Запись, вроде 9... прости дневник... я сбилась со счёта...

Привет, дневник… или те, кто сейчас держит эти страницы в копытах. Мы уже давно живём в этой деревне среди Вечнозелёного леса. Время здесь течёт иначе — медленно, густо, словно мёд, что капает с ложки. Я учусь. Каждый день. И знаете… я уже могу называть себя начинающим целителем. Не просто бездумно использовать заклинания, а действительно чувствовать, как магия течёт через рог, через копыта, через сердце, и останавливает кровь, сращивает ткани, унимает боль. Это… невероятно. Местные научили меня варить зелья. Настоящие, сложные, с долгим процессом готовки и порой очень странными ритуалами... Однажды я, читая старые книги в их библиотеке, просто… достала из текста ингредиенты... просто ради теста. Не иллюзию. Не копию. Настоящие лепестки лунной розы, кристаллы звёздного льда, порошок из рога микрила — всё это я смогла достать из старых книг... и решила показать местным... Деревенские замерли. Старейшина долго смотрела на груду сокровищ, потом произнесла: «Такое богатство редкостей в моих копытах лежит — купить их нельзя, хоть душу с телом продай враз. Найти их — как звезду сорвать с ночного потолка, как вырвать вздох у ветра в чаще, где тьма густа.». После этого нам сказали, что мы можем оставаться здесь сколько угодно. Сколько потребуется. Сколько захотим. Энтропи… Всё это время её изучали. Отпаивали новыми отварами, кололи эликсирами, которые должны были хотя бы замедлить распад. Несколько раз пульс её тела действительно затихал на мгновение дольше обычного. Мы радовались. Думали — вот оно, начало конца проклятия. А она… была разочарована. Я спросила почему. Она посмотрела на меня глазами, в которых уже не было слёз — только пустота и усталость глубже, чем бездна. «Я не хочу перестать растворяться. Я хочу раствориться навсегда». Её проклятие — не вечная боль. Её проклятие — вечная жизнь. После этого мы… пытались убить её. По-настоящему... Самые сильные яды, что варили местные алхимики. Кислоты, которые прожигают даже магические камни. Взрывчатые смеси, от которых дрожит земля. Я стояла рядом и смотрела. Смотрела, как её тело разрывает на куски. Как плоть отлетает клочьями, как кости ломаются с хрустом, как кровь — тёмно-алая, густая — растекается по траве. И каждый раз… через секунды, минуты, часы — она возвращалась. Целая. Чистая. Свежая. С той же решимостью в глазах. С той же болью, которую я уже не могла даже представить. Однажды пришёл гость. Оранжевый единорог с фиолетовыми глазами. Студент Университета Талантов. Приехал навестить сестру, что живёт в деревне. Когда он услышал про Энтропи — сначала просто рассмеялся. «Бессмертный единорог? Невозможно». Энтропи несколько раз растворилась прямо перед ним в облако серебристой пыли. Он только пожимал плечами: «Телепортация методом разложения. Редкий, но известный приём». А потом она сорвалась. Магией снесла себе голову. Оттолкнула её копытом прямо к его ногам. Голова покатилась по земле, оставляя влажный след. Он отшатнулся. Побледнел. А через мгновение Энтропи уже стояла рядом — целая, живая, с той же усталой улыбкой. Мы долго говорили. Он предлагал способы. Один за другим. Как будто мы обсуждали рецепт пирога, а не убийство живого существа у него на глазах. У него был редкий дар — огонь, который выжигает магию. Выжигает саму суть. Душу. Мы решились. Попытались выжечь её изнутри. Полностью. До последней искры. Я стояла рядом и смотрела. Огонь проникал в неё — белый, бездымный, жгучий. Она горела. Медленно. Изнутри. И улыбалась. Лёгкой, почти счастливой улыбкой. Надеждой, что вот сейчас — наконец — всё кончится. Но... она вернулась… Появилась рядом... глядя на свои новенькие... чистые копыта... Она… заплакала. Тихо. Беззвучно. Слезами… горечи… Я обняла её. Долго. Пока она не перестала дрожать. После этого она почти не выходила из библиотеки. Только библиотекарша приносила ей еду. А студент… он был потрясён. Сказал, что использовал всю свою магию которую только имел. Всё, на что способен. И предложил обратиться в Университет Талантов. Там изучают таланты. Там есть лаборатории, где разбирают саму природу магии. Может, они найдут способ… прекратить это. Я смотрю на неё теперь по-другому. Сначала не верила. Думала — очередная ложь, очередная игра. А сейчас… мне её жалко. По-настоящему жалко. Единорог, созданный неизвестно кем и неизвестно зачем. Только чтобы страдать. Вечно. Без права на конец. Я не представляю, как можно жить с такой болью веками. К боли нельзя привыкнуть. Она всегда новая. Всегда свежая. Всегда невыносимая. Я много думала. Изучала свою метку. Путешествия по книгам — это не просто чтение. Это создание. Однажды я написала крошечную книгу про яблочную деревню. Всё из яблок: дома, дороги, даже воздух веял яблоками. Я вошла туда. Было прекрасно. А потом… спустя время… яблоки начали гнить. Деревня превратилась в пустырь. Я пыталась переписать законы мира. Увеличить срок годности плодов. Потратила почти всю магию. И смогла лишь оттянуть конец. Деревня прожила в несколько раз дольше. Но всё равно умерла. Теперь я думаю… А что, если я напишу книгу для неё? Мир, где правила другие. Где нет проклятия. Где боль не вечна. Где она сможет жить. Любить. Достичь чего-то. Найти покой. Умереть от старости, если захочет. Но… правильно ли это? Запереть её в фальшивом мире? В красивой тюрьме из слов и чернил? Где всё ненастоящее. Где время течёт по моим законам. Я не знаю, как оно течёт внутри моих книг. Не знаю, хватит ли масштаба. Не знаю, будет ли это жизнью… или просто долгим сном. Я пока ничего не рассказала Энтропи. Боюсь дать ей надежду. Боюсь увидеть, как она снова плачет, когда поймёт, что это — иллюзия. Поэтому молчу. Пока изучаю. Пока учусь. Пока жду. Мы ещё побудем здесь. А потом — в Университет Талантов. Оранжевый единорог обещал поговорить с ректором. Сказал, нас будут ждать. Может быть… Может быть, мы найдём ответ. Может быть, найдём хороший финал. Для неё… а может… и для меня… Я очень на это надеюсь.