Осколок... Интервью "Всем приет, я Куруу"

Камера медленно фокусируется. Тусклый белый свет лаборатории падает на земнопони с пастельно-фиолетовой гривой, спутанной, будто её никогда не расчёсывали. Глаза… один — синий, но белок сероватый словно тучи. Другой — голубой, но белок мутный, беловатый, будто молоко разлилось по стеклу. Передних копыт нет. Вместо них — грубые металлические протезы, сваренные наспех, с неровными швами и потёками старого припоя. Они выглядят так, будто их собирали в спешке. Пони сидит на холодном полу, слегка покачиваясь. Губы дрожат. — З… здравтвуйте… Я… Куруу. Или… Курру? Я… не уверено… простите… Меня попросили… запизать… слова… сюда… Э… в голове… голоса… много… они… кричат… я забыла… что говорить… Она резко вздрагивает, смотрит куда-то в сторону, будто там кто-то стоит. Копыта-протезы стучат по полу — клац-клац-клац — нервный ритм. — Ме… меня зовут Куруу… Я… Икспиримнт… неудачный… Мне… больно… копыток… нет… Они… болят… всегда болят… даже когда их нет… Глаза наполняются слезами. Она пытается вытереть их протезом — металл царапает щёку, оставляя красную полосу. Камера гаснет. Тишина. Потом — спокойный, безэмоциональный закадровый голос: «Куруу. Пони-подопытная. Попала в лабораторию в очень юном возрасте. Тяжёлое заражение тканей, необратимые повреждения мозга. Пришлось ампутировать обе передние конечности. Когнитивные функции серьёзно нарушены. Эксперимент признан неудачным. В настоящее время находится на добровольном попечении группы учёных, которые обеспечивают её содержание и уход». Камера возвращается. Куруу уже немного успокоилась. Сидит, обхватив себя передними протезами, словно пытается удержать собственное тело от распада. — Пластите… я… моя… сложно… думать… Мысли… голоса… они… дерутся… Мне… сделать уколо… болеть меньше… Я… Куруу… я тут… жить… Я… неудачный… ошибка… экспери… мент? Я… забыть… простите… Я… работаю… помогать… Я… встречаюсь… с другой… эксперимент… Проверка… без… опасности… Куруу… умерать… надо… У Куруу… болят… копыта… Она опускает взгляд на протезы. Металл тускло блестит под лампами. Начинает тянуть, скрести, дёргать. Клац-клац-клац. Кожа вокруг креплений краснеет, появляется кровь. Камера снова гаснет. Тот же голос, чуть тише: «Куруу страдает тяжёлыми фантомными болями. Синдром фантомной конечности в крайне выраженной форме. Ни магия, ни медикаменты не дают устойчивого эффекта. Она постоянно ощущает несуществующие копыта — жжение, судороги, будто их раздавливают, режут, сжигают. Протезы она воспринимает как источник боли. Несколько раз самостоятельно снимала их — вместе с куском плоти и кожи. Один из эпизодов закончился массивным кровотечением. Обнаружили в луже собственной крови, без сознания. Несмотря на статус “ошибочного образца”, большинство сотрудников относятся к ней с сочувствием. Приносят подарки — мягкие игрушки, сладости, простые безделушки. По протоколу это запрещено, но руководство закрывает глаза. Однако есть и те, кто считает её содержание пустой тратой ресурсов. “Лучше списать. Освободить финансы для перспективных проектов. Бесполезный, нестабильный, абсолютно никчёмный образец” — так они говорят». Камера возвращается. Куруу сидит тише. Смотрит в пол. Голос дрожит, но она старается. — Э… простите… Я… не знать… что… говрить… Я была… у большой… паук… Оно… меня… не обижать… Я… плохого… не делать… Меня… не… обижать… Я… не знать… что… говорить… В кадр входит единорог в белом халате. Наклоняется, шепчет ей что-то на