Воспоминание: Мое поступление в Академию Талантов

О… привет. Ты новенький, да? Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова гудела, словно по ней прошлись копытом, а во рту стоял металлический привкус переутомления и нервов. Комната общежития была маленькой, но уютной — светло-серые стены с мягкими голубыми прожилками магического кристалла, встроенного прямо в штукатурку, чтобы ночью светились, как далёкие звёзды. Кровать пахла свежим льном и чем-то едва уловимо сладким. Передо мной стоял серый единорог. Не высокий, но поджарый, с бирюзовой гривой, которая казалась живой — кончики волос слегка мерцали, будто в них заперли крошечные осколки летнего неба. Глаза — ярко-зелёные, с лёгкой насмешливой искрой. На боку висела простая сумка с эмблемой Академии — стилизованный рог, крыло и копыто, сплетённые в круг. — Да, это я, — выдавил я, пытаясь сесть ровнее. — А что? Я опоздал? Он усмехнулся — уголки губ приподнялись ровно настолько, чтобы это выглядело одновременно дружелюбно и чуть-чуть издевательски. — Нет, ты вовремя. Просто мне поступил приказ: провести тебе экскурсию. Первые два года у тебя общая практика, никаких узких факультетов. А значит, тебе надо хотя бы примерно понять, где что находится. Корпуса, арены, столовая, библиотека, лазарет… ну и прочие места, без которых тут свихнёшься за неделю. Верно? Я кивнул. Голова всё ещё кружилась. Плотность магии в воздухе Академии была такой густой, что казалось, будто дышишь сиропом. Каждый вдох — и лёгкие наполняются электрическим покалыванием. Для новичка это нормально, говорили на вступительных, но всё равно непривычно. Словно тело ещё не решило, хочет ли оно здесь жить или уже сдалось. — Верно, — пробормотал я. — Дай… дай я соберусь. И пойдём. Я встал. Ноги слегка дрожали — не от страха, а от переизбытка энергии вокруг. Оделся быстро: простая серая мантия новичка, без знаков отличия, только маленький значок на груди — серебряный лист с номером группы. Единорог терпеливо ждал у двери, скрестив передние копыта. — Так… и куда первым делом? — спросил я, когда мы вышли в коридор. Коридор был длинный, с высоким сводчатым потолком. По стенам тянулись тонкие светящиеся линии — магопроводка, пульсирующая мягким золотистым светом. Где-то вдалеке слышался гул голосов, смех, хлопки порталов, звон металла. Он задумчиво почесал подбородок магией. — В самое важное место для любого студента. Место, без которого смысла в обучении вообще не было бы. Я приподнял бровь. — Библиотека? Он рассмеялся — коротко, звонко. — Столовая, дурачок. Мы свернули налево, спустились по широкой винтовой лестнице, выложенной белым мрамором с прожилками лазурита. Запах еды ударил в ноздри ещё на подходе — свежий хлеб, жареное мясо (для грифонов и некоторых драконов), яблочный пирог, специи, карамель, что-то острое и дымное… Я почувствовал, как желудок заурчал. Столовая оказалась огромной — потолок терялся где-то вверху, поддерживаемый колоннами, увитыми живыми лианами с крошечными светящимися цветами. Длинные столы из светлого дерева, на каждом — бесконечные подносы. — Еда бесплатная, — пояснил единорог, беря себе поднос. — Бери сколько хочешь. Есть даже отдельная линия для драконов — кристаллы, магическая руда, жареные самоцветы. Для киринов — острые соусы и блюда с внутренним огнём. Для обычных пони — всё, что душа пожелает. Я взял блинчики — толстые, золотистые, с лёгкой хрустящей корочкой — и полил их сметаной. Рядом оказалась миска яблочной каши — тёплой, с корицей и кусочками карамелизованных яблок. Мы сели за стол у окна. За стеклом виднелся внутренний двор Академии: тренировочные площадки, фонтаны с магической водой, деревья, чьи листья переливались разными оттенками магии. — Тут учатся не только земнопони, пегасы и единороги, — продолжил он, жуя тост с авокадо. — Есть ребята с других континентов. Грифоны, кирины, даже пара драконов-подростков. Их мало, но они есть. Иногда бывает… культурный шок. Но Академия — она для всех. Главное — талант. Я кивнул, проглотив