Оллария, особняк Алва. Мэллит.

Всё повторялось: поздний вечер, разговор возле горячо растопленного камина, и ощущение, словно происходящее – лишь странный и затянувшийся сон. Устроившись в глубоком кресле, подтянув под себя ноги, Мэллит иногда прикрывала глаза и представляла, будто они с Доктором только что познакомились с носящим имя Алва, и вскоре им предстоит долгое объяснение и нелёгкий путь. Ведь с точки зрения других обитателей этого дома или их соседей так и было: нынешней ночью именуемый монсеньором принимал гостей, а на утро должен был отправиться на войну и противостоять союзникам Первородного Альдо. Те, кто не был знаком с Доктором, никогда не узнают о том, как несколько человек, чьи судьбы оказались связаны по воле Кабиоха, совершили великое чудо ради того, чтобы и дальше с утра вставало солнце, рождались новые люди, варился обед. Гоганни, околдованная тихим разговором, обводила взглядом присутствующих и пыталась представить, что произошло с ними за прошедшие несколько часов – дней? неделю?.. – как это изменило каждого из встретившихся ей, и как дальше будут виться нити их жизней. Именуемый Рокэ, казалось, совсем не изменился: полный усталости и величия, сидел, откинувшись на спинку кресла, слушал рассказы Доктора, и, неторопливо вращая ножку бокала в пальцах, смотрел, как мерцают искры огня в алой глубине. Он оставался для Мэллит полным тайн, подобно чулану, который кто-то едва осветил свечкой, а затем снова затворил входную дверь. Названный Ричардом сидел неподалёку, но, как и сама Мэллит, блуждал мыслями где-то далеко. Она успела узнать от Валентина, что у ставшего оруженосцем Первородного было много причин как для ненависти, так и для благодарности к человеку, с которым судьба свела его так близко, и, как казалось девушке, после пройденного ими вместе испытания юноше ещё предстоял долгий путь по дорогам собственных мыслей, что приведёт его от сомнений к решениям. Гоганни радовалось сочувствию, которое она видела в глазах Ричарда, склонявшегося над раненным, но она прекрасно понимала, что ни один человек не может проститься со своим прошлым, и могла лишь молить Кабиоха о том, чтобы в сердце этого юноши однажды настал мир. Лицо того, кто был другом Альдо, было мрачным. Мэллит чувствовала, что это хороший человек, но не могла не испытывать тревогу при взгляде на него, поскольку он напоминал о постигшей её беде и о том, какую непоправимую ошибку она совершила. Они с Первородным Робером были похожи в любви к тому, кто поставил собственную судьбу выше их, и гоганни беспокоилась о том, что ждёт названного Эпинэ в будущем. Смогла бы она до глубин сердца поверить в то, что любимый предал её, если бы Доктор не настоял на встрече с ним и не задал страшные вопросы? Будет ли Робер готов к такому разговору, или захочет остаться с тем, кто дорог ему более, чем брат, и сгинет вместе с ним? Первородный Валентин сидел, оперев подбородок на ладонь, и, не отрывая взгляда, наблюдал за танцем огня в камине. Лицо его не выражало ни единой эмоции, но Мэллит успела узнать его ближе, и догадывалась, что сейчас ставший её другом перебирает в памяти несколько дней, которые ему довелось провести с братом, и готовится к будущему. Завтра ему предстояло возвращаться к прежней жизни, наполненной учёбой, воинским искусством и этикетом, и гоганни была уверена: никто чужой не догадается, что за прошедшую ночь с этим юношей произошло нечто чудесное. Её сердце было неспокойно, ведь она не могла придумать, как ему помочь: названный Валентином оставался совсем один. В одну ночь он потерял брата и близкого друга, а оставшийся друг с рассветом уезжал на долгий срок. Мэллит хотела бы остаться рядом, чтобы быть тем, кто слышит боль и говорит исцеление, но как это было возможно? Она могла надеяться только на предусмотрительность носящего имя Рокэ, что обещал позаботиться о брате своего друга, и на Доктора, который, казалось, был готов поддерживать целый мир, и даже множество. Но хватит ли его внимания на одного небольшого человека? Сам Доктор, казалось, был уравновешен и энергичен, словно события последних дней не оставили следа в его душе. Гоганни подумала, что, возможно, его жизнь полна подобными историями, поэтому он на самом деле не считает произошедшее чем-то, заслуживающим внимания. Ей было интересно, как долго ещё пробудет с ними тот, кто всегда в пути, и будет ли вспоминать о них также, как они о принёсшем в их жизни невероятное. Гадала, что ждёт его впереди, и воображение рисовало удивительные картины иных миров, времён и испытаний. Но когда Мэллит задумывалась о своём будущем, она не могла представить ничего. Лишь туман, который начинался на три шага вперёд, позволяя угадывать только ближайшие события. Она двигалась наощупь, стремясь к развязке, и теперь очутилась на краю обрыва, за которым была только пустота. Гоганни следовало ликовать, ведь им удалось подарить миру право на жизнь, но она чувствовала лишь холод и безразличие. У неё не было дома, народа, цели – всё, что