ухо. Куруу кивает, глаза чуть светлеют. — Мне… сказали… говорить… всё… что… в голове… Э… яблоко… стена… не помню… Большой… паук… пони-дерево… светяшка… большая… штука… Доктор Стар! Хороший… доктор… Она… не делать… больно… Она… гладить… по голова… И… хвалить… Куруу… Не… ругать… Куруу… Камера гаснет. Голос за кадром — теперь чуть теплее, но всё равно профессионально сухой: «Куруу часто используют для предварительного тестирования. Туда, куда опасно посылать персонал. Туда, где жалко тратить дорогостоящие датчики и одноразовые образцы. Она получает доплату за риск — обычно в виде еды, игрушек, сладкого. Некоторые сотрудники надеются, что однажды она не вернётся с теста. Но чаще её отправляют на безопасные, но долгие процедуры. Куруу почти не ощущает течения времени. Может сидеть часами, повторяя одно и то же движение. Может ждать в пустой комнате сутки, не скучая. Однажды инженер из техотдела заметил, как она несколько часов неподвижно смотрит на мигающие индикаторы лифта. Собрал ей подарок — маленькую шкатулку с магакристаллической схемой. Разноцветные огоньки загораются и гаснут в случайном порядке. Это теперь одна из её самых любимых вещей. Она играет с ней каждый день по несколько часов. Куруу свободно ходит по открытым корпусам лаборатории. Но ориентироваться в пространстве не умеет. Часто теряется. Когда это происходит, по внутренней сети рассылается сообщение: “Если встретите Куруу — проводите до ближайшего поста охраны или до её комнаты”. Многие сотрудники улыбаются, увидев её. Кто-то гладит по голове. Кто-то даёт конфету. Кто-то просто говорит: “Иди за мной Куруу, я отведу тебя в комнату”. Можно ли передать её в обычную больницу? В приют? Нет. Она — экспериментальный образец. По сути — расходный материал. Но лаборатория даёт ей крышу, еду, комнату, свободу передвижения в пределах разрешённых зон. И если ей угрожает опасность — её спасают. Таков негласный договор». Камера снова включается. Куруу сидит, глядя куда-то вбок. Потом медленно поворачивается к объективу. Глаза блестят — смесь страха и странной, детской надежды. — Я… мы… не понимать… некоторые… вещи… Но… я… наверно… хорошее? Куруу… хорошая? Куруу… хочет… в свою… комнату… Куруу… хочет… ту… красную… круглую… штуку… Аплоко… облоко?.. Куруу… забыть… Э… Куруу… должна… рассказать… о себе… Куруу… земнопони… У Куруу… нету… рог… или… крыло… Голос ломается. Она опускает голову. Металлические протезы тихо стукают друг о друга. — Так же… Куруу… неполноценная… У Куруу… нету… копыт… Куруу… плохая… Слёзы падают на пол — кап-кап-кап. Тихий, жалобный всхлип. Камера гаснет. Закадровый голос — теперь почти шёпот: «Психика Куруу крайне нестабильна. У неё круглосуточный доступ к психиатрам лаборатории. В комнате — красная тревожная кнопка. Она может нажать её в любой момент. Даже если ей просто одиноко. Даже если ей просто захотелось, чтобы кто-то пришёл и посидел рядом. Мы изучаем её расстройства. Это интервью снималось, чтобы оценить, как она ведёт себя перед камерой. Результат… ожидаемый. Она всё так же нестабильна. Мы пытаемся помочь. Мы продолжаем пытаться. Если кто-то за пределами лаборатории смотрит эту запись — не волнуйтесь. С Куруу всё в порядке. Насколько это возможно… Если хотите узнать о её состоянии подробнее — свяжитесь с нашим общественным отделом. Номер: (████████████). На этом интервью заканчивается». Экран темнеет. Остаётся только тихий, едва слышный всхлип где-то за кадром. И стук металла о пол. Клац… клац… клац…