очередной кусок блинчика. — А после еды куда? Он допил кофе — чёрный, без сахара — и встал. — Как смотришь на Боевую арену? Я замер с вилкой в зубах. — Погоди… это же научная Академия. Изучение талантов, магии, исследований… Зачем тут арена? Он усмехнулся — теперь уже по-настоящему, с лёгким вызовом в глазах. — Потому что талант без практики — просто красивый фокус. А здесь мы учим не просто знать. Мы учим побеждать. И выживать. Пошли. Мы вышли из столовой и направились через центральный двор. Воздух был свежим, с привкусом… чего-то странного — где-то рядом работали мощные заклинания. Арена оказалась огромной, утопленной в землю. Стены из белого камня, усиленного магией, покрыты сеткой защитных чар — чтобы случайный огненный шар не улетел в общежитие. Внутри кипела жизнь. Трибуны были почти пустыми — утро буднего дня, — но на песке арены шёл бой за боем. Разделённые невидимыми барьерами секции: кто-то дрался чистой физикой, кто-то магией, кто-то талантами. — Сначала физика, — сказал мой гид. — Самое простое и честное. Мы сели на трибуну. На арену вышли двое. Земнопони — настоящий гигант. Мышцы перекатывались под шкурой, как стальные канаты. Ростом он был почти в два с половиной раза больше обычного пони — талант пассивного гигантизма, как потом объяснил единорог. Против него — пегас с плотно перевязанными крыльями. Тонкий, жилистый, быстрый. Сигнал. Гигант рванул вперёд. Удар копытом — и пол арены треснул, как пересохшая земля. Каменная крошка разлетелась фонтаном. Пегас уклонился — легко, танцующе. Ещё удар — трещина пошла дальше. Ещё — и ещё. Гигант рычал, вкладывая в каждый удар всю свою массу. Но пегас не давал себя коснуться. Двигался так, будто воздух вокруг него был водой, а он — рыбой. — Кто победит? — спросил я тихо. Гид наклонился ближе. — Тот, у кого больше выносливости. Тот, кто дождётся, когда другой выдохнется. Хотя в этом случае… Ноги гиганта подкосились. Он рухнул на колени, тяжело дыша. Пегас мгновенно оказался перед ним. Схватил за голову — и с размаху ударил лбом в лоб. Глухой удар. Гигант осел без сознания. Пегас отступил, тяжело дыша, но улыбаясь. — Хотя иногда бывает и так, — закончил гид с усмешкой. — У обычных пегасов череп, конечно, потоньше… Но скорость решает. Мы перешли в секцию магии. Здесь всё происходило быстрее и… красивее. Темно-зелёный единорог стоял в центре. Рог горел ядовито-зелёным светом. Против него — пегас, чьи крылья были окутаны серебристой магией — видимо, усиливал их до уровня клинков. Пегас взлетел. Рванул вниз, целясь в горло. Единорог даже не шевельнулся. Но в момент, когда крылья были в паре сантиметров от шеи — они замерли. Воздух сгустился. Я почувствовал давление даже с трибуны — будто кто-то навалился на грудь тяжёлым камнем. Пегаса медленно, но неотвратимо прижало к земле. Он сопротивлялся, крылья трепетали, но магия единорога была сильнее. — Это… телекинез? — выдохнул я. — Усиленный. И очень точный. Давление распределяется равномерно. Пегас даже костей не сломал. Просто… лёг. Мы направились к зоне талантов. По дороге я наконец решился. — А… как тебя зовут вообще? Он остановился. Посмотрел на меня с лёгким удивлением. — Оу. Ты решил спросить очень вовремя. А то всё «ты», да «ты» Я — Профессор Шайн. Я замер. Профессор. Один из преподавателей. А я весь этот час вёл себя как с ровесником. — Простите, я… я не знал… Он махнул копытом. — Да брось. Мне плевать на псевдо-уважение. Главное — чтобы ты слушал. И смотрел. А не кланялся. Мы пришли на арену талантов. Два бойца уже стояли в центре. Темно-красный пегас с серой гривой. Мощный, но не громоздкий — каждая мышца выточенная, как у хищника. На передних копытах — тяжёлые металлические перчатки. Против него — серый единорог. Увешан оружием с ног до головы. Меч на боку, щит на спине, лук за плечами, парные клинка на поясе, кинжалы в ножнах на груди, метательные ножи на предплечьях, копьё за спиной, коса, цепной молот… Он выглядел как ходячий арсенал. Профессор Шайн протянул мне планшет с данными. Красный