оставалось, это греться у чужого огня, ждать и желать не чувствовать боли, а лучше – не чувствовать совсем ничего. – …ведь мы не могли узнать о том, что случится завтра ночью. К тому же, барсы могли передумать и продолжить набеги, – вывел Мэллит из раздумий голос Первородного Рокэ. – Армии несколько дней на марше даже пойдут на пользу, а вскоре подоспеет курьер с новостями о смерти Адгемара, и мы вернёмся. – Не жалеете, что потеряли возможность одержать блистательную победу? – поднял брови именуемый Доктором. – Новые ордена мне ни к чему, – поморщился первый из маршалов, – а дела я предпочитаю решать быстро и эффективно. Поэтому рад, что мы устранили проблему до того, как она переросла в полноценную войну. Вот разве что юноша… – он бросил ироничный взгляд на названного Ричардом, но в его глазах была не колючая насмешка, а искра веселья. Ставший оруженосцем безмолвно пожал плечами, не желая поддерживать разговор. – Не беспокойтесь: вам ещё хватит и войн, и подвигов… – продолжил Первородный, но теперь его тон был оттенён печалью и злостью. – Вне зависимости от того, изберёте вы сторону Талига или… – он смолк, бросив взгляд на носящего имя Робер. – Я тоже сражался за Талиг, – хрипло и тихо отозвался тот. – Но мы с вами по-разному видим, что для него благо. – Так ли? – изогнул бровь Алва и откинулся на спинку кресла, взирая на собеседника с прищуром, с каким высоко сидящий кот наблюдает за человеком. – Династия Олларов… – начал тот, разделяя звуки подобно крупному ситу, но осёкся, прерванный ровными и тихими словами Валентина: – За прошедшие дни мы узнали много новых фактов, способных в корне изменить отношение к сложившимся обстоятельствам, – говоривший продолжал смотреть в огонь, а речь его была однообразна и бесцветна, отчего приковывала внимание. – Если для всеобщего блага править Талигом должен Ракан, поскольку он обладает сверхъестественной властью над миром, то избранный правитель – не Альдо, а Рокэ Алва. А если магия крови в вопросах престолонаследия не имеет значения, притязания вашего друга теряют силу. – Я присягал принцу Альдо. Также, как и Эгмонт Окделл, – Эпинэ смотрел на юношу исподлобья, подобно упрямому волку. – Похвальная верность, – кивнул носящий имя Рокэ. – Однако ни к чему хорошему она не приводит. Вы ведь не глупы, Робер: неужели вы не думали о том… – Хватит, – названный Робером говорил тихо, но собеседник остановился и приготовился слушать, одарив Первородного ожидающим взглядом. – Я знаю, что вы хотите мне сказать. Со многим согласен, но это не меняет моей позиции. Я был готов сотрудничать с вами, чтобы преодолеть Излом, но теперь не думаю, что нам по пути. – Что вы планируете делать дальше? – во взгляде Ричарда читались беспокойство и печаль. – Вернусь к Альдо и задам вопросы, – говоривший был разочарован, но не отрекался от друга. – А после того, как ответы вам не понравятся? – губы Алвы искривились в ухмылке. – Пока не знаю, – покачал головой именуемый Эпинэ. – Что ж… ваше дело, – пожал плечами оказавшийся Раканом. – С учётом последних событий я готов дать вам ещё один шанс: если после неприятного разговора вы покинете Альдо, то сможете вернуться в своё герцогство, и будете восстановлены в правах. Всё как передавал вам Дьегаррон – будем считать, что вашего отказа ещё не было. В Варасте вас не видели, поля жгли не вы, методы барсов вам не понравились… – Вы, действительно, думаете, что я смогу со спокойной душой отправиться в Талиг, едва попрощавшись с Альдо? – горько усмехнулся собеседник. – Для начала можешь отправиться со мной, – предложил Доктор. – У меня остались незаконченные дела в вашем мире: мы с Мэллит должны подобрать гоганские книги для коллекции Рокэ, а ещё я хотел бы навестить некоторых людей, посмотреть несколько мест… Вот, например, ты никогда не хотел узнать, что там, за Бирюзовыми землями? Названный Робером снова усмехнулся, но на этот раз в его улыбке печаль смешалась с надеждой. Гоганни показалось, что и в тумане, застилающем её будущее, зажёгся слабый свет. – Мэллит поможет с книгами, – скороговоркой заверила она, ощущая, как в груди становится теплее. – И будет рада, если окажется полезной и на другом пути. – Так что? – именуемый Доктором бросил вопросительный взгляд на Эпинэ. – Посмотрим… – покачал головой тот. – Прежде я должен вернуться к Альдо и поговорить. – Как знаешь, – развёл руками Доктор. – А можно и мне… нам отправиться с вами за Бирюзовые земли? – названный Ричардом перевёл взгляд с Доктора на Валентина и обратно. – Почему бы и нет? – пожал плечами путешествующий, в то время как взгляд его лучился теплом. – Я не ошибаюсь, предполагая, что вы сможете вернуть всех в тот же день, из которого отправитесь? – с интересом уточнил Первородный Рокэ. – Конечно, – кивнул Доктор. – Беспокоитесь, чтобы молодые люди не прогуливали службу? – Отчасти… – согласился говоривший, и Мэллит заметила в уголках его губ улыбку, показавшуюся ей искренней. – Но не это главное. Я бы тоже хотел присоединиться к вашей экспедиции.