не понял тот. – Слепота, слабость, но не смерть. Так и должно быть? – Когда речь идёт о времени, никакого «должно быть» не существует! – поморщился Доктор. – Но… ты задаёшь правильные вопросы. Можно кое-что проверить. Он снова склонился над Первородным Рокэ с предметом, что позволял узнавать многое. – Я бы сказал, что ваша линия жизни повреждена, словно её подточил временной червь, но таких тварей, к счастью, не существует, – заключил Доктор через некоторое время. – Почему? Не знаю. Впервые вижу такую судьбу. Он всмотрелся в видимое лишь ему внимательнее и стал пояснять: – Начинается это задолго до вашего рождения… В первый раз где-то перед правлением Эрнани Святого. Или вот, – Доктор указующе махнул рукой, словно кто-то кроме него был способен узреть нити времени, – в период свержении династии Раканов. А в ваши двадцать шесть вообще был какой-то… разрубленный змей! Словно вы умерли, но остались в живых. – Примерно так всё и было, – ухмыльнулся Алва. – Сражался с двумя дюжинами, был уверен, что мне конец, но явился Леворукий с мечом и помог… – Вы шутите? – поднял бровь Доктор. – Ни капли. Мэллит всмотрелась в лица присутствующих. В глазах Ричарда можно было прочитать боль и сочувствие, Джастин казался сдержанным и спокойным – возможно, и прежде слышал о случившемся бое, так как был другом говорившего. Валентин выглядел хмурым, Арно – не согласным. На лице Робера она угадывала горькую смесь нежелания сопереживать старому врагу и искреннего сострадания. – Очень занимательный рассказ, однако, не могли бы вы пояснить, что из него следует? – вернул всех к прежнему разговору именуемый Алвой. Его грудь тяжело вздымалась, а на лбу мерцали бисеринки пота, но голос был твёрд и спокоен. – Как будто бы… имей мы возможность заштопать вашу жизнь… у вас было бы достаточно силы, чтобы не растрачивать себя при воскрешении Повелителей, – протянул Доктор. – Но просто слетать в прошлое и чем-то помочь – слишком грубое решение, которое нарушит сделанное вами. Ваша жизнь теперь тесно сплетена с теми, кого вы спасли, её нельзя переписывать. – А если вмешается один из нас? – уточнил Джастин. – Только не ты! – повысил голос Доктор. – Пожалуйста, даже не пытайся! С тебя достаточно… Спросивший молча пожал плечами. – А если кто-то другой? – Арно задумчиво блуждал взглядом по узорам на полу и по лицам присутствующих. Доктор молча посмотрел ему в глаза. Ставший Ветром медленно вскинул голову и удержал взгляд собеседника. – Что будет, если вмешаюсь я? – У тебя нет ТАРДИС. Я не могу тебя отвезти, потому что это будет равносильно тому, будто я действовал сам. – А какие возможности есть у меня? Тот, кто знал про время многое, хмуро потёр лоб ладонью. – Ты понимаешь, что пытаться починить жизнь Повелителя Времени – это не войти, отладить и выйти? Это стать её частью, тонкой заплаткой, одновременно во множестве прорех? Ты не галлифреец, ты вообще обычный мальчишка, которого наделили… – Доктор осёкся. Названный Арно выжидающе молчал. Доктор снова достал светящийся предмет и стал изучать собеседника. Затем надолго задумался, не проронив ни слова. – Вы знаете решение, но не хотите о нём говорить, да? – Принявший силу Ветра печально улыбался. – Это очень опасно, и это тебя уничтожит, – нехотя отозвался Доктор. – Но ты… ты ведь уже сейчас как карта Леворукого в игровой колоде – тот, кто способен становиться кем угодно. – Что со мной будет, если я вмешаюсь? – Не надо, – коротко бросил именуемый Рокэ. – Первый Маршал нужен Талигу, и вы знаете это, – пожал плечами юноша. – Больше, чем наследник Савиньяков. Тем более, что их теперь ещё двое… Да на вас полкоролевства держится, если не всё! – Преувеличиваешь, – оборвал его ослепший. Юноша упрямо помотал головой, будто пытался отогнать возражения. – На что он себя обрекает? – обратился к Доктору Валентин. – Разорваться на множество жизней, вплетаясь в судьбу Алва… Рождаться и умирать, чтобы спешить на помощь. В каждой уязвимой точке времени быть другом, случайным прохожим, советчиком, спасителем… – Прожить много жизней – разве это плохо? – Арно старался выглядеть безмятежным, и в этот момент он казался Мэллит фигурой на доске, которая уже знает следующий ход и принимает свою судьбу. – Это будет не твоя жизнь! – продолжил объяснять Доктор. – Появятся другие Арно Савиньяки, с твоей внешностью, но совсем иной судьбой и памятью. – Что ж… Матушка говорила, что в нашей семье всегда должен быть Арно. Теперь я понимаю, откуда пошла эта традиция, – грустно улыбнулся юноша. – Доктор, вы ведь знаете, что этот выбор я уже сделал, не так ли? Вы видели это в истории мира? Собеседник молча кивнул. – Ты не обязан это делать, – ещё раз произнёс Первородный Рокэ. – Даже ради Талига. – Я знаю, – согласился Арно. – Но сделаю. Ради вас. Я помню, как вы были дороги моему отцу… – Упрямый мальчишка… – Алва улыбнулся уголком рта. – Доктор, у нас точно нет другого выхода? – подал голос Ричард. – Боюсь, что нет. Или Арно, или Рокэ, – подтвердил Доктор. – И твой друг прав: он, действительно, выглядит как тот, кому это по силам. – Но… – Повелитель Скал не хотел соглашаться с задуманным. – Уважай его решение, – коротко бросил Доктор. Юноша мрачно склонил голову, признавая чужую точку зрения. – Что я должен делать? – Ставший Ветром поднялся на ноги, глядя на Доктора. – Оставьте Рокэ в центре платформы: пусть все отойдут, а ты встань рядом. Там, где он один раз развернул свой поток времени, я смогу сделать это ещё раз. Как только появится золотой столб света – шагни в него, – Доктор говорил сухо, словно пересказывал инструкцию. – Я понял. Спасибо, – именуемый Савиньяком кивнул и окинул взглядом своих друзей. Валентин подошёл к нему и крепко обнял. – Возможно, мы не прощаемся. Может быть, какой-нибудь Арно Савиньяк ещё станет твоим оруженосцем, – улыбнулся носящий упомянутое имя. – Если так случится, обещаю быть ему достойным рыцарем, – отозвался Придд. Ричард, бережно положив раненного, приблизился к названному Арно, чтобы попрощаться: – Спасибо, что был мне другом. – И остаюсь, – кивнул тот. – Пусть жизни разделяющего себя станут настолько же долгими и благодатными, насколько велика его смелость и самоотверженность, –  горячо пожелала уходящему Мэллит. – Благодарю, – улыбнулся Савиньяк в ответ. – Умеете же вы красиво выражаться! Попробую также: может быть, тогда пожелание вернее сбудется? Пусть в ваших сердцах всходят посевы радости… и счастье душу озаряет каждый миг! Гоганни признательно склонила голову в ответ. – Я готов, – тот, кто станет многими, легко вскочил на каменную плиту и кивнул Доктору. Бросив на уходящего долгий взгляд, Доктор направил на него предмет, которому было ведомо время, и вскоре Мэллит заметила, как над именуемым Рокэ зарождается медово-жёлтое сияние. Тонкие нити, подобные искрам от костра, сплетались в общую и устремлялись к небесам. Свет разгорался всё ярче, согревая сердце гоганни безмятежностью и заставляя его сжиматься от тоски. Наконец, тот, чьё имя Доктор, сказал: – Пора. И Арно, махнув рукой на прощание, шагнул в пылающее время: – Живите, Рокэ! И помните меня. Сияние стало ярче, затем устремилось к небесам, разветвляясь, подобно рогам оленя. Мэллит зажмурилась, и, когда угасла последняя вспышка, с тревогой вгляделась в темноту. – Предвещая погоню… – раздался рядом тихий голос Доктора. – Мальчишка, который вечно спешит на помощь. – Не удивлюсь, если этот девиз дома Савиньяк появился благодаря ему, – гоганни пока не могла рассмотреть Первородного Алву, но с затаённой радостью услышала, что в его речь вернулась сила. – У него получилось? – голос Ричарда был окрашен надеждой и печалью. – Да, – кивнул названный Алвой. – Я снова вижу… и, признаться честно, очень не хочу лицезреть этот храм дольше необходимого. Гнетущее зрелище. – В таком случае, идём, – Доктор развернулся на месте и медленной походкой направился к той, что приняла облик лошади. – Больше нам здесь делать нечего. Мэллит не двинулась с места. Она продолжала смотреть на платформу, где совсем недавно стоял названный Арно. Остальные замерли, подобно восковым фигурам, окутанные тем же безмолвием. Наконец, Джастин, неспеша, словно шёл сквозь толщу воды, направился к Первородному Рокэ. Тот, сбрасывая оцепенение, поднялся на ноги и замер, переводя дыхание: – Благодарю, но я не занемогшая девица, и способен дойти сам. – Да бросьте, Рокэ, вы потеряли много крови, – подошедший протягивал руку, предлагая стать для ослабевшего опорой. – Хватит, – коротко ответил тот и, слегка пошатнувшись, спустился с платформы на мост. Именуемый Джастином сложил руки на груди, скрывая недовольство, и последовал за ним. Гоганни осмотрелась по сторонам. Тот, что прежде был другом Альдо, уже шёл за Доктором. Названный Валентином стоял недвижно, направив взгляд на опустевшую платформу. Тот, кого звали Ричардом, приблизился к нему и положил ладонь на плечо. Замерший глубоко вдохнул, и, склонив голову, тихо проговорил: – Да… Я знаю. Надо идти.