пегас. Талант — запредельная физическая сила. Превосходит даже того гиганта-земнопони. Специализация — ближний бой. Перчатки усиливают удары до уровня, способного пробивать магический камень. С детства занимается понь-ду — стиль рукопашного боя. Серый единорог. Талант — Овердрайв. — Овердрайв? — переспросил я. — Странное название. Обычно таланты называют понятнее. И почему он весь в оружии? В документах не указано основное. Шайн усмехнулся. — Овердрайв — это способность преодолевать лимиты тела. Ускорять любую часть организма. Мышцы, нервы, реакцию, кровоток… Он может разгонять сразу несколько систем. Чем искуснее — тем сильнее. А оружие… он использует всё. Всё, что попадётся под копыто. Даже если это не оружие по определению. Интересный малый. Бой начался. Красный пегас рванул вперёд — молниеносно, как выпущенная стрела. Копыто в перчатке летело прямо в лицо единорогу. Но тот успел. Выставил щит — и удар отразился с такой силой, что по камням пошла трещина. Мгновение — и в плечевой сустав пегаса метнулся кинжал. Пегас отскочил, выдернул клинок из плоти, отшвырнул в сторону. В него полетели метательные ножи — он отбил их крылом. Тут же в копыта вонзились стрелы. Он выдернул их, зарычал — и снова пошёл в атаку. Единорог начал покрываться потом. Дыхание участилось. Вокруг него закружился снег — он применил магию холода, охлаждая тело. Вытащил косу — и ринулся навстречу. Мгновение — и пегас отлетел в сторону. На боку — огромная рваная рана. Но он встал. Издал оглушительный крик — и стал ещё быстрее. Копыта мелькали, как тени. Единорог достал парные мечи. И вдруг — всё замерло. Посреди арены появился тёмный, как сама ночь, Единорог с кроваво красным взглядом. Рог горит красным светом. Заведующий спаррингами. — Стоп. Достаточно. Пегаса увели в лазарет. Единорог тяжело дышал, опираясь на косу. Я повернулся к Шайну. — А зачем он использовал холод? Там же не было смысла… И он весь вспотел, будто на пределе. Профессор посмотрел на арену с лёгкой грустью. — Не все таланты одинаково милосердны к хозяину. Овердрайв действительно даёт невероятные возможности. Но цена… высокая. Он разгонял не только мышцы и копыта. Он разгонял мозг. Нервную систему. В таком состоянии мир для него течёт в десятки раз медленнее. Он видит каждое движение соперника, как в замедленной съёмке. Но мозг — не железо. Он перегревается. Нейроны горят. Если не охлаждать тело — можно просто расплавить собственный разум. Поэтому холод. Поэтому пот. Поэтому риск. У нас есть несколько студентов с похожими талантами. Но с ними ты познакомишься позже. Мы направились в основной корпус. Прошли по коридорам с парящими в воздухе светящимися книгами, мимо аудиторий, где преподаватели левитацией поднимали целые столы, мимо лабораторий, из которых доносился запах магии и горячего металла. Вернулись в общежитие. Я устал. Но усталость была приятной — той, что приходит после чего-то настоящего. — А почему именно ты проводил мне экскурсию? — спросил я уже у двери своей комнаты. Шайн остановился. Посмотрел на меня с лёгкой загадочной улыбкой. — Меня попросили. — А кто? — Это секрет. Узнаешь на втором-третьем курсе. Первые два года — общее образование. Основа. Дальше — выбор. Исследовательский путь — лаборатории, теории, открытия. Или армейский — полевая практика, боевые группы, реальные миссии. Можешь пойти и туда, и туда, если хватит сил и времени. Но это будет тяжело. Так что… думай. Решай, кем ты хочешь стать. Он ушёл. Я завалился на кровать. В голове крутились образы: гигант, падающий на колени; пегас, замедленный в полёте; единорог, покрытый снегом и потом; красный боец, кричащий от боли и ярости. Я смотрел в потолок. Магия вокруг всё ещё давила, но теперь это давление казалось… родным. Знаешь, брат… Ты был прав. «Эта чертова Академия» — действительно не такая уж плохая. Здесь много сильных. Много тех, с кем можно расти. С кем можно ломать свои пределы. С кем можно стать кем-то… настоящим. Я закрыл глаза. Улыбнулся. Завтра будет